Чудеса в кастрюльке

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 16

Домой я явилась после семи вечера, и первый, кто попался на пути, был Ванька.

– Вилка, – заорал он, – бабка с мамой не приехали, тебе меня на английский переть! Вот какая… получается!

Я схватила этого егозу-сквернослова.

– Ты помнишь наш уговор про плохие слова и железную дорогу?

– Ага, – кивнул Ванька.

– Тогда сделай милость, помолчи чуток, сейчас напишу тебе список.

Сев у стола, я вытащила из памяти все известные мне «выражансы», потом пошла в кабинет Семена и включила компьютер. Наберу сейчас текст крупным шрифтом. Ванька пока не слишком хорошо читает.

– Ты что делаешь? – всунулся в дверь Ленинид, – сгоноши нам яишенку, жрать охота!

«Жрать»! Включать ли это слово в список? Вроде нормальное, но как отвратительно звучит из уст ребенка. Так, «жрать», «срать», что там еще имеется?

– Не хочешь яишню, – зудел папенька, – блины разведи. Между прочим, заради всех стараюсь, в ремонте копаюсь. Неужто блинов не заслужил?

«Блин»! Вот еще словечко, которое мне не нравится. Так, внесем и его в списочек.

– Ну Вилка!

– Отвяжись, – рявкнула я, – там пельмени в морозилке, всех дел – воды вскипятить!

– Нехорошо ты с отцом обращаешься, неуважительно, – заявил Ленинид и исчез.

Я уставилась на экран. А ведь он прав! Бросать старшим «отвяжись» тоже нехорошо, значит, и этот глагол сюда!

Закончив «составление словаря», я отловила Ваньку и всунула ему листочек:

– На.

– Если вот этого болтать не буду, дорогу купишь? – уточнил мальчик.

– Точно.

– Навсегда?

– Извини, не поняла, ты хочешь спросить, не отниму ли игрушку, когда ты уедешь домой? Конечно, нет, ну сам посуди, зачем она мне!

– Говорить нельзя всегда или только при тебе?

– Всегда!

Ваняша принялся, шевеля губами, разбирать текст.

– Вот это чего? – ткнул он пальцем в строчку.

– «Жрать».

– А как тогда разговаривать? – искренно удивился ребенок. – Бабка всегда орет: «Ваньша, жрать иди!»

– Не надо повторять за бабушкой и мамой. А в данном конкретном случае следует сказать: «Идите есть, пожалуйста, обед на столе».

Ванька покусал нижнюю губу, в его маленьких круглых глазках плескалась растерянность. Я сняла с вешалки его потрепанную курточку.

– Вот сейчас пойдем на английский.

– А-а-а, – завыл ребятенок, – не хочу, чтоб его черти взяли!

– На проспекте есть магазин игрушек, давай приценимся к дороге.

Ванька мигом захлопнул рот, потом пошарил рукой под столом, разыскивая ботинки. Заскорузлые сапожки оказались грязными, мальчик, пыхтя, натянул обувь, и мы благополучно вышли на улицу.

Возле метро есть большой павильон с вывеской «Все для ваших детей». Мы вошли внутрь, и Ваняшка прилип к прилавку. Я тоже стала разглядывать игрушки и пришла в ужас от цен. Детишек, которым нужно приобретать всякие электромобильчики, паровозики и шагающие роботы, у нас дома нет. Вернее, пока нет, Никитка еще совсем крохотный, ему не нужны даже погремушки, поэтому мы с Томочкой не задерживаемся в отделах, где выставлены всякие игрушки для дошкольников. Теперь же я увидела, сколько стоит крохотный паровозик, и ужаснулась. Но делать нечего, давши слово, держи.

– У вас есть витамины для крысы? – раздался слева капризный голосок.

Я скосила глаза. За соседним прилавком торговали товарами для животных, на полках стояли консервы, сухой корм, шампуни, лекарства.

– Витамины для крысы имеются? – повторила элегантная дама в новой коричневой шубке.

Возле нее стояла толстенькая девочка лет восьми, одетая в новенькую дубленочку и капор с помпонами.

– У нас Филя заболел, – бесхитростно сообщил ребенок, – лысый стал! Ему надо витамины давать!

– Так есть для грызунов таблетки? – настаивала мать.

Продавщица весьма апатично ответила:

– Нету.

– Может, минеральная подкормка имеется?

– Не-а.

– А что-нибудь для крысиного здоровья? – не успокаивалась женщина. – Ну капли, мази, присыпка…

– Ничего, – буркнула торговка. Но дама оказалась упорной.

– Совсем? Может, все-таки постараетесь помочь? На гладком личике девушки отразилось глубокое раздумье, потом она ткнула пальцем в окно.

– За углом магазин «Сад и огород», там для крыс отраву продают.

Я не удержалась и хихикнула.

– Не хочу отраву, – испугалась девочка. Дама разозлилась:

– Безобразие!

Потом она окинула взглядом Ваню, сосредоточенно разглядывающего витрину, и заявила:

– Впрочем, чего же ждать от магазина, куда запросто впускают попрошаек.

Я возмутилась до глубины души:

– Вы меня имеете в виду?

– Конечно, нет, – отрезала дама, – вот этого приблудыша. – И она ткнула пальцем в Ваняшку.

– Как вы смеете обзывать моего ребенка! Дама отступила на шаг.

– Вашего?! Это чумазое, жутко одетое существо ваше? Тогда извините, пойдем, Машенька. Она взяла девочку за руку.

– А витамины для Фили? – заныла дочка.

– Мы купим в другом магазине, в хорошем, а не в этом, – сообщила мать.

На пороге дама обернулась и, сердито сверкнув глазами, заявила:

– Знаете, это не мое, конечно, дело, но вы прилично одеты, обувь добротная, а мальчик выглядит ужасно, неужели нет средств, чтобы купить ему новые сапожки?

Грохнув дверью, женщина удалилась, таща за собой упирающуюся девочку. Я опустила глаза и увидела, что на левом ботинке у Вани большая дыра.

– Во какая! – отметила продавщица. – Всех на место поставила. Витамины ей для крысы подавай, совсем офигела, народ их травит, вывести не может, а эта укреплять здоровье решила! Не обращай внимание, зачем пацану хорошая обувка? Вмиг разобьет, пусть донашивает что есть. Баловать нехорошо.

Я молча смотрела на плохо одетого Ваньку. Зачем заводить детей, если их не баловать, для какой цели?

– Вон какую хочу! – взвизгнул мальчик, указывая, естественно, на самую большую коробку.

– Обязательно, – успокоила его я и обратилась к торговке, – дайте нам вон ту куртку, синюю, с капюшоном и сапожки. Меряй, Ваня.

– Не хочу, не буду…

Я вытряхнула его из грязной, потерявшей всякий вид верхней одежды и, преодолевая сопротивление, принялась впихивать липкие ручонки в рукава обновки. Ваня капризничал и ныл.

– Мальчик-то у вас вертлявый, – посочувствовала девушка за прилавком, потом помолчала и добавила: – Небось отец – алкоголик. От пьяниц завсегда ненормальные получаются!

Я окинула взглядом Ваню.

– Мы берем эти вещи, прямо в них и пойдем! Продавщица принялась пробивать чеки.

На улице мой спутник мигом упал и перемазался, но все равно, когда он вбежал в холл, где раздевались дети, одна бабушка воскликнула:

– Ой, какой ты сегодня красивый! С кем же пришел, вроде не с мамой?

– С тетей Вилкой, – ответил Ваня, кряхтя.

Я помогла ему стащить новые сапоги и села на скамеечку. Занятия идут полчаса, нет никакого смысла уходить домой. Лучше поразмышляю в уголке.

– Вы ему кто? – полюбопытствовала пожилая женщина.

– Соседка, мать уехала на свадьбу.

– Знаете, она на него так орет, кровь в жилах стынет! Я прямо удивилась, когда вас увидела, неужели, думаю, няню наняли!

Я уставилась на болтливую старуху. Няня! А что, это идея!

Домашний адрес Маргариты Федоровны я узнала в два счета. Найдя в справочнике телефон главврача больницы, рявкнула в трубку:

– Алло!

– Слушаю, – пискнула секретарша.

– Петровка, тридцать восемь беспокоит, майор Иванова.

– Ой, – испугались с той стороны.

– У вас на днях попала под машину рентгенолог Маргарита Федоровна?

– Да.

– Дайте ее домашний адрес.

– Чей? Машины? – переспросила дурочка.

– Нет, погибшей, – отчеканила я, – оперативная необходимость.

– Но…

– Никаких «но»! Или сообщаете координаты, или вызываю завтра вашего главврача повесткой к себе, полдня в кабинете просидит. То-то он обрадуется, когда поймет, что потерял кучу времени из-за того, что вы поленились адресок уточнить!

– Не надо, – залебезила секретарша, по голосу ей было чуть больше шестнадцати, – сейчас, секундочку…

Послышалось шуршание, треск, писк. Наконец девочка выдала необходимую информацию: переулок Вишнякова, дом двенадцать, квартира сорок шесть.

Коренные москвичи хорошо знают, есть в столице потрясающие местечки. В самом центре, но тихие, в двух шагах от метро, с дворами, вход в которые перекрывают запертые ворота. У жильцов имеются ключи, а бомжи и посторонние, желающие использовать арку в качестве бесплатного туалета, не войдут.

Впрочем, муж Маргариты Федоровны скорей всего уже много лет не спускался в подземку. Подъезд его дома выглядел шикарно, смущало только отсутствие секьюрити или даже простого лифтера. Но, когда я пошла к лифту, мигом вспыхнул яркий свет, а из угла донеслось легкое стрекотание, там висела видеокамера. Еще одна обнаружилась у входа в квартиру.

Приветливо улыбаясь, я нажала на звонок.

– Кто там? – донеслось из серой коробочки, укрепленной на стене.

– Виола Ленинидовна.

– Кто?

– Ваша новая няня. Мне Маргарита Федоровна велела сегодня в десять утра прибыть. Вот, смотрите.

Я вытащила из сумочки паспорт. Раздался легкий скрип, дверь приотворилась. Довольно молодая женщина в сером спортивном костюме сказала:

– Какая няня?

Я сунула ей в руки документ.

– Смотрите сами.

– Тараканова…

– Прописка постоянная, московская, а рекомендации я Маргарите Федоровне отдала, вы спросите у мамы.

Девушка отодвинула ногой пылесос, стоящий у порога.

– Маргарита Федоровна и Игорь Филиппович мои хозяева, я Таня, уборщица.

– Позовите тогда кого-нибудь.

– Так я одна тут.

– Но мне ведено прийти сегодня! Таня замялась, потом приняла решение.

– Ладно, топайте на кухню.

Комната, где я оказалась, больше походила на гостиную в замке: повсюду буфеты из красного дерева, пуфики огромные, тяжелые стулья с бархатной обивкой.

– Когда же вы договаривались? – поинтересовалась Таня.

– А первого числа, – охотно пояснила я. Домработница села.

– Значит, вы ничего не знаете.

– Случилось чего?

– Маргариту Федоровну машина сбила, насмерть!

– Ой, – всплеснула я руками, старательно изображая изумление, – вот жуть-то!

– Игорь Филиппович уехал сразу, – продолжила Таня, – сказал: «Не могу здесь жить, квартиру продам». А мне велел пока два раза в неделю являться, пыль вытирать.

– Девочку-то куда дели?

– Какую? – вытаращила глаза Таня.

– Ну дочку… к которой меня наняли!

– Так детей у хозяев нет.

– Не может быть! Наверное, вы просто не знаете!

– Я убираю у них пятый год! – возмутилась домработница. – Издеваетесь, да? Ну как это ребенка не заметить?

– Но Маргарита Федоровна показывала мне девочку, – пустилась я во все тяжкие, – беленькую, голубоглазую, звать Лялей. Мы обсудили зарплату, режим.

– А-а, – улыбнулась Таня, – была девочка, точно.

– Вот видите! А говорите, детей нет!

– Так не их!

– А чья?

Таня оперлась о стол.

– У Маргариты Федоровны и Игоря Филипповича наследников не было. Уж она, бедная, убивалась, по врачам таскалась, все забеременеть надеялась. Потом небось решила, что беда в муже, и завела себе любовника.

– Откуда вы знаете?

– Так не слепая, – хихикнула Таня, – молчу только, мне без разницы, с кем хозяйка живет, лишь бы деньги платила. Она мужиков как колготки меняла, все надеялась родить. Но не судьба! А потом такая штука приключилась! Прихожу один раз на работу, в субботу, и слышу из кухни:

– Кушай, моя ягодка…

Таня очень удивилась. Маргарита Федоровна женщина властная, всякие присюсюкиванья не в ее стиле. По субботам она любила спать до трех дня, потом лежать в ванне, домработнице строго-настрого было приказано не звать хозяйку к телефону и являться убирать после семи вечера. А тут она нежничает с кем-то, забыв про отдых.

Таня заглянула на кухню и увидела за столом маленькую девочку, совсем крошку, лет двух, а может, даже меньше. Ребенок хныкал. Одной рукой блондиночка отпихивала ложку, другой прикрывала ротик.

– Нека, – бормотала она, – Ляка нека кака.

– Не ест! – огорченно воскликнула Маргарита Федоровна, увидав прислугу. – Ну ни в какую! В чем же дело?

Таня попробовала кашу и посоветовала:

– А вы посладите, может, с сахаром слопает?

– Детям вредно сладкое, от него развивается кариес, – сообщила хозяйка.

– Ну не с одного же раза, – засмеялась Таня, – не хотите песку подсыпать, варенье положите. С клубничным джемом манка пошла веселей.

– Откуда она у вас? – поинтересовалась Таня. Неожиданно Маргарита Федоровна стала пунцовой и забормотала:

– Подруга моя заболела, в больницу попала, а дочку деть некуда, вот я и приютила к себе на пару деньков.

Таня замолчала, потом усмехнулась:

– Ловко придумала, только не поверила я ей ни на минуточку.

– Почему?

– Думаю, решила она ребенка из детдома взять и привела девочку на пробу, так сказать, только не вышло ничего.

– Отчего же?

– Игорь Филиппович домой вернулся, сел ужинать, а девочка бегает, визжит, потом Маргарита Федоровна ее спать повела. Только та в кровать не ложилась, крик подняла, требовала розового мишку. Пришлось хозяйке к метро бежать, там лоток стоит с игрушками.

Маргарита Федоровна притащила Топтыгина, но и тогда маленькая гарпия не успокоилась, а завизжала еще пуще. Мишка ей решительно не понравился.

– Такая самостоятельная, – качала головой Таня, – мелкая, а сообразительная. «Не мой, – говорит, – мика, неси мику! С колокольчиком!»

В общем, тушите свет! Растерянная Маргарита Федоровна топталась посреди комнаты, пытаясь утихомирить разбойницу, но та только пуще расходилась, подавай ей розового мишку, с колокольчиком на ленточке!

В самый разгар скандала вошел разъяренный Игорь Филиппович и поинтересовался:

– Что тут происходит? Я работаю целыми днями, словно проклятый, и хочу дома иметь хоть немного покоя!

– Ребенок раскапризничался, – забормотала Маргарита Федоровна, – вот, укладываю.

В этот миг девчонка разинула рот и издала вопль, переходящий в ультразвук.

– Микудай! Мику!!! Дай!!!

– Не знаю, где ты взяла это чудовище, – налился краснотой Игорь Филиппович.

Маргарита Федоровна побледнела и быстро сказала:

– Таня, вы помыли посуду?

Пришлось домработнице выйти в коридор, а хозяева начали бурно выяснять отношения.

Через несколько минут Таня услышала, как Маргарита Федоровна зарыдала, девчонка тоже залилась слезами, а домработница, боясь, что обозленный хозяин сейчас вылетит из комнаты и застанет ее в коридоре, опрометью кинулась на кухню.

Все, больше никаких девочек Таня тут не видела. На следующее утро, придя на работу, прислуга нашла только пустую квартиру. Впрочем, шофер, привезя домой хозяина пообедать, шепнул Тане:

– Ох и злой он! Смотри поосторожней, меня уже расчихвостил, пообещал уволить.

– Что же ты сделал? – полюбопытствовала домработница. – Неужели опять на хозяйской машине бомбить поехал?

– Да нет, – отмахнулся водитель, – вечером вчера… около одиннадцати они меня вызвали и велели Маргариту Федоровну с девчонкой какой-то везти. Малышку укачало, и она все сиденье изгваздала. Уж я мыл да не оттер! А хозяин утром увидел пятна…

– Что же у вас водитель такой плохой, – медленно проговорила я, – наверное, носится с бешеной скоростью и тормозит резко, вот ребенка и замутило.

– Да нет, – пожала плечами Таня, – водит, как все.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *