Безумная кепка Мономаха

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 10

С криком «Девочки, домой!» я ринулась к подъезду.

Мопсихи бойко затрусили за хозяйкой, Рейчел же перспектива остаться в кустах совершенно не испугала. Наглая стаффиха великолепно знала: сейчас я вернусь и принесу угощенье.

Забыв вытереть собакам лапы, я внеслась на кухню, распахнула холодильник и застонала. Сырков не было! Очевидно, их съел Костин, он очень любит схомякать штук пять на завтрак. В ту же секунду в голову пришла мысль: у меня в комнате, в тумбочке, должен быть запас.

Долго не раздумывая, я пролетела по коридору, распахнула дверь и чуть не упала от ужаса.

На полу, ногами к двери, лицом к батарее, неподвижно лежал Кирюша. Мне стало плохо. Господи, бедный ребенок на самом деле болен! Я заподозрила его в симулянтстве, собралась выпихнуть на дополнительные занятия, мстительно-злобно пообещала лично проконтролировать процесс измерения температуры, а несчастный мальчик потерял сознание!

— Кирюшенька, — кинулась я к распростертому телу, — любимый, милый, очнись! Что случилось, отвечай скорей?

Школьник бодро сел. Его лицо было красным, а взгляд смущенным.

— Уже вернулась? — спросил он.

— Да! — выкрикнула я. — Тебе плохо?

— Ну.., температура.

— Господи, ты упал в обморок! — заквохтала я. — Не двигайся, сейчас звоню Кате, она пришлет из своей больницы «Скорую»…

— Не надо, — начал сопротивляться Кирюша, — лучше пощупай мой лоб и освободи от английского.

— Нет никакой необходимости его щупать, лицо все красное. Ой, беда! Несусь звонить Кате!

— Лампа, стой, не активничай!

— Как это? Обморок — очень серьезная вещь.

Естественно, ни на какие занятия ты не пойдешь.

Но и дома оставаться нельзя. Нужно немедленно сообщить о произошедшем Катюше.

— Э.., э, — замямлил Кирюша, — кхм.., ну… того.., э.., э…

— Только не спорь, а то еще опять, не дай бог, тебе станет плохо. Сумеешь сам до кровати дойти? — суетилась я. — Ляжешь в темноте. Никакого телика и компа, сосудам надо дать отдых, книги тоже читать не следует. До прибытия «Скорой» надо лежать, не шевелясь, в полудреме.

— Лампудель, — тихо сообщил Кирик, — я не лишался чувств.

— Но ведь, когда я внезапно вошла в комнату, ты лежал лицом в батарею.

— Ну.., да. Понимаешь, я.., э.., уронил.., э… дневник. Верно, именно его. Решил, несмотря на высокую температуру и плохое состояние, поучить английский, — зачастил Кирюша, — раз уж к репетитору не идти, так хоть самостоятельно поработать…

В моей душе зашевелилось легкое недоверие.

Кирюша собрался заняться иностранным языком?

Безо всякого понукания и при полном отсутствии кого-либо из членов семьи школьник надумал овладевать иностранными глаголами и существительными? Ох, что-то тут не так.

— А почему ты в моей спальне? — вдруг еще больше удивилась я.

— Э.., э.., в детской перегорела люстра, — мигом нашелся Кирюша, — дай, думаю, у Лампы устроюсь…

Слишком честные глаза Кирюши не мигая уставились в потолок, но меня уже вовсю терзали сомнения.

— Говоришь, дневник уронил?

— Ага.

— И полез за ним?

— Точно.

— Хорошо, тогда где же он?

— Кто?

— Дневничок.

Лицо Кирюши вытянулось, а я безжалостно докончила:

— На полу дневника нет, в твоей руке он тоже отсутствует. Так куда же подевался, а? Только не надо говорить, что он распался на атомы и просочился через пол к соседям.

Кирюша начал кашлять, я уставилась на его бледное лицо. Удивилась, куда подевалась лихорадочная краснота, и в ту же секунду поняла смысл произошедшего.

— Кирилл! — вырвался изо рта гневный вскрик. — Ты не падал в обморок!

— А я и не говорил ничего такого, — принялся отбиваться мальчик. — Про то, что я лишился чувств, ты сама придумала.

— Ты лег у батареи, чтобы нагреть лоб! — безжалостно закончила я свою мысль.

— Я?

— Ты!

— Я???

— Ты!!! Очень хорошо знаю теперь, отчего ты оказался именно в моей спальне: в остальных-то батареи загораживает мебель, даже если изогнешься крючком, и то не прикоснешься к ним, а здесь очень удобно — никаких тебе столов, трюмо или этажерок с ерундой.

— Как ты могла обо мне такое подумать! — горестно воскликнул Кирик.

Я подбоченилась.

— Элементарно. Ты мазал горчицей подмышки, впрочем, солью их тоже натирал, градусник запихивал под горячую воду, грел его шерстяным пледом, прикладывал к электролампочке, прятал в рукаве второй, заранее нагретый, с ртутным столбиком, упирающимся в цифру сорок… Дальше перечислять? А теперь — батарея. Ну как тебе не стыдно? Немедленно собирайся на английский!

— Очень трудно жить с безжалостным, мрачным человеком, сердце которого обросло шерстью, — застонал Кирюша. — Вот орки тоже не знали пощады, они истребляли гномов, хоббитов и эльфов…

Не слушая нытье лентяя, я выдвинула ящик тумбочки и.., увидела пустое дно.

— Вот черт! Куда же он подевался? Еще утром лежал на месте, — удивилась я.

— Чего ищешь?

— Сырок.

— Глазированный?

— Да.

— Я его съел.

— Из моей тумбочки?

— Ага. Очень захотелось.

— Кирик! — заорала я. — Ну скажи, с какой стати ты вдруг надумал слопать отложенный другим человеком продукт?

Мальчик укоризненно покачал головой:

— Лампа, неужели ты пожалела крошку творога?

— Мне нужен сырок! Срочно! Прямо сейчас! — чуть не зарыдала я.

Кирюша поднял вверх брови:

— Да зачем? Валялся он в ящике, и ничего, а как только я его съел, сразу нужен стал. Очень уж ты вредная.

— И как теперь… — начала было я объяснения, но тут же прикусила язык.

Нет, нельзя рассказывать подростку правду.

Кирюша мигом побежит на пустырь и на занятие тогда точно опоздает. И я строго произнесла:

— Немедленно отправляйся к репетитору!

— Очень тяжело жить в семье, где тебя не любят, попрекают куском и, вместо того чтобы дать отдохнуть, гонят кнутом на тяжелые, гадкие занятия, — сообщил Кирюша. Потом скривился и добавил:

— В чем проблема-то? В супермаркете у метро этих сырков, как тараканов.

Я побежала в прихожую. Времени и сил продолжать выяснять отношения с Кирюшей не было. Бедный Миша на пустыре трясется от ужаса, слыша мирное ворчание Рейчел.

В супермаркете я, презрев все правила приличия, отпихнула от холодильной установки, где обычно лежат творожные изделия, какую-то тетку и с ужасом констатировала: сырки отсутствуют.

— Девушка, — налетела я на одну из продавщиц, — где глазированные сырки?

— На полке.

— Там пусто.

— Значит, раскупили.

— Все?!

— Выходит, так.

— Принесите еще.

— Завтра прибудут, весь товар подан в торговый зал, — меланхолично сообщила девица и исчезла.

Я стукнула кулаком по стойке витрины. Ну кто бы сомневался: если мне нужны сырки, они исчезнут по всей стране, зато будет полно баночек со сметаной. Вон, их целая батарея стоит, любого объема и жирности.

— Вы берете кефир? — спросил меня подошедший дядька лет пятидесяти, одетый в затрапезный спортивный костюм.

Я помотала головой и.., увидела в его корзинке столь необходимый мне предмет в бело-голубой упаковке.

— Простите, где вы взяли сырок? — расплылась я в улыбке.

— А вот тут только что лежали.

— Здесь?

— Да.

— Но больше их нет, — протянула я.

— Позвольте к кефирчику подобраться, — отодвинул меня от витрины мужчина.

Я схватила его за рукав.

— Простите, как вас зовут?

— Леня, — слегка растерянно ответил покупатель.

— Очень приятно, Лампа.

Глаза Лени начали медленно расширяться.

— Не в смысле электрическая, — стала пояснять я, — а уменьшительное от Евлампии. Просто имя у меня такое, заковыристое.

— А я тут при чем? — отмер Леня. — Я просто кефир хочу взять.

— Очень прошу, помогите мне!

— И чем же?

— Отдайте сырок.

Леня попятился.

— Не понимаю.

— Ничего особо непонятного нет, — наседала я на дядьку, — вы взяли с витрины последний.

А он очень, ну очень нужен мне.

— Сам сырки люблю, — не сдавался Леня.

— Завтра себе хоть гору купите. А этот мне отдайте.

— Ваще, блин! — принялся возмущаться дядька. — Народ через одного долбанутый!

— Умоляю!

— Отвяжись.

— Поверьте, жутко надо!

— Зина! — завопил Леня. — Зинка!

Из-за стеллажей вынырнула похожая на акулу тетка и недовольно пробасила:

— Чего развопился? Ни на минуту оставить нельзя! Хуже ребенка!

— Зин, — жалобно простонал Леня и ткнул в мою сторону грязным пальцем. — Она ко мне пристает!

Баба тяжелым взглядом окинула мою фигуру.

— Ты че? — угрожающе спросила она. — Этот мужик уже при жене.

— Совершенно не собираюсь покушаться на вашего мужа, — постаралась я успокоить наливавшуюся злобой тетку.

— Че? Че ты с ним кушать решила? — не поняла Зинаида. — С какой радости мой законный муж с тобой жрать пойдет? Да и денег у него нет, кошелек у меня.

Зина пухлой рукой похлопала по объемистой торбе, висящей на длинном ремне у нее на плече.

Леня закивал и спрятался за спину супруги. Понимая, что столь необходимый сырок сейчас ускользнет из рук, я решила изъясняться на понятном Зинаиде языке:

— Мне твой мужик без надобности, экая радость с ним возиться.

— А че тогда лезешь?

— Сырок прошу.

Зина побагровела.

— Какой такой сырок?

Тут из толпы выскочила вертлявая девочка лет пяти, подскочила к толстухе и принялась дергать ее за вытянутую кофту.

— Бабушка! Купи Катю, вон ту, в розовом платье.

— Отстань, — рявкнула на нее Зинаида и вновь попыталась разобраться в ситуации:

— Сырок? Ты че несешь?

— Ваш Леня схватил с витрины последнее глазированное изделие — вон оно, у него в корзинке, — а я прошу уступить его мне. Хотите, дам за него тройную цену?

Зинаида превратилась в гигантскую свеклу.

— О пустяке ведь речь идет! — бубнила я. — Мне спешно надо, вопрос жизни и смерти, Миша ждет!

— Резиновое изделие? — гаркнула тетка. — Ленька, кобель, ты че тут тайком покупаешь, а?

Ну, морда тамбовская, признавайся!

— Зинушка, — загородился корзинкой муж, — она психическая, из дурки сбегла. Ну глянь, разве ж нормальные бабы такими бывают!

— Сам идиот! — возмутилась я. — А у вас, Зина, с ушами беда, я сказала не «резиновое» изделие, а «глазированное»!

— Это че?

— Ну, в шоколаде…

— Кто в шоколаде?

— Сырок.

— Чей?

— Творожный, — завопила я, раздосадованная непонятливостью тетки.

— Баба, купи Катю-ю… — завопила девчушка.

— Зинуля, она психованная! — завопил Леня.

— Замолчите все! — взвизгнула вконец замороченная Зина. — Ленька, шагом марш к кассе! Танька, заткнись со своей куклой! А ты, убогая, вали отсюда, пока по башке тушенкой не получила!

Сарделеобразные пальцы Зинаиды ухватили с полки довольно увесистую консервную банку, я попятилась к холодильникам, и тут Таня радостно заорала:

— Бабушка! Bay! Гляди, какой мишка!

Одетый в костюм Винни-Пуха человек мирно шел мимо витрин с кефиром, а на груди у него висела табличка: «Пейте йогурт!»

Не успела я подивиться редкостной по идиотству рекламной акции, как Зинаида отпустила внучке затрещину и гавкнула:

— Чтоб я больше слова «вау» никогда не слышала! Разговаривай прилично! А ну, как следует сказать?

На лице Танечки отразилось мучение. Тоненькие бровки сдвинулись вместе, на мордочке ребенка застыло выражение глубокого раздумья.

— Таньк, — ожил дед, — надо во всем с бабушки брать пример. Разве она когда-нибудь «вау» орет?

Давай-ка, говори, как она. Ну, че бы бабуся сказала, увидав медведя?

Танюша засияла улыбкой.

— Ой, бл.., мишка! — счастливо заявила она. — Ведь так, дедушка? Я хорошая девочка, больше не стану плохое слово «вау» произносить, буду говорить, как бабушка.

Меня начал раздирать смех. Да уж, иногда не следует просить ребенка брать пример с близких родственников. Восклицание «вау», пришедшее к нам вместе с голливудскими фильмами, вытеснило исконно русские варианты вроде «ай» или «ой», и мне характерный для американцев возглас тоже не слишком-то по душе, но уж лучше «вау», чем то, что сейчас ничтоже сумняшеся произнесла Таня, копируя свою бабулю.

— Ленька, урод! — бросилась на мужа Зинаида. — Хрена полез ребенка воспитывать, лучше б деньги зарабатывал, дубина! Вон, у Надьки мужик че только в дом не прет, а ты…

Семейный скандал начал стремительно набирать обороты. Тогда я, потихоньку осмотревшись, запустила руку в корзину несчастного, распекаемого на все лады Лени, вытащила сырок и со скоростью адмиральского крейсера рванула к кассам.

Стоит ли говорить, что у аппаратов змеились километровые очереди и у всех покупателей имелись горы покупок?

Найдя хвост поменьше, я, бесконечно повторяя:

— Простите, впереди стоит моя сестра, — подобралась почти к кассирше и уперлась в широкую мужскую спину.

Шкафоподобный дядька выкладывал на резиновую ленту банки, пакеты, кульки, свертки…

— Простите, — ласково попросила я, — можно я только сырок пробью?

— Если вам доставит удовольствие, — хмыкнул покупатель, — то, без всякого сомнения, набейте морду этому сырку.

Я сделала вид, что восхищена его шуткой:

— Ха-ха-ха, какой вы остроумный… Разрешите оплачу покупку перед вами?

— Нет.

— У меня всего маленький крохотный сырочек, а у вас гора покупок.

— Нет.

— Очень прошу, я тороплюсь.

— Нет.

— Но это займет одну минуту!

— Маша, — заорал покупатель, — иди скорей, ко мне пристают!

— Сейчас, зайчик, — незамедлительно раздался в ответ суровый бас, и сквозь толпу стала продираться страшно похожая на Зину тетка. К необъятной груди она прижимала пакеты с томатным соком.

Оценив ситуацию, я быстро шарахнулась в сторону. Однако… Современные мужчины — настоящие рыцари, при малейших признаках опасности зовут на помощь жен и прячутся за их объемистые спины.

И что мне теперь делать? Стоять в очереди час?

Тяжело вздохнув, я, держа сырок в руке, пошла к тому месту, где висела табличка «Выход без покупок». У турникета, покачиваясь с пятки на носок и обратно, маялся охранник, пребывая от скуки как бы в отключке.

— У меня сырок, — сказала я.

Секьюрити выпал из состояния нирваны и, зевнув, ответил:

— С собакой нельзя.

— Так я не вхожу в магазин, а хочу выйти с сырком.

— Раз уж провели его, так уводите.

— Вы не поняли, сырок взяла в вашем магазине.

Страж начал снова впадать в ступор. Я прошла сквозь железную арку и дернула засыпающего красавца за форменную куртку.

— Сырок…

— Потерянных детей объявляют по радио.

— Имею в виду сырок…

— Радио по лестнице налево.

— Я унесла сырок! Творожный! В глазури!

Охранник сфокусировал на мне взгляд, в его глазах начал загораться огонь понимания.

— А-а-а! Сдайте его в камеру хранения, к нам с продуктами нельзя.

— Вы не поняли, я взяла эту штуку у вас, но на кассе…

— Так вы ж стоите не на территории супермаркета, а перед контрольными воротами.

— Правильно, я их уже прошла.

— И что теперь?

— Как поступить с сырком?

— Съешьте его с чаем.

— Он не оплачен, в кассу много народа.

Секьюрити вновь начал засыпать.

— Эй, парень! — потрясла я его. — Выйди из тьмы и возьми деньги!

Парень очнулся:

— Не понял.

— Можно мне с вами расплатиться за творожный сырок в шоколаде?

Секьюрити потряс головой, потер руками лицо и вдруг очень отчетливо произнес:

— Взятки брать не разрешается, ступайте прочь, пока подмогу не вызвал.

Я отошла к окну и услышала голос охранника, который вытащил рацию и орал в нее:

— Слышь, Колян, передай нашим, опять проверка. По залу ходит чучело и предлагает всем войти в долю за ворованные продукты. Ваще за дураков держат! Прикинь, она снаружи стояла! За воротами! Уржаться!

Полная негодования, я вышла на улицу. «Чучело»? Ну и ну… Я ведь вполне симпатичная и даже местами красивая женщина! Через секунду пришло смущение: Лампа, ты украла сырок! Причем дважды: сначала из корзины Зининого мужа Лени, а затем из магазина. Впрочем, чувства особой вины не появилось — я честно пыталась заплатить за него!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *