Бабки царя Соломона

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 30

 Войдя в квартиру, Иван тут же спросил:

— Чем так приятно пахнет?

— Кекс выпекается, — гордо заявила я.

— Бегу к столу! — воскликнул шеф. — Только руки ополосну…

Я посмотрела ему в спину, собрала расшвыренные им ботинки, повесила на плечики куртку, брошенную на стул, а на него устроила портфель, валявшийся около зеркала, затем потопала на кухню.

— Где маффины? — спросил Иван, как в прошлый раз вымывший руки там и теперь отряхивавший их над мойкой.

Я проводила глазами разлетавшиеся веером брызги.

— Будут готовы через десять минут. Но сначала ужин. Тебе мама никогда в детстве не говорила, что сладкое нужно заслужить, съев кашу? Начинай с салата. Мой фирменный «Оливье»! А вон в той кастрюльке ризотто.

Шеф пришел в восторг.

— Ну и ну! Сплошные изыски!

— Соль на стол не поставила, — спохватилась я и пошла к шкафчику.

Босс загремел крышкой кастрюли. Вернувшись к столу, я увидела, что он положил себе на тарелку сразу и салат, и рис с кроликом.

— Потрясающе вкусно, — сказал Ваня с набитым ртом. — Таня, ты замечательная кулинарка.

— Ерунда, — смутилась я, — это так, на скорую руку.

— Представляю, на что ты способна, если у тебя будет много времени, — улыбнулся Иван Никифорович. — Ой!

— Язык прикусил? — засмеялась я.

Босс выдернул из подставки салфетку, поднес ее ко рту и выплюнул какой-то округлый предмет.

Я заморгала, а босс пробормотал:

— Ох, и ни фига себе… Откуда это в «Оливье»? Чуть зуб не сломал. Тань, как он в салат попал?

Иван Никифорович положил смятую салфетку на стол, я взглянула на то, что лежало на ней, и лишилась дара речи. Действительно, откуда в закуске стеклянный глаз? Его потерял повар? Или выронил официант, складывавший еду в коробку?

— Тань, ты всегда готовишь «Оливье» с глазами? — продолжал шеф, рассматривая находку.

Ко мне вернулось самообладание, я выхватила у Ивана салфетку и быстро засунула ее в карман.

— Решила пошутить над тобой, думала, ты испугаешься. Купила в магазине приколов глаз и подбросила в еду.

Иван рассмеялся.

— Да я этого не боюсь, на нашей работе еще не такое увидишь. Я начинал в бригаде у Чеслава и на первом же выезде расчлененка была. А ты, оказывается, человек с чувством юмора. Это здорово!

Я захихикала, чувствуя себя глупее некуда. Ну да, замечательные у меня шуточки. Остается только купить пукательную подушку и подсунуть ее под Глеба Валерьяновича. И тут до меня дошел смысл только что произнесенной Иваном фразы.

— Ты служил у Чеслава?

— Давно это было, — ударился босс в воспоминания. — Он меня как Жучку гонял, до сих пор иногда во сне его вижу и слышу голос: «Ваня! Человеку голова нужна не только для того, чтобы в нее есть!» А почему ты спрашиваешь? Ты знала Чеслава? А Марту Карц?

— Неужели ты не читал личные дела подчиненных? Меня сделал профессионалом именно Чеслав, — ответила я. — Фразу про голову сама неоднократно слышала. Потом я перешла в другое подразделение, но с Димой Коробковым мы до сих пор дружим. А у тебя в первой бригаде остались приятели?

— Нет, — без колебаний ответил Иван Никифорович, — все мои бывшие коллеги, кроме Чеслава, ушли из структуры, куда, не знаю, я их не искал. Однако насмешила ты меня глазом, подняла настроение. Попробую ризотто. Там кошмариков нет?

— Ешь рис спокойно, он без приколов, — улыбнулась я и сделала вид, что увлечена ужином.

Но на самом деле я даже не ощущала вкуса еды, в голове вертелись разные мысли. Про то, что ребята ушли из структуры, Иван солгал, всем нам отлично известно: если попал в систему, то останешься там до смерти. Бывших сотрудников не бывает. Знаю я одну бабулю, которой на вид лет сто пятьдесят. Она сдает комнату в своей большой квартире и этим зарабатывает себе на жизнь. Но сия дряхлая, вроде еле живая дама на самом деле активный сотрудник Петра Степановича. На моих глазах она без колебаний выстрелила в преступника, попала ему прямо в коленную чашечку и спасла жизнь одному из агентов. Если Иван птенец из гнезда Чеслава, он определенно знал Гри. И конверт из кожаной сумки, которую Нюся стащила с антресоли, был вскрыт с помощью ножа Ивана…

— Стой! — гаркнул вдруг шеф. — Не шевелись!

Я замерла с открытым ртом.

— Не ешь это! — приказал босс. — Фу… Посмотри на столовый прибор.

Я перевела взгляд на свою вилку и уронила ее на стол. По клеенке рассыпались рисинки, между ними оказался длинный накладной ноготь, покрытый ярко-красным лаком и усыпанный блестящими стразами. У меня опять парализовало язык.

— Тебе придется завтра идти в салон, чтобы приклеить потеряшку, — с серьезным видом заявил шеф. — Испортила маникюр, пока готовила.

Я очнулась.

— Не ношу такую красоту, у меня простой френч.

— Очень элегантно, — отметил босс, рассматривая мои пальцы. — Интеллигентно, невычурно, у тебя прекрасный вкус.

А я изо всех сил пыталась навесить на лицо улыбку. Завтра прямо с утра отправлюсь в «Роберто», пойду к управляющему и задам вопрос: «Почему у вашего повара вываливаются глаза, а у официантки отскакивают типсы?»

— Но если сие роскошество не твое, то чье? Как попало в ризотто? — продолжал Ваня.

И тут на мое счастье раздался писк таймера.

— Кекс готов, — подпрыгнула я и ринулась на кухню…

В голове юлой вертелась мысль: найду в кафе одноглазого повара, официантку с накладными ногтями и…

Я уставилась на вынутую из духовки сковородку, нервно икнула и схватилась за телефон.

— Аллоу, — пропела Лапуля. — Котик, это ты?

— Нет, — зашептала я, — на проводе котикова подруга.

— Танюся! — бурно обрадовалась Лапуля. — Я по тебе соскучилась! Что ты делаешь?

— Вынула из духовки сделанный по твоему рецепту кекс.

— Кричи громче, — потребовала Лапуля, — телик воет, ничегошеньки не слышу.

— Так сделай звук потише, — зашипела я. — У меня тайный разговор.

— Там мой любимый юмористический сериал, — уперлась Лапуля, — называется «Политическое шоу Валерия Орлова». Прямо умираю над ним со смеху!

На секунду я удивилась. Валерий Орлов приглашает в студию видных политиков, обсуждает с ними разные серьезные вопросы. Вот уж никогда бы не подумала, что Лапуля заинтересуется таким зрелищем. И почему она считает передачу юмористическим сериалом?

— Один раз в неделю показывают, — продолжала вещать Лапуля, — жаль, что так редко. И в каждой серии изображают шоу. Ведущий у них один, на индюшонка похож, такой вроде умный, нос кверху, а гости разные. Актеры так смешно дураков изображают — краснеют, щеки раздувают, выясняют, кто из них самый умный, иногда дерутся. Такие жирненькие дядечки-тетечки, на свинок похожи. Угораю просто! Ой, один сейчас в ведущего ботинок швырнул! Очень талантливые клоуны! И почему их в других сериалах не снимают?

У меня не было времени объяснять Лапуле горькую правду: на самом деле телеведущий Орлов беседует не с лицедеями, а с настоящими политиками.

— Выключи телик! Почему мой кекс похож на развалины Помпеи?

— Ой-ей-ешечки… — протянула Лапуля. — Дала тебе особый рецептик, около него помечено: «Кекс Галины Фроловой, самый вкусный на свете». Кто такая Фролова, не знаю, мне подружка Нина о маффине рассказала. Помню, сидим мы с Нинушей в тазу и видим…

— Мне все равно, что вы узрели в тазу! — остановила я собеседницу.

— Таз — это клиника для мордочек, — начала объяснять Лапуля, — там укольчики в щечки делают…

— Кекс развалился, — перебила я Лапулю. — Что делать?

— Ой-ешечки! И у тебя он в осколках? — обрадовалась Лапуля.

Я насторожилась.

— Что означают слова «и у тебя в осколках»? У кого еще кекс в руины превратился?

— У меня! — радостно сообщила Лапуля. — Вечно, когда лучший на свете кексик гоношу, он в прах разметается. Ни разочка нормально не получился.

— Зачем же ты мне этот рецепт посоветовала? — разозлилась я.

— Он самый-пресамый вкусный. И ты просила что-то легкое, без сложностей, — объяснила Лапуля.

Я с шумом выдохнула.

— И что теперь делать?

— Я суперкексятину от Галины Фроловой дворовым Полкашечкам отдаю, — объяснила Лапуля. — Выношу его им, высыпаю на газетку, и собачки быстрехонько схрякивают.

— А сама-то его хоть раз пробовала? — простонала я.

— Не-а! — засмеялась Лапуля. — Он же как на терке наструганный.

Во мне проснулась начальница особой бригады.

— Откуда тогда у тебя уверенность в потрясающей вкусноте маффинов?

— Так в рецептике указано, что это самый лакомый на свете. И Полкашечки его сразу схомякивают, значит, он объедительный, — привела убийственные аргументы Лапуля. — Правда, в среду песики от кексика отвернулись. Но, может, беременные попались, токсикоманией мучаются? Я, когда Заиньку ждала, так страдала! Страшная вещь, тошнит на все. Танюся, я надеялась, что у тебя кекс получится. Но нет, тоже растренькался! Может, Галина Фролова вредина? Все, что надо, не написала? Бывают такие змеюки кастрюльные. Я недавно попробовала у подружки баранину по-эскимосски. Так вкусно! Она рассказала, что рецепт из старинной поваренной книги чукчей. Те разводят на Северном полюсе баранов, и из их мяса готовят обедики, продиктовала мне, как делать объедаловку. Я сегодня в магазине купила все-все, что на бумажке записала, расстелила фольгу, посолила, поперчила, травы эскимосские насыпала и думаю: а почему на листе ничего нет? Где само мяско? Изучаю рецептик: соль, перец, травы чукчей… И все, про баранятину-то ни гу-гу. Вот так подружка! Змеища подсковородная! Больше она мне не лучшая подруга! Почему про баранинку не сказала, а? Мяско-то я не купила!

Я потрясла головой. Не стоит объяснять Лапуле, что у беременных бывает токсикоз, а не токсикомания, что бараны на Северном полюсе не живут, а эскимосы и чукчи — это разные народы.

— Кекс чудесно пахнет, — громко сказал за моей спиной Иван.

Я вздрогнула и быстро сказала в трубку:

— Роберт, спасибо за звонок. Можно с тобой через полчасика свяжусь? Хочу чайку попить.

— Эй, эй, Танюсик, я не Роберт! — закричала Лапуля. — Ты меня с кем-то перепутала!

Я быстро нажала на отбой и положила трубку на столешницу.

— Умеешь печь муравьиную кучу? — обрадовался Иван. — Здорово!

— Прости, не поняла.

Шеф показал на сковородку.

— Моя мама называет этот кекс «муравьиная куча», рецепт какой-то ее подруги, Галины Фроловой. Готовое изделие не режется, а насыпается ложкой. Ну да ты сама все знаешь! Вкусно, но суховато, и на столе некрасиво смотрится, поэтому моя мама рецепт улучшила.

Босс открыл холодильник.

— Вчера я купил варенье, хотел чай с ним попить, сейчас оно как раз пригодится. Неси большую тарелку, покажу, как мама поступает… Вот, насыпаем часть кучи на блюдо, сверху мажем джемом, потом остаток кекса и вновь варенье. Вкуснятина!

Я посмотрела на повеселевшего Ивана, который, размахивая ложкой, сооружал из развалин выпечки нечто, смахивающее на кособокий торт. На что угодно спорю, матушка босса тоже терпит сокрушительную неудачу, пытаясь испечь самый вкусный-превкусный маффин Галины Фроловой. Однако дама оказалась хитрее не только криворукой хозяюшки Тани, но и вдохновенной кулинарки Лапули. Ни мне, ни жене Коробка не пришло в голову утопить ошметки кулинарного Ватерлоо в джеме и назвать это «муравьиной кучей».

Гениальное решение, надо взять его на вооружение и использовать при разных случаях в жизни. Если у тебя что-то не получилось, сделай вид, что так и было запланировано, а потом живи счастливо. Интересно, кто такая Галина Фролова и какой ингредиент она забыла указать в своем рецепте, весьма популярном в народе, чтобы кекс не развалился?

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *