Бабки царя Соломона

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 24

 — Боже! Это правда вы! — закричал пронзительный дискант. — Живая!

— Зачем вам мертвая Филимонова? — спросила Вера Семеновна. — К косметологу труп ходить не станет.

— О, Анастасия, это вы! — зашлась от восторга посетительница. — Я сейчас умру от счастья!

— Только не в моем кабинете, — разозлилась Вера Семеновна. — Хотите тапки отбрасывать — ступайте в холл, а у меня чистота и порядок.

— Анастасия, дорогая, какое счастье очутиться рядом с вами! — ликовала Кутузова. — Вы дадите мне автограф?

Я села, уставилась на маленькую щуплую блондинку в огненно-красном платье и молча кивнула.

— Боже! Она согласна! — заломила руки Алена Ивановна.

Я посмотрела на косметолога, та закричала:

— Евгений! Принеси фото Анастасии и…

Она не успела договорить, как в кабинет ворвался бывший стоматолог и с поклоном подал мне планшетку со снимком и привязанным на веревочке фломастером. Я увидела на фото надпись карандашом и начала медленно ее обводить. Роспись у Филимоновой оказалась простая, без завитушек, сначала шло заглавное «А», затем фамилия, которая заканчивалась небольшим крючком. Жирная линия от маркера полностью закрыла следы грифеля, я полюбовалась на результат своей работы и отдала фотографию Кутузовой.

Алена Ивановна прижала ее к груди и застыла, закрыв глаза, потом поднесла снимок к глазам и взвизгнула:

— Но тут написано «А. Пушкин»!

— Не может быть, — засмеялась Вера Семеновна, — вы ошиблись, почерк у Анастасии неразборчивый. Да?

Я старательно закивала. Кутузова протянула фото косметологу.

— Вот, читайте! А. Пушкин!

— Ну ваще… А в Интернете написано: «Автограф А. Филимоновой», — изумился Евгений.

Лицо Веры Семеновны стало злым, но она быстро справилась с эмоциями.

— Анастасия, дорогая, простите! Вы хотели написать своей самой любимой фанатке какое-то пожелание, а мы вам не дали закончить предложение. Так?

Чувствуя себя китайским болванчиком, я энергично закивала.

— Прошу вас, продолжайте, — прочирикала Вера, возвращая мне фото.

Я нацелила фломастер и печатными буквами вывела после росчерка — «наше все», затем поставила две буквы А. Ф. и вернула карточку косметологу.

— «А. Пушкин — наше все», — озвучила написанное Вера Семеновна. И восхитилась: — Какая глубокая мысль!

— Раньше у Анастасии другой автограф был, — пробормотала торговка мебелью, — с кучей круглых завитушек.

— Дорогая, вы обладательница эксклюзивной подписи, — продолжала выкручиваться Вера. — Уникальной, в стиле японской каллиграфии. Филимонова ею недавно увлеклась и изменила манеру подписываться. Теперь она лаконична.

— А-а-а… — протянула Кутузова. — Можно сделать наш совместный кадр?

— Звезда согласна, — живо отозвалась косметолог.

Алена Ивановна неожиданно агрессивно спросила:

— Послушайте, а чего вы все время языком мелете? Почему не даете актрисе слова произнести?

— У Филимоновой маска на лице и шее, — зачирикала Вера Семеновна, — горло стянуло. И вообще, что вы капризничаете? Звезда наша постоянная любимая клиентка, делает одолжение постороннему человеку, жертвуя своим законным отдыхом, раздает автографы, а вы претензии предъявляете. Пушкин вам не понравился? Если не любите Александра Сергеевича, Анастасии с вами не по пути, госпожа Филимонова его и только его читает. Утром, вечером, ночью, в перерыве между съемками. Встаньте около кушетки, Анастасия с вами сфоткается, и мы продолжим процедуру. Маска из нашей уникальной глины стоит не одну копейку, а ваши капризы мешают ее действию.

— Секундочку! — воскликнула Алена Ивановна. И тут же заорала: — Эй, ты! Сюда!

Из коридора раздались топот, лязг, звон, потом голос Евгения:

— Вы куда? Туда нельзя, стойте!

Дверь в кабинет затряслась и распахнулась. Какой-то парень в красной бейсболке начал втаскивать в комнату черные сумки, чемоданы, длинные чехлы, в которых лежали какие-то палки. Одновременно он говорил:

— Зонтик поставим слева, в тот угол отражатель… А то освещение тут жесткое…

— Что происходит? Кто это? — оторопела Вера Семеновна.

— Лучший фотограф России Слава Генетов, — гордо представила незнакомца Кутузова. — Хочу профессиональную съемку, поэтому пригласила мастера. Кстати, я сбегала к стилисту. Хорошо выгляжу?

Косметолог закатила глаза, Алена же Ивановна неслась дальше:

— Дорогая Анастасия, вы, конечно же, узнали Славу? Он сказал, что сотни раз фотографировал вас для разных газет-журналов.

Я поежилась. Ну вот, кажется, наступает момент истины. Генетов в отличие от Кутузовой, которую ослепило сияние, исходящее от нимба звезды сериалов, живо поймет, что имеет дело с самозванкой.

Слава повернулся ко мне и помахал рукой.

— Чао, бамбина! С того раза, что мы в последний раз встречались, ты стала еще красивее — загорела, очи голубым огнем на фоне темной кожи горят, очень эффектно.

Я с интересом посмотрела на Славу, а мебельщица удивилась:

— У Филимоновой же карие глаза!

В комнате на мгновение стало тихо. Первым опомнился фотограф:

— Дорогая, кто вам сказал эту глупость?

Кутузова приосанилась.

— Я преданная поклонница Анастасии, не пропускаю ни одной серии, телепрограммы, публикации в газетах, составила альбом фотографий Филимоновой. На что угодно готова спорить: у нее темные глазоньки. А у женщины на кушетке незабудочные.

Вера Семеновна принялась судорожно переставлять какие-то банки на стеклянном столике. Я, чувствуя себя полной идиоткой, сидела неподвижно.

Слава хлопнул руками по бедрам.

— Ха-ха-ха! Фото и сериалы! Вот уж детская наивность! Дорогая, Настя ведь актриса. Сегодня она блондинка, завтра брюнетка, на третий день рыжая. С глазами та же история. Если по сценарию героиня сверкает цыганскими очами, то исполнительнице дадут цветные линзы. Да если наш шоу-биз умыть, вы никого не узнаете! На сцене поет двухметровый кудрявый стройный блондин? Суперкрасавчик? А в реале он метр шестьдесят ростом, лысый и животастый. Дорогая, мы живем в век компьютерных технологий и разных ухищрений. Настена, любовь моя, я бы на твоем месте обиделся на поклонницу и подумал, так ли она к тебе хорошо относится, как говорит. Я-то тебя, дорогуша, сразу опознал.

Алена Ивановна схватилась руками за щеки.

— Анастасия! Простите! Умоляю! Не знала, что вы голубоглазка!

— Пациентке пора умываться, — поторопила фотографа косметолог.

Генетов засуетился.

— Алена, сядьте около Насти на кушетку, положите ей руку на плечо. Улыбочка! Еще разок!

— Вы снимаете с закрытым объективом, — сказала Вера Семеновна, — крышечку не сняли.

— Так надо, — пояснил Слава, все же освобождая «глаз» камеры, — особая техника, изображение идет прямо через экспонометр.

— Ясно, — протянула косметолог. — Я не очень-то в фотоделе разбираюсь.

— Вам и не надо. Я, как всегда, сделаю ра-а-аскошные кадры. Слава — ма-а-ладец! — пропел Генетов. — А теперь опять улыбнемся…

— Аудиенция закончена, — объявила Вера Семеновна. — Евгений, отведи госпожу Кутузову в кафе, угости ее нашим фирменным чаем и диетическими, отрицательно калорийными пирожными, которые делают людей стройнее.

Когда Кутузова исчезла из зоны видимости, фотограф, бодро запихивавший в баулы свои приспособления, выпрямился и протянул руку.

— Мани, мани!

— За что? — возмутилась косметолог. — Мы вас не нанимали.

Генетов ухмыльнулся и бесцеремонно ткнул в меня пальцем:

— Она не Филимонова.

— А ты не великий фотограф, — вмешалась я. — Пришел без помощника, пытался сделать снимки с закрытым объективом.

— Я вас выручил, когда вы с цветом глаз спалились, — заныл парень.

— А мы промолчали, когда ты чушь про изображение через экспонометр нес, — отбила я подачу. — Если не знаешь, объясню: экспонометр — это устройство для определения правильного времени выдержки, а также для инструментального измерения фотоэкспозиции.

— Ладно, девчата, ничья, один-один, — заржал псевдо-Генетов и ушел.

— Сейчас умою вас, — засуетилась Вера Семеновна.

Я встала.

— Наверное, в ВИП-раздевалке есть душ?

— Конечно, там несколько кабинок, — ответила косметолог. — Хотите целиком ополоснуться? Вас сейчас Евгений проводит. Гель для мытья, шампунь и крем для тела у нас эксклюзивные. Макар Захарович их закупает во Франции, у Шанель. Запах — закачаешься! Качество отличное, пользуйтесь смело. Вас там никто не побеспокоит, персоналу под страхом смертной казни запрещено приближаться к ВИП-зоне, если над дверью в коридоре красная лампочка горит.

Разрекламированные косметологом средства для мытья от Шанель не произвели на меня никакого впечатления. Гель оказался жидким, плохо пенился, зато категорически не желал смываться, кожа оставалась скользкой даже после того, как я простояла под душем минут десять. Шампунь, наоборот, взбился на волосах пышной шапкой, но после того, как я размотала полотенце, стало понятно: надпись на этикетке «2 в 1» неверна, кондиционером в составе и не пахнет. Зато вся линия сильно воняла миндалем и лимоном, значит, химической отдушки в ней океан, и к средствам, производимым Шанель, она никакого отношения не имеет. То ли Макара обманул поставщик, то ли сам хозяин решил смухлевать, купил по дешевке дрянь и налил ее в тару с фирменным знаком известного бренда. Кремом для тела я пользоваться не решилась, когда понюхала его и расчихалась.

Найденный в медвежонке ключ безо всяких проблем открыл нужный шкафчик. Внутри обнаружилась сумка. Я начала изучать ее содержимое: небольшие бутылочки со средством для душа с надписью «Otel villa Rorita», розовые шлепки, прозрачная шапочка для волос, губка, косметичка с пудреницей, губной помадой и тенями, флакон дорогих французских духов, расческа… Обычный набор, такой берут с собой, когда отправляются в салон на процедуры, а после придется принять душ. Но зачем тщательно прятать ключ от шкафчика, в котором хранится всякая ерунда? Я ведь рассчитывала найти нечто интересное.

Не желая мириться с неудачей, я подняла сумку, перевернула ее, потрясла, но из нее более ничего не выпало. Хотела было сложить содержимое назад, но остановилась. Сумчонка сделана из тонкого материала, из такого шьют чехлы для зонтиков, поэтому, будучи пустой, она должна быть легкой, как перышко, а она тянет на килограмм. И по идее сейчас торба должна напоминать плоский мешок, но она сохраняет форму. Я вывернула ее наизнанку. Надо же, кто-то пришил ко дну кусок другого материала, получилось потайное отделение… У меня, девушки весьма предусмотрительной, при себе всегда имеется много разных полезных штучек, в том числе маникюрные ножницы. Я живо распорола швы и вытащила синюю папку. Внутри оказалось несколько прозрачных файлов с конвертами. Достав содержимое одного, я увидела три фото и газету «Известия» за девятое августа тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Осторожно перелистнула пожелтевшие страницы.

Хм, обычная советская пресса. На первой странице рассказ о том, какими бодрыми темпами колхозники убирают урожай, как что-то запустили в космос и оно прекрасно летает. Что там дальше? Большой театр с оглушительным успехом проводит зарубежные гастроли… Спортсмены выиграли кубок… Умер от инсульта большой ученый, народ скорбит… Погода в тот день в Москве была прекрасной, ни дождя, ни грозы, ни ветра, солнышко, двадцать четыре градуса тепла, нет смога… Ничего удивительного в статьях нет, непонятно, зачем газету положили в конверт. Но раз она там оказалась, значит, имеет ценность.

Потом я начала рассматривать фотографии. На одной был запечатлен вполне обыкновенный московский дом из серого камня. Снимки сделаны недавно — в объектив попали припаркованные иномарки и щит с рекламой «Чудо-кола для взрослых и детей». Здание же выглядело старым. Я не специалист в архитектуре, но думаю, его возвели в начале прошлого века. На втором снимке была лестничная клетка и дверь с номером «29». На третьем красовалась какая-то фигурка, у нее было несколько пар рук и ног — так в Индии изображают богов. И похоже, статуэтка золотая. Еще в этом прозрачном файлике лежали листы бумаги. На первом цифры: «1952 + 23 = 1975; 1985–1975 = 10 + 100 тыс.». Потом непонятный текст: «Вым емр фкс» и далее в том же духе. Всего файликов семь, фотографии были только в одном, в остальных — странички с абракадаброй.

Я аккуратно сложила их назад в папку, завязала тесемки и положила ее в свою сумку. Затем засунула вещи Елены в шкафчик и оделась. Попрощалась с Макаром, Верой Семеновной, Майей Отпадовой и уехала.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *