Черт из табакерки

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 14

Альбина охотно принялась объяснять, что произошло. Ее золовка, студентка художественного колледжа, талантливая пейзажистка, отправилась на собственной машине в дом отдыха “Барвинково”. Там изумительная природа, и девушка намеревалась провести время за мольбертом. Назад ее ждали только в первых числах июня.

В пятницу вечером Альбина поговорила со мной и, едва повесив трубку, услышала звонок. Новость поразила ее в самое сердце. В десяти километрах от их коттеджного поселка, на шоссе, возле деревни Кожухово, обнаружен совершенно разбитый автомобиль, принадлежавший Верочке. Очевидно, девушка не справилась с управлением и влетела в бетонную опору эстакады. От удара машина загорелась.

– Мы опознали ее по ноге, – содрогалась Альбина, – у Верочки с детства нет мизинца на левой ступне, она в два года потеряла его, попав под велосипед. Лицо, да и все тело так обгорели! Мне, правда, не показали, но Никита и Антон ездили на опознание и чуть не рухнули там… Господи! Чудом уцелели остатки одежды, обуви и ступни ног… Кошмар, такая молодая. Небось забыла дома что-нибудь и решила съездить. “Барвинково» – то рядом…

Я пыталась кое-как привести мысли в порядок.

– Сегодня хороним ее, – пояснила Альбина, подталкивая меня вверх по лестнице, – в крематории на поддень назначено, затем поминки. Я не поехала, и Вику не взяли. Знаете, ребенку такой стресс ни к чему, а у меня больное сердце. Ужас, гроб закрыт, честно говоря, в него и класть-то было нечего, одни головешки. Вот и забыла про вас!

Я лишилась дара речи и тупо кивала, соображая, как лучше поступить. Рассказать про Веру? Что-то тут не так. Они же опознали труп. Может, у девушки была сестра-близнец? Нет, нельзя сразу сообщать, что Верочка у нас, надо сначала разузнать обстановку.

Альбина распахнула дверь.

– Викуша, к тебе пришли. Толстенькая девочка, апатично лежавшая на кровати, пробормотала:

– Ладно, сейчас встану.

– Ну и отлично, – фальшиво-бодро ответила Альбина. – Занимайтесь.

Вика отложила книгу на покрывало и тяжело вздохнула. Ей явно не хотелось отрываться от чтения. Впрочем, у меня тоже не было ни малейшего желания открывать учебники. В голове царила мешанина.

– Если хочешь, можешь не подниматься, – вздохнула я, – давай сначала познакомимся. Виола.

– Очень приятно, – ответила девочка. – Виктория.

– Что ты читаешь? Вика протянула книжку.

Однако! Адлер “Дневник шизофренички”. Не слишком подходящее чтение для девочки.

– Интересно?

Вика кивнула, продолжая молча разглядывать меня выпуклыми карими глазами. У девочки было красивое породистое лицо с тонкими чертами и роскошные вьющиеся темно-каштановые волосы. Впечатление портила излишне полная фигура.

– Ну и в чем твои проблемы? Не понимаешь немецкий?

Вика упорно молчала, буравя меня тяжелым взглядом. Ощущение не из приятных. Ладно, если не хочет общаться, надо ее расшевелить.

– Хорошая комната, – попробовала я подъехать с другой стороны, – просторная, мебель красивая. Да у тебя и телевизор, и компьютер, и музыкальный центр. Небось танцы устраиваете с подругами.

– У меня нет подруг, – процедила Вика.

– Почему?

– Кругом одни дебилы, – заявила девочка.

– Неужели? И в школе, и дома?

– В колледже кретинки, а к соседям мы не ходим, – пояснила Вика.

– Отчего же?

– Не принято, – отрезала ученица. – Не блочная “хрущоба”, где все к друг другу за солью и сахаром бегают.

– Ты жила раньше в пятиэтажке? Виктория фыркнула и поджала полные, красиво очерченные губы.

– Я черпаю информацию из книг. Совсем не обязательно быть ненормальной, чтобы понять внутренний мир употребляющих героин. Достаточно прочитать Кастанеду.

Да, для своих лет ребенок слишком развит, я бы даже сказала, переразвит. Наверное, отсюда и идут все ее беды. Мне в детстве тоже тяжело пришлось с одноклассниками. Мало того, что все они были из благополучных семей и одевались намного лучше меня, так еще читали в третьем классе рассказы Бианки о животных. А я к тому времени уже нашла у дяди Вити на полках О’Генри и Джека Лондона. Но мне очень повезло. Все мои детские годы рядом находилась Томочка. Представляю, как трудно Вике. Кастанеда, Адлер! Да девочки в ее возрасте еще увлекаются комиксами и Барби. В нашем дворе, например, никого не вижу с книгами. В основном у ребят всякие электронные игрушки в руках – “гейм-бои”, “тетри-сы”. Небось и внешне Вика выделяется среди других, одеждой, например. Сегодня на девочке надеты светло-бежевые джинсы “Труссарди” и приятно-розовая кофточка со скромным ярлычком на кармане “Диор”. В ушах у новой ученицы переливались очень красивые серьги – хрустальные колокольчики на золотых цепочках, а. толстенькую шейку охватывала золотая цепь, слишком массивная для ребенка.

Хотя Вика небось ходит в какой-нибудь супердорогой частный колледж, где все дети щеголяют в брильянтах.

– Покажи мне свой дневник.

– Там, – мотнула Виктория шикарными волосами, – на столе.

Я открыла основной документ учащегося и присвистнула. Да, впечатляет. Алгебра – 2; русский – 2; история – 2; география – 0.

– Слушай, а за что тебе “баранку” влепили? Вика хмыкнула:

– Географ сказал, что двойка – это все-таки оценка, а ноль совершенно точно отражает мои знания о реках России. Я ему ни одной не назвала.

– Даже Волгу? Вика ухмыльнулась:

– Да знаю я прекрасно про нее и Каспийское море.

– Почему же не ответила?

– Буду я еще со всяким идиотом разговаривать.

Так, кое-что проясняется. Все поле дневника оказалось усеяно замечаниями: “Отвратительно вела себя на уроке физики, читала книгу”.

– А что, физик запрещает пользоваться учебниками?

– Я держала под партой “Введение в дзен-буддизм”.

Следующая запись поразила еще больше: “Нагло отвечала на уроке литературы, корчила из себя самую умную”.

– Не понимаю…

Тут Вика первый раз за все время нашей беседы рассмеялась.

– Цирк просто. Училка все бормотала про двор короля Артура и рыцарей Круглого стола. Я-то сразу поняла, что она ничего, кроме учебника, не читала, ну и спросила у нее…

– Что?

– Кто такой Мерлин!

– А она?

Вика опять рассмеялась:

– В калошу села. Сначала проблеяла что-то несуразное, а потом возьми и скажи: раз такая умная – сама объясняй!

– Ну и ты?

– Объяснила, – с достоинством проговорила Вика, – сделала доклад про великого алхимика, крайне продвинутого для своего времени ученого Мерлина, жившего при дворе короля Артура. Кстати, многие современники считали его волшебником за умение предсказывать погоду. И вообще он позолотил на глазах у придворных…

– Нож, который дал ему Артур, – тихо добавила я.

Вика уставилась на меня во все глаза.

– Знаешь, – тихо сказала я, – в свое время я тоже читала книгу Мэри Стюарт “Хрустальный грот”, только на немецком.

– Почему на немецком? – изумилась Вика.

– Времена были другие. Русского перевода еще не существовало, а отец моей ближайшей подруги привез томик Стюарт из Германии. Кстати, не пробовала листать Урсулу Ле Гуин “Маг Земноморья”?

Вика отрицательно помотала головой:

– Принесу в следующий раз, потрясающая вещь. Знаешь, с помощью этой книги мне удалось приобрести некоторые экстрасенсорцые возможности.

– Ну-ну, – пробормотала Вика.

– Не веришь? Ладно.

Я закрыла глаза и, вытянув перед собой руки, забубнила:

– Так. В этом доме живет собака. Большая, шерсть клочками… Ноги высокие, уши висят. Дратхаар!

Вика совсем по-детски взвизгнула.

– Ой! Откуда узнали! Ее сегодня временно из дома увели, к садовникам, на другой конец поселка, чтобы на поминках не мешалась! А еще что-нибудь узнайте!

– Сразу две вещи не могу, голова потом болит, – выкрутилась я и спросила:

– Ты любила свою тетю?

– Кого?

– Ну погибшая же приходилась тебе тетей?

Сестра отца.

– Мы мало общались.

– Жили же в одном доме!

– Ну и что? Она на втором этаже, я на третьем. Вера поздно с учебы приезжала, а в апреле вообще уехала в “Барвинково”.

– Почему? У вас такой комфортабельный дом!

Вика заговорщицки мне подмигнула:

– Ха, дома, конечно, удобнее, правда, она всем говорила, что в “Барвинкове” виды изумительные, пейзажи… Только…

– Только – что?

– Она там с любовником, наверно, встречалась, прятала мужика ото всех.

– Зачем? Вера уже совершеннолетняя. Вика глубоко вздохнула:

– Ничегошеньки вы не понимаете, все дело в деньгах. Папа никогда бы не разрешил Верке выйти замуж просто так. Знаете, сколько вокруг охотников за богатым приданым? Небось нашла бедного, вот и прятались.

– Вера была богата?

Вика села в кресло и немедленно предложила.

– Хочешь, расскажу нашу семейную историю? Просто приключенческий роман!

– С удовольствием, – ответила я, устраиваясь на диване. – Вся внимание.

В начале сороковых годов Иосиф Сталин разрешил евреям уезжать из Советского Союза на Ближний Восток. Коммунисты хотели подчинить себе страны “третьего мира”, и генсек активно содействовал созданию государства Израиль. Впрочем, вскоре он понял, что мечты о захвате Аравийского полуострова – абсолютно зряшная затея… и моментально перекрыл поток эмиграции. Но сестра бабушки Вики успела-таки уехать на историческую родину.

– Твоя мать еврейка? – спросила я.

– Нет, – ответила девочка, – еврейские корни со стороны отца. Бабулю звали Рахиль Исааковна Кац, но она вышла замуж за Николая Ивановича Соловьева, вот почему мой папа – Никита Николаевич Соловьев. И в паспорте в графе “национальность” у него всегда стояло – русский. Сестра Рахиль Исааковны Сара недолго задержалась в жаркой пустыне. Женщина переехала в Америку и принялась строить свою жизнь вдали от близких. Рахиль Исааковна осталась в Москве с престарелыми родителями. Шли годы. Признаваться в том, что имеешь родственников за рубежом, было небезопасно. Рахиль постаралась забыть сестру. Впрочем, Сара, осведомленная о порядках в СССР, тоже не проявляла активности, родственницы на долгие годы потеряли друг друга. Рахиль умерла в 1985 году, а.через два года из города с труднопроизносимым названием прибыло письмо. Сара, услыхав о перестройке на бывшей Родине, разыскивала родственников. Никита сообщил тетке о кончине Рахили, завязалась переписка. В 1988-м Сара приехала в Москву. Никита, недавно женившийся на Альбине, встречал женщину в аэропорту Шереметьево с младенцем, крохотной Викой. Рядом с ними стояла и Верочка. Ей в тот год было пятнадцать лет. Понимая, что Сара, никогда до этого не видевшая родственников и не имевшая фотографий, конечно же, не узнает встречавших, Никита держал в руках табличку с фамилией “Кац”.

Когда пассажиры, таща огромные чемоданы на колесиках, стали выходить к встречающим, глаза Соловьева забегали по толпе. Но никаких согбенных старушек он не увидел. Неожиданно стройная дама в розовых брюках и светло-сером пиджаке бросилась на шею к Верочке с громким криком:

– Не может быть, Рахиль, родная!

Никита разинул рот. Элегантная дама оказалась его теткой. В голове у мужика защелкали цифры. Рахиль была моложе Сары, она скончалась в возрасте пятидесяти лет, но выглядела, как все московские старухи: полная, даже грузная, с химией на голове, плохой кожей и морщинами. Одевалась Рахиль в темное, приговаривая: “Светлое мне не по возрасту”. Обувь носила исключительно на низких каблуках. Ее мучил артрит, тромбофлебит, она страдала от повышенного давления и скончалась в результате инсульта.

Абсолютно обалдевший, Никита во все глаза разглядывал стройную даму. Элегантная стрижка, темно-вишневая помада и туфли на шпильках. Племянник быстро подсчитал, что Саре – шестьдесят лет, но выглядела она максимум на сорок.

Начались объятия, слезы. За праздничным столом Сара рассказала о своей жизни, напоминающей историю Золушки. Сначала страшно бедствовала, мыла полы, работала подавальщицей в кафетерии, стояла на бензозаправке с “пистолетом”. Но однажды с трассы свернул роскошный автомобиль, за рулем которого сидел принц. Богатый и не слишком молодой Гарри Смит, наживший миллионное состояние на торговле писчебумажными товарами. И конец был как в сказке. Принц женился на Золушке, и они жили долго и счастливо вплоть до самой смерти Гарри. Одна беда, детей у них не было, и в отличие от многих американцев они не взяли на воспитание сирот.

Сара одарила всех подарками, пригласила к себе. Соловьевы скатали в Америку и были поражены домами, машинами и невиданным сервисом. В последний день перед их отлетом в Москву Сара торжественно собрала всех родичей в роскошно обставленном кабинете и заявила:

– Сейчас прочту мое завещание.

– Не надо, – испугалась Верочка.

– Почему? – удивилась Сара. – У нас всегда заранее оформляют последнюю волю.

Она вытащила большой лист с печатями и принялась озвучивать содержание. Все средства ее вложены в бизнес, приносящий немалый доход. Трогать основной капитал нельзя, он будет “работать” на благосостояние семьи. А вот проценты от прибыли распределяются так: три четверти получает Вера, оставшуюся часть – Никита. Альбине, тем более ее брату Антону, не досталось ничего. Сара слишком долго занималась бизнесом, чтобы быть сентиментальной. Обеспечить любимую племянницу, невероятно похожую на сестру, да родного племянника – это пожалуйста. Но их жен и мужей – никогда! Браки не вечны, а деньги должны оставаться в семье.

Кроме денег, Верочке был завещан дом, драгоценности и собрание китайского фарфора. Никита унаследовал пару дорогих картин. Тетка явно обделила племянника. В завещании предусматривались мельчайшие детали, вплоть до денег, которые следовало потратить на содержание могил Гарри и Сары.

– Впрочем, – улыбнулась женщина, пряча бумаги в стол, – совершенно не собираюсь умирать, я абсолютно здорова и проживу еще много лет.

– Конечно, тетечка! – закричала Вера, бросаясь сестре матери на шею. – Нам совершенно не нужны твои деньги, своих вполне достаточно!

Никита, сидевший на ставке младшего научного сотрудника и имевший на руках неработающую жену и ребенка, промолчал.

Наутро они улетели в Москву, нагруженные подарками и деньгами. Через два дня раздался телефонный звонок. Безупречно вежливый мужчина, назвавшийся адвокатом Сары, сообщил, что… госпожа Смит скончалась прошлой ночью от обширного инфаркта.

Так на семью Соловьевых в 1988 году обрушилось сказочное богатство. Менять место жительства они не стали – с деньгами везде хорошо. Бизнес в Америке работал как отлаженный механизм, без всякого их участия. У Сары служили опытные управляющие. К тому же ни Никита, ни Альбина не владели в достаточной мере английским языком. Вера подписала бумаги на продажу американского дома, и они построили роскошное здание в элитном коттеджном поселке, купили машины и ездят в Москву. Правда, в столице у них тоже есть квартира.

– Чем же заняты твои родственники? – поинтересовалась я.

Вика пожала плечами:

– Мама не работает, Антон, ее брат, учится.

– Он молодой?

– Нет, – спокойно ответила девочка, – в возрасте. Почти сорок.

– И до сих пор ходит в институт? Ученица захихикала:

– Ну, он сначала приобрел специальность журналиста, еще до богатства, потом выучился на психолога, а уж затем поступил в Литературный институт, хочет стать писателем.

– Разве этому можно научиться? – удивилась я. – Всегда считала, что нужен талант, вдохновение!

Вика ухмыльнулась:

– Папа говорит, что Антон – профессиональный студент, ему нравится процесс получения знаний!

Я вздохнула. Отчего бы и не повышать интеллектуальный уровень, если нет необходимости зарабатывать на хлеб насущный.

– А что делает папа?

– Он продюсер, работает с вокальными ансамблями и солистами.

– Вроде “На-На” или Филиппа Киркорова?

– Ну, таких звезд у него нет, – протянула Вика. – Стефан Раин, слыхали?

– Нет.

– Папа только-только им занялся, – вздохнула девочка. – Недавно клип сняли. У него до этого группа была “Ле Хенрелин”, тоже не слышали?

– “Лед Зеппелин” знаю, – ответила я. Вика рассмеялась, и тут вошла Альбина. Увидав хохочущую дочь, мать слегка попятилась, а потом сказала:

– Простите, Виола, но сегодня вам придется прервать занятия, сейчас приедут наши из крематория.

– Да-да, конечно, – ответила я.

– А ты принесешь книгу Ле Гуин? – спросила Вика.

– Виктория! – строго вмешалась мать. – Разве можно называть преподавателей на “ты”!

– Ничего, ничего, я разрешаю. И потом, вы же знаете, я не являюсь профессиональной учительницей, честно говоря, мне никто из детей не “выкает”.

– Завтра придешь? – не успокаивалась Вика.

– Конечно, ровно в полдень, или ты будешь в школе?

– Лучше к пяти, – быстро ответила Альбина, – у нее семь уроков.

– Семь дурацких часов, – отозвалась Вика, плюхаясь на кровать и вновь беря в руки книжку.

– Немедленно возьми учебник и зубри географию, – велела мать, – завтра опять “банан” принесешь.

– Не буду, – заявила Вика, – не хочу, не желаю, и никто меня не заставит!

– Никто и не станет заставлять, – ответила я.

– Да? – удивилась девочка. – Это почему?

– Потому что ты великолепно знаешь географию, лучше учителя, – ответила я, выходя в коридор.

– С чего вы это взяли? – изумилась Альбина. Я притормозила на пороге.

– Слушай, Вика, будь человеком, посоветуй. Моей тринадцатилетней девочке предложили бесплатную путевку на озеро Чад, но, боюсь, ребенку твоего возраста тяжело отправляться в Австралию. Вот ты бы полетела?

– Я отлично переношу самолет, – оживилась Вика. – Только озеро Чад не в Австралии, а в Африке, и там жутко жарко. Ты обязательно завтра приходи, а то со мной тут никто не разговаривает, сижу одна, как сыч.

– Но ты сама не хочешь с соседскими девочками играть, – понеслась в атаку Альбина.

– Кретинки, неспособные отличить буддизм от иудаизма и считающие, что Моцарт – это конфеты, не могут стать моими подругами, – отрезала Вика и демонстративно уткнулась в книгу.

– Нет, вы видали когда-нибудь более трудного ребенка, и откуда она про это озеро знает! – всплеснула руками Альбина, когда мы спустились в просторную гостиную. – Ни слова в простоте не скажет! Отвратительно, вызывающе себя ведет. Теперь из-за своего идиотского поведения ходит в самую обычную городскую школу. Муж страшно обозлился и сказал, что не собирается выбрасывать безумные деньги на ветер. Раз получает колы, то пусть ходит бесплатную! Вот жду, когда чуть подрастет, и сразу замуж отдам. Правда, боюсь, такая эрудированная особа никому не будет нужна. Завтра ждем вас в пять. – С этими словами она протянула мне белый конверт, внутри угадывались деньги.

– Сегодня платить не надо, – возразила я, – у нас была только беседа и никаких занятий.

– Нет-нет, – с жаром воскликнула Альбина, – возьмите! Честно говоря, я поражена. До сих пор она гнала прочь всех учителей, а с вами смеялась и звала прийти! Просто удивительно.

Ничего особенного, наверное, я первый человек, который решил не обучать и без того напичканного знаниями ребенка, а просто поболтать с ним. Девочке скучно с одногодками, а дома набили ее комнату аппаратурой и вещами, но времени ей не уделяют. Вот Вика и решила привлечь к себе внимание традиционным детским способом – начала безобразничать. Но, боюсь, Альбина не поймет, если объяснить ей ход моих мыслей.

– Шофер довезет вас до метро “Тушинская”, – щебетала Альбина, – а завтра в полпятого встретит там же; нельзя, чтобы вы бегали каждый день по три километра, хоть это и полезно для здоровья.

– Спасибо, – улыбнулась я, – с удовольствием воспользуюсь машиной, но сегодня лучше подкиньте меня только до поворота, на шоссе ждут приятели.

Роскошная иномарка довезла до дороги и умчалась, я дошла до остановки автобуса и спросила у стоящих там людей:

– Не знаете, дом отдыха “Барвинково” далеко?

– Туда только на машине, – пояснила баба в невероятно цветастом платье. – Если чуток вперед пройти, заправку увидишь и кафе. Там постоянно шофера обедают, дальнобойщики. Попроси их, они и довезут за двадцатку. Тут близко.

– Может, пешком дойти? – спросила я.

– Двух дней тебе хватит, – хмыкнул пьяноватый мужик. – Двадцать километров топать. На машине мигом домчат, а на своих двоих не ближний путь.

В небольшой придорожной закусочной водителей действительно было полным-полно. Я подошла к группе шоферов и попросила:

– Подбросьте до “Барвинкова” за два червонца.

– Отчего же не подвезть красивую женщину, – отозвался самый старший, на вид лет шестидесяти, – пошли.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *