Агент 013

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 24

– Как вам не стыдно! – закричала я на администратора. – Отправили меня за талоном в несуществующий кабинет к давно уволенной сотруднице!

– У меня инструкция, – засопротивлялась девушка.

– Сейчас прямиком направлюсь к главврачу! – пригрозила я.

Девица чуть изменилась в лице.

– Да чего вы нервничаете? Уложили вашу больную в палату. Не видите разве, никого нет?

Приемная и впрямь была пустой, я набрала номер Федора, услышала громкую музыку и голос.

– Приходько!

– Как закончишь оформлять Васькину, спустись на ресепшен, – попросила я.

– Уже тут! – загремел Федор, входя в приемную. – А где Рената?

– Что значит: «Где Рената?» – испугалась я. – Разве ты не ее отвел в палату?

Приходько показал бутылку лимонада.

– Пить захотел, пошел в ларек.

– И оставил Васькину одну? – возмутилась я.

– Она себя хорошо чувствовала, – начал оправдываться практикант, – ее не тошнило, не знобило, я ненадолго отлучился.

Я бросилась к ресепшн.

– С кем ушла Васькина?

– Не знаю такую, – захлопала ресницами дежурная.

– Женщину, которой вы, несмотря на наличие полиса, отказали в помощи, зовут Рената Васькина, – с трудом сдерживая желание треснуть медсестру телефонным аппаратом, прошипела я.

– Никому я не отказывала! Отправила вас за талоном, – ушла в глухую защиту девица.

– Кто ее забрал? – взвизгнула я.

– Доктор, – ответила администратор.

– Отлично, – кивнула я, – имя, фамилия, где работает?

– Лена Борисова, сижу в отделении первичного осмотра, – представилась дурочка.

У меня потемнело в глазах. Я задержала дыхание и начала медленно считать в уме до десяти.

– Мы хотим знать, какой специалист забрал Ренату Васькину, – подал голос Федор.

Лена заморгала.

– Ну… в халате, белом.

– Восхитительно, – отмерла я, – имя у Гиппократа есть?

– Не знаю! – помотала головой Борисова. – Я ваще-то второй день тут сижу.

На этот раз я просчитала в уме до двадцати, сделала глубокий вдох и почти спокойно попросила:

– Расскажите, как было дело.

Лена ткнула пальцем в Федора.

– Он капризный. Сначала попросил: «Дайте воды». Я ему ответила: «Где ее возьму?» Он не успокоился, давай приставать: «Неужели здесь автомата с колой нет?» Так тут не кино, не закусочная, а медучреждение. Какая, на фиг, кола? Не положено.

– Выступай по делу, – попробовал остановить Лену Приходько, но медсестра оказалась не робкого десятка.

– Он тут ныл, стонал, пока ваша Рената ему не велела: «Сходи в ларек». Едва парень умелся, врач с улицы входит и прямо к больной: «Здрассти, что вы тут делаете?» Она обрадовалась: «Ой, вы здесь работаете», а он: «Недавно устроился», а она: «Мне плохо», а он: «Пойдемте наверх», а я: «Без талона не примут», а он: «Сам ее осмотрю», а она: «Меня тошнит снова», а он: «Ерунда, сделаем укол», а я…

– Значит, Рената встречалась с этим врачом раньше, – оборвала я Лену, – опишите его внешность.

– Белый халат, шапочка, на шее стетоскоп, усы, борода, – на едином дыхании выпалила Елена, – первый раз его вижу, но я здесь недавно, всех не знаю! Вот! Он ей сказал: «Пошли во двор, лучше до второго корпуса по улице пройти!» А мне какое дело? Захотел врач ее на улицу вывести – пусть ведет. С доктором не спорят.

Следующие два часа мы с Приходько метались по больнице, пытаясь отыскать, куда подевалась Рената. На помощь нам прибыл Коробок, который стал при содействии по-прежнему безмятежно-спокойной Лены составлять фоторобот медика. К делу подключился главврач Иосиф Леонидович, по скорости реакции напоминавший черепаху. В конце концов я собрала корзину неутешительных фактов. Бородатых-усатых специалистов в данном медучреждении нет. Рената Васькина не госпитализирована, в клинике такая отсутствует.

– Что же получается! – наскочила я на главврача. – Любой может к вам зайти и увести человека? Где, черт побери, охрана?

– Мы расторгли контракт с одним агентством, заключаем соглашение с другим, временно остались без секьюрити, – любезно пояснил врач.

– Безобразие, – кипела я, – вы несете ответственность за своих больных! А их среди бела дня увести могут!

– Своих больных! – подчеркнул Иосиф Леонидович. – Но не за тех, кто просто сидит на ресепшн. Васькина не оформлялась, она человек, который с улицы зашел, к нам претензий быть не может.

– Администратор впустила в холл какого-то постороннего врача! – закричала я. – Позволила невесть кому похитить девушку!

Иосиф Леонидович и бровью не повел.

– Насколько я понял, это был знакомый Васькиной, она отправилась с ним добровольно.

– Внутрь клиники! – рявкнула я. – Она думала, что ее провожают в палату!

Главврач опять продемонстрировал спартанское хладнокровие:

– Елена ошиблась, но ее можно понять. На дворе лето, сотрудники выходят во двор покурить без верхней одежды. Борисова увидела на пороге доктора в халате и со стетоскопом и решила, что это наш кадровый работник. Все просто объясняется. Потом он увел Ренату с ее согласия. Если вы так тревожитесь за девушку, не следовало ее одну оставлять. Чем еще могу быть вам полезен?

У меня отказали тормоза:

– Ваша распрекрасная Борисова отправляет людей за талоном в несуществующий кабинет!

– Накажем, – пообещал Иосиф Леонидович, – не посчитайте за труд написать жалобу в пяти экземплярах и непременно укажите адрес трех свидетелей. Бумага и ручка лежат на ресепшн.

– Свидетелей чего? – оторопела я.

– Того, что Елена отправила вас, как вы утверждаете, по неверному адресу, – сладким голосом пропел главврач.

– При беседе присутствовал лишь Федор Приходько, – растерялась я.

– Он заинтересованное лицо, – Иосиф Леонидович засиял, словно новый рубль, – нужны независимые свидетели. В следующий раз, когда задумаете выдвигать обвинение, непременно приведите трех граждан, не знакомых ни между собой, ни с вами. Иначе получается закавыка: вы одно говорите, а Елена другое, и кому верить?

Коробок сидел в своей машине, а Приходько в моем джипе. Меньше всего мне хотелось общаться с Федором, поэтому я влезла в автомобиль к Димону и спросила:

– Ренату ищут?

– Угу, – кивнул хакер, – но пока безрезультатно. Тут, понимаешь, есть одна странность.

– Говори, – вздохнула я.

Димон открыл ноутбук, на экране появилось изображение мужчины. Смуглое лицо, широкие черные брови, карие глаза, большие очки, аккуратные усы, переходящие в бороду.

– Это врач, который, по словам Елены, увел Ренату.

– Пока ничего необычного, – пожала я плечами, – правда, мне казалось, что докторам не разрешено носить бороды из соображений гигиены.

– А это снимок Игоря Венева, который скончался от операции по удалению аппендицита, – продолжил Димон.

Фото врача уменьшилось, рядом появилось другое. Я заморгала. Смуглое лицо, карие глаза, усы, бородка, большие очки.

– Да это один и тот же человек! – вырвалось из моей груди. – Но сын Григория Игоревича покойник! Он не может разгуливать по городу.

– Совершенно верно, – кивнул Коробок, – но как похожи! У них даже очки одинаковой фирмы. Твои соображения?

– Брат-близнец, – ляпнула я.

– Мило, – одобрил Димон, – креативная, неизбитая версия, никогда ранее ее не слышал. Двойняшка! О! Супер! Малюсенькая деталь: у Григория Игоревича сын один.

– Племянники могут быть похожи на тетю или дядю, – выдвинула я новую версию, – двоюродные братья подчас бывают на одно лицо. У Веневых есть близкие родственники?

Коробок стукнул пальцем по кнопке.

– Все покойники. Григорий Игоревич, его сестра Люба, Алевтина, Игорь. Осталась одна Софья.

– Надо потолковать с Кошмаровой, – оживилась я, – показать ей фото, авось она узнает «клон» и скажет, кто он.

– Хорошо, – согласился Коробок, – у тебя есть ее домашний телефон?

Я взяла трубку и очень быстро договорилась с Софьей о встрече через два часа на одной из столичных улочек.

– А я пока пороюсь в делах Куклиной, – пообещал Димон, – хотя мне кажется, что интуиция тебя подводит, Тамара Владимировна вся как на ладони, ни малейших секретов не наблюдается.

– Она неожиданно сменила работу ветврача на должность служителя в не очень популярном театре зверей, – уперлась я, – это падение вниз по карьерной лестнице и, как следствие, уменьшение зарплаты.

– Ветеринары тоже не самая обеспеченная часть москвичей, – решил поспорить Коробок.

– Может, у них небольшие оклады, – согласилась я, – но всегда есть шанс обзавестись частными клиентами, бегать по квартирам, делать уколы муркам и полканам. А чистильщик клеток – чернорабочий. Что толкнуло Тамару Владимировну сделать этот шаг? Почему она именно в тот период поменяла паспорт?

Димон опять постучал по ноутбуку.

– Никаких неожиданностей. Тамара Владимировна проживает в своей квартире с рождения, никогда не брала другую фамилию, является родной дочерью Владимира и Марии Куклиных. И отец, и мать работали ветврачами, девочка пошла по их стопам. Она просто потеряла паспорт, некоторые ухитряются регулярно забывать его там, где не надо.

– Мотя упомянула о страхе, – напомнила я.

– Вот сама и побеседуй с Бурмакиной, – предложил Димон, – подбери к старушке ключик. Далась тебе эта квартира!

– Носом чую, неспроста ее у Куклиной купить хотят, – протянула я.

– Твоя носопырка сестра спины Приходько, – засмеялся хакер.

– Сделай доброе дело, отвези Федора в офис, – попросила я, – не хочется мне с ним к Соне ехать.

– Ну ладно, – после небольшого колебания согласился хакер, – будешь мне должна.

– За что? – удивилась я.

Коробок вынул мобильный и сурово приказал:

– Приходько! Меняй дислокацию!

– Спасибо, – обрадовалась я.

– Чеслав велел тебе заниматься практикантом, – испортил мне настроение хакер. – Как объяснишь шефу свое решение ехать к Софье без него?

– Придумаю отмазку, – легкомысленно воскликнула я, – а с твоей стороны неэтично требовать от меня благодарности за мелкую услугу.

Димон усмехнулся.

– Ну уж нет! Я везу Федора, избавляю тебя от напарника, и ты мне будешь благодарна. Вот такой я корыстный, мамо!

Я отлично знаю, что в каждой шутке Коробка имеется доля серьезной информации, поэтому пропустила мимо ушей его сообщение о корыстолюбии и испугалась.

– Погоди, ты почему сказал «напарник»?

– У нас не хватает людей, – протянул Димон, – мне вообще-то положено с компами возиться, а не по полю с шашкой бегать. Думаю, Чеслав намерен сделать Федора…

Дверь джипа распахнулась, Приходько влез на заднее сиденье.

– Спиной чую, влетит мне от шефа, – мрачно заявил он.

– Твоя спина абсолютно права, – мстительно перебила его я, – она подлинный барометр крупных неприятностей.

Димон крякнул, я выскочила на тротуар и быстро пошла к своей машине. Ну, Таня, в твоей жизни определенно началась черная полоса. Неужели Чеслав задумал подсунуть мне в напарники Приходько? Надо во что бы то ни стало убедить шефа в моей независимости, объяснить ему, что я одинокий волк, мне категорически не нужны помощники с чрезмерно чувствительной спиной и тупой головой. Ну чем Федор мог понравиться боссу? Почему из всех кандидатов к нам на работу шеф выбрал именно его? Что такого умеет делать Приходько? Пока я не заметила у него ни малейших талантов, кроме уже многократно упомянутого чувства спины, но ведь это несерьезно!

Когда я подъехала к дому, где назначила Соне свидание, вдова Кошмарова уже стояла около двери, на которой была вывеска «Будьте счастливы».

– Здесь находится магазин для новобрачных? – пошутила я, когда Софья села в машину.

– Нет, – тихо ответила та, – похоронное бюро.

– С ума сойти! – вырвалось у меня. – Простите!

– Ничего, – сказала Кошмарова, – агентство называется «Приют». Зачем они всем счастья желают, я не понимаю. Но тут самые демократичные в Москве цены, и они оформляют кредит.

– Кредит? – растерянно переспросила я.

Соня почесала висок.

– Ну да, для таких, как я, у кого денег совсем нет. Я искала, где подешевле, и, слава богу, обнаружила «Приют», оформила ссуду и теперь нормально упокою Осипа. Тело обещали отдать во вторник.

– Ясно, – пробормотала я, – а где ваши дети?

– В садике, – пояснила Софья, – мальчики ходят в группу.

– А девочка? Она совсем маленькая, – удивилась я.

– В ясельки можно отдать с трех месяцев, – просветила меня Соня, – но вы же приехали сюда не для разговора о детях?

– Да, конечно, – кивнула я, – сейчас покажу вам одну фотографию. Скажите, этот человек вам знаком?

Соня уставилась на экран мобильного.

– Конечно. Это мой сводный брат Игорь Венев.

– Вы уверены? – спросила я.

– На сто процентов, – кивнула Софья. – Он практически не изменился с того дня, как я его в последний раз видела.

Я покосилась на Соню.

– Когда вы ушли от родителей, Игорь еще учился в школе?

– Нет, уже был на первом курсе института, – поправила Софья.

– И носил усы с бородой? – усомнилась я.

Софья кивнула.

– Да, Игорь рано бриться начал, лет в тринадцать, и у него, в отличие от других мальчишек, никаких проблем с растительностью на лице не возникало. Ему хотелось быть посолиднее, поэтому он сразу после вступительных экзаменов отпустил усы и бородку.

– Давно вы с ним разговаривали? – спросила я.

Сонечка покусала губу.

– В день моего ухода из квартиры Веневых.

– Игорь был на вашей стороне, – не успокаивалась я, – пытался помирить вас с родителями?

По лицу собеседницы пробежала тень улыбки.

– Игорь раб своего отца. Григорий Игоревич полностью подчинил сына, Гарик всегда хотел ему угодить, не имел собственного мнения. Нет, он мне в спину крикнул: «Ты позор нашей семьи, не надейся, что можешь назад вернуться». Я от него другого и не ожидала, мы никогда не дружили, хоть у нас разница в возрасте маленькая. Мама мне постоянно внушала: «Игорь твой брат, ты должна его любить, заботиться о нем…» Ну и так далее.

Но она вышла замуж за Григория Игоревича по расчету, она не хотела жить в нищете, не желала, как многие одинокие матери, забыть о себе ради ребенка. Нет, она, едва ее первый муж скончался, выскочила за Венева. Они в неприлично короткий после похорон срок расписались. Сорока дней не прошло, а вдова уже стала счастливой новобрачной. И еще одна деталь. Игорь появился на свет недоношенным, после бракосочетания прошло только шесть месяцев. Подчеркиваю, шесть, а младенец выжил. Правда, здорово?

– М-да, – выдавила я, – по-разному бывает. Алевтине хотелось счастья, а ее первый супруг был… э…

– Алкоголик, – безжалостно уточнила Сонечка, – не надо стесняться, я никогда не знала человека, от которого первый раз забеременела мать, долгие годы считала отцом Григория Игоревича. Хотя вру, никаких иллюзий я не питала, отчим не признавал вранья, говорил: «Софья приемная дочь, Игорь родная кровь. Я не стану лукавить, падчерица никогда не станет мне ближе моего мальчика».

Честный человек. Сомневаюсь, впрочем, что господин Венев любил Игоря, он его дрессировал, словно собачонку, и достиг успеха. Сын за кусочек сахара плясал. Григорий Игоревич – поборник методики кнута и пряника. Делаешь как он велит – получаешь сладкий кусочек, проявляешь строптивость – огребаешь люлей. Он мне поблажек не давал, впрочем, Игорю тоже. А Семен? Представляете, он его вообще видеть не желал!

– Кто такой Семен? – ухватилась я за хвост ниточки.

– Вы не знаете? – удивилась Соня. – Старший брат Игоря. Его родила подруга Григория Игоревича. Мальчиков легко спутать, до того они похожи, просто одно лицо. Я, правда, Семена практически не помню, отчим от него давно отрекся. Вы не могли бы меня подвезти к метро? Дождь начинается, а у меня ни зонтика, ни плаща.

Крупные капли начали бить по лобовому стеклу и барабанить по крыше машины.

– Настоящий ливень, – сказала я, – давайте подброшу вас до дома.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *