Чудеса в кастрюльке

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 17

Я откланялась и ушла. Но, оказавшись на улице, мигом добежала до метро, купила телефонную карточку и бросилась на поиски работающего автомата. Мне повезло. То ли тут и впрямь элитный район, то ли всеобщая «мобилизация» населения сотовыми отбила у подрастающего поколения желание срезать трубки в будках, но самый первый попавшийся на пути таксофон оказался целым и работающим.

– Да, – сказала домработница.

Я зажала пальцами нос и загундосила:

– Можно Таню?

– Слушаю.

– Очень приятно, вас беспокоит Лена, помощница Игоря Филипповича.

– А его дома нет.

– Знаю, сидит в кабинете, злой такой!

– Это с ним бывает, – вздохнула поломойка.

– Танечка, помогите!

– Что стряслось? – напряглась та.

– Да вот, Игорь Филиппович приехал раздраженный, наорал на всех, уволить пообещал, потом в кабинет ушел, дверью так шарахнул, что створка чуть с петель не слетела!

– Он еще и посуду переколотить может, чуть что не по его, мигом чашку об пол трескает, – наябедничала Таня.

– Точно, – подхватила я, – а мне велел шофера найти. Звоню, звоню Пете – не отвечает.

– У Игоря Филипповича Николай, – удивилась Таня.

– Ну да, Николаю, я оговорилась, а мобильный молчит. Может, я цифры перепутала? У вас ведь небось есть номерок? Сделайте одолжение, посмотрите. Боюсь у хозяина спрашивать.

– И не надо, – услужливо подхватила та, – коли он обозлился, лучше не лезть к нему, по себе знаю! Погоди, ща сбегаю.

Через пару секунд я стала обладательницей номера мобильного телефона Николая и, постояв мгновение у будки, спустилась вниз, на перрон, села на скамеечку и стала смотреть, как мимо с оглушительным шумом проносятся поезда.

Значит, я иду по верному пути. Ляля какое-то время была у Маргариты Федоровны. С чего я это решила? Да из-за розовенького мишки. Симпатичную плюшевую зверушку, на шее которой болталась ленточка с колокольчиком, подарила Ляльке Розалия Никитична. Я уже говорила раньше, что старуха нещадно баловала Аськину дочку, полностью игнорируя родную внучку Нину. Вот той презенты доставались лишь на Новый год, и то самые скромные. Лялечку же осыпали милыми пустяками и сюрпризами: конфетами, игрушками, книжками, шоколадками.

Мишку Розалия Никитична выписала по каталогу и сама радовалась как ребенок, поджидая покупку. Топтыгин на самом деле оказался очаровательным, его даже не портил совершенно неестественный для жителя лесов ярко-розовый цвет.

Капризуля Лялечка пришла в полный восторг. Мишка, или, как она говорила, «мика», поселился в ее кроватке, и девочка отказывалась укладываться спать, если любимой игрушки не было на подушке. Один раз Аська, заметив, что косолапый загрязнился, сунула его в стиральную машину. Скандал, который подняла дочь, увидев, что любимца нет, надолго запомнился соседям. Лялечка визжала столь громко и упорно, что прибежали посторонние люди, решившие: девочка осталась одна, и с ней приключилась беда. Естественно, затеяв «подмену», Аська и Ежи и думать забыли про игрушку.

Врач отвез Лялю к Колесниченко. Маргарита Федоровна, мечтавшая о ребенке, с радостью взялась ухаживать за девочкой, но потом пришло время укладывать ее спать, и поднялась буча. Впрочем, вы можете возразить мне. Дескать, Таня права, ее хозяйка просто взяла некую девочку в детском доме, так сказать, в гости… А розовый мишка с бубенчиком не столь редкая вещь в наше время товарного изобилия. Но тут я не соглашусь.

Дети из интернатов не избалованы, им и в голову не придет устроить скандал. «Приютским» очень хочется стать «домашними», и они прикладывают все усилия к тому, чтобы новые родители были ими довольны. Нет, сиротка бы тихонько улеглась спать, предварительно без писка съев несладкую кашу. А вот Ляля… Та точно начала бы отпихивать тарелку и подняла бы тарарам из-за мишки. А если учесть, что Ежи и Маргариту Федоровну связывали близкие отношения, то все складывается один к одному!

Собравшись с мыслями, я снова поднялась наверх к будке и набрала номер. Послышалось шуршание, затем бойкий молодой голос ответил:

– Да.

Ага, значит, неведомому Николаю нет и тридцати, следовательно, я ввожу в действие план «Перехват».

– Николаша?

– Да.

– Ладно, я согласна.

– На что? – изумился парень.

– Как это? – старательно возмутилась я. – Сам приглашал прокатиться… Неужели забыл? Это Света!

– Великолепно узнал, – затараторил Коля, – просто глупо пошутил. Мечтаю о встрече. Когда?

– Я сегодня выходная.

– Ну, – протянул Николай, – может, для начала пообедаем вместе? Дай на часы взгляну. Ага, в два можешь?

– Говорю же, выходная, заезжай за мной. Наверное, помнишь, куда подвозил.

– Понимаешь, – забубнил Коля, не желающий говорить правду даже о том, что он не помнит ни ее адреса, ни имени, ни внешности, – центр забит, пробки кругом, пока доплетусь, год пройдет. Может, лучше возле метро «Маяковская»? У памятника, там парковка есть.

– Забыла, какая у тебя машина.

– «БМВ», черная, номер ноль шестьдесят шесть, ну заметано?

– Ладно, – хихикнула я, – жди, уже лечу.

Времени у меня оказалось вагон. Поэтому сначала я пробежалась по магазинчикам, приветливо распахнувшим двери у метро, а потом отправилась на «Маяковскую». Настроение было самым радужным. Во-первых, Николай должен помнить, куда отвозил Маргариту с девочкой, а во-вторых, всего за тридцать рублей я купила в ларьке хорошенькую керамическую мышку, и это приобретение обрадовало меня чрезвычайно!

Вся площадь вокруг монументального Маяковского была забита машинами. Я надвинула на нос вязаную шапочку, уткнула подбородок в воротник куртки и побрела между автомобилями. Не слишком-то хорошо разбираюсь в средствах передвижения. Вообще говоря, я делю их на две категории: наши и иномарки. Хотя иногда попадаются такие модели, что и не понять, поэтому буду смотреть на номера.

Табличка с нужными цифрами украшала зад черно-лаковой, совершенно роскошной тачки. Я еще раз одернула шапочку и постучала пальцем в стекло. Дверь мигом распахнулась. Из кожаного салона пахнуло сигаретами, одеколоном и послышалась бодрая музыка.

Молодой кудрявый блондин, похожий на повзрослевшего ангелочка, сладко улыбнулся из-за руля.

– Садись, Светочка.

Ничего не говоря, я влезла внутрь.

– Ну поехали? – спросил Николай. Не поднимая головы, я пискнула:

– Куда?

– А ко мне домой, – радостно ответил Казанова, – прикинь, как я ради тебя постарался, всех сотрудников своих домой разогнал, чтобы нам чай пить не помешали. А то только доберешься до стола, тут же мобильный трезвонит: Николай Михайлович, как поступить? Ничего без меня не могут, во все влезать приходится.

Я постаралась не рассмеяться. Тридцать пять тысяч курьеров и министры, которые толкутся в приемной. Да, недаром матушка Евдокия советовала мне перечитать Гоголя. Такие особи, как Хлестаков, рождаются во все времена.

Всю дорогу до Измайлова Николай болтал без умолку, явно желая произвести необыкновенное впечатление на спутницу. Из его рта все время вылетали слова: контракт, миллион долларов, администрация президента, а на мизинце правой руки отчаянно сверкал камнем здоровенный ярко-желтый перстень, такой же ненастоящий, как «хозяин» автомобиля.

Я отмалчивалась, изредка вставляя словечко в бурный поток, извергаемый парнем. Уже через пару минут стало понятно: Николаша молод, ему чуть за двадцать. Еще он глуповат, самонадеян и болтлив, словом, самый подходящий для меня объект.

– Чего молчишь? – неожиданно спросил кавалер. – Пить что будешь?

– Все, – пропищала я.

Коля рассмеялся и затормозил.

– Тогда выходи, раз все, так у меня дома есть.

Войдя в грязный заплеванный подъезд, я еще раз подивилась глупости парня. Разве богатый человек, ворочающий миллионами, станет жить в такой дыре? Но Николаша оказался не так прост. Втиснувшись в узкий вонючий лифт, он нажал на обгоревшую кнопку и вздохнул.

– Жуткая нора.

– Что же ты квартиру не купишь? – не утерпела я. – Или денег не хватает?

Николай возмутился:

– Да я не знаю, куда баксы девать! Только шоферу две тысячи «зеленью» плачу! Скажешь тоже, не хватает! Евроремонт в своих шести комнатах затеял, стены ломаю, джакузи ставлю, вот снял на время этот гадюшник.

Я поглубже запихнула подбородок в воротник. Есть у меня одна знакомая, жена «газового крана». Так вот, собираясь делать ремонт, она переехала в гостиницу, кажется, в «Марриотт-отель».

Коля втолкнул меня в крошечную грязную прихожую и велел:

– Иди в комнату.

Потом он исчез в туалете. Я сняла куртку, шапку, оглядела затоптанный, прямо-таки черный паркет и решила остаться в сапожках.

Гостиная служила парню одновременно спальней, столовой, кабинетом и библиотекой. А попросту говоря, квартира была однокомнатной. Стены оклеены на редкость омерзительными обоями в крупных цветах, занавески в мелкую клеточку совершенно не подходили им по тону. На полу лежал огромный двухспальный матрас, застеленный пледом, в углу стояли телевизор и видик. Никакого стола тут не наблюдалось, «богатый» хозяин харчился на крохотной кухне.

– Эй, – раздалось из коридора, – куда подевалась?

Я вошла на небольшой пятачок, где, кроме плиты и кукольного холодильника, уместился еще только десятисантиметровый стол, и сказала:

– Сам же велел в комнату идти. Николай, стоявший у окна, повернулся и чуть не уронил початую бутылку водки.

– Ты кто?

– Забыл разве? – издевательски улыбнулась я. – Света.

– Ты откуда взялась?

– Дорогой, сходи к врачу! Что у тебя с памятью! Ты в гости меня привез!

– Так ты же старая! – в полном обалдении ляпнул мальчишка. – Что мне с тобой делать?

Я постаралась скрыть возмущение. Старая! Вот наглец! Впрочем, Коленьке, только что вылезшему из пеленок, любое существо старше двадцати двух покажется старухой Изергиль.

– Найдем чем заняться! – ухмыльнулась я и села к столу. – Для начала выпьем. Правда, водку я не употребляю и тебе не советую, а вот чаек с удовольствием. Хлеб есть? Ну-ка, отрежь под чаек.

– Сколько же я выпил, что к тебе приклеился, – пробормотал Николаша, терзая мягкий батон.

Я отняла у него сайку, аккуратно отпилила ломтик, намазала маслом и ответила:

– Детка, не расстраивайся. Тетя сама к тебе навязалась.

В глазах шофера заплескался ужас:

– Чего вы хотите?

– А как тебе кажется?

Николаша чуть не упал с табуретки.

– Я только с молодыми могу, на старух не тянет. Я проглотила один бутерброд и по-быстрому соорудила себе другой.

– Миленький, ты совершаешь распространенную среди мужского пола ошибку.

– Какую?

– Считаешь, что всех женщин привлекает только то место, которое находится у тебя ниже пояса, но меня интересует другая часть тела, на твой взгляд, не самая важная.

– Какая? – поперхнулся Коля.

– Голова.

Парень секунду смотрел на меня расширившимися глазами, потом просипел:

– В каком смысле?

– В прямом, я хочу посмотреть, что там внутри.

Коля посинел. Его крохотная, тщедушная фигурка плохо кормленного в младенчестве ребенка скрючилась на табуретке.

– Ты меня не так понял, – быстро успокоила я его, – мне всего-то и надо, что узнать, по какому адресу ты отвозил вечером Маргариту Федоровну с девочкой. Должен хорошо помнить тот день. Лялю сильно тошнило, и потом тебе хозяин устроил скандал.

– Не знаю, – буркнул парнишка, покраснев.

Да уж, сосудистая реакция у него никуда не годится, за две минуты лицо поменяло три оттенка: синий, белый и красный. Коле надо закаляться, обливаться холодной водой и заниматься спортом, иначе к сорока годам он рискует заработать гипертонию.

– Деточка, – улыбнулась я, словно голодный крокодил, увидавший беспомощного жирного щенка, – маленький мой! Ну посуди сам, что плохого в этом адресе? Тем более что Маргарита Федоровна умерла, никакие неприятности никому не грозят. А вот если не скажешь… Тогда не поленюсь сообщить Игорю Филипповичу, что его шофер использует «БМВ» в личных целях, катается на нем по городу, возит девушек легкого поведения, представляется хозяином фирмы. Прикинь, что с тобой сделает Игорь Филиппович, когда поймет, кого сажаешь на его место, а? Мало тебе не покажется. Более того, думаю, работу в Москве по специальности ты не найдешь! Никогда.

– Да не помню я адрес! – воскликнул Коля. – Мне Маргарита Федоровна велела: «Ехай вперед, там объясню», ну и закружили по переулкам.

– Показать сможешь?

– Ага.

– Собирайся!

Николаша бросился к двери. Путь до начала Ленинского проспекта мы проделали молча. Потом водитель повертелся в узеньких улицах и замер возле железных ворот.

– Тут!

– Точно?

– Не сомневайтесь! Ночью подъехали, все закрыто было, – заныл Николай, – Маргарита Федоровна пошла к входу, а девочку в машине бросила! Ух и орала же она!

– Кто? Хозяйка?

– Нет, малышка. Такие вопли издавала! Я еще подумал, ну ни за что детей не заведу!

– Не помнишь, когда это случилось? Коля вытащил календарик.

– А третьего числа, как раз после моего выходного. Так хорошо оттянулся тогда, и на тебе, полный салон блевотины. Чуть самого не стошнило, пока на мойку ехал!

Третьего числа! Именно в этот день Ежи увез Лялю. Значит, он отправил девочку к Маргарите Федоровне. Господи, да эта история становится все загадочней. Я очень хорошо понимаю, почему рентгенолог согласилась приглядеть за Лялей. Маргарита тщетно хотела родить ребенка, Ежи, наверное, хорошо знал об этом и правильно предположил: Аськиной дочке его любовница ничего плохого не сделает. Уж не знаю, что он наплел Маргарите, правды-то точно не сказал… Когда муж разбушевался, она, испугавшись, стала звонить Ежи. Но не смогла его найти. Наверное, бедная женщина растерялась: в одной комнате вопит капризная девчонка, в другой орет злой муж. Мало зарабатывающая Маргарита целиком и полностью зависела от не слишком молодого, богатого супруга. Наверное, если бы за стеной рыдал его ребенок, Игорь Филиппович поступил бы иначе, принялся утешать дочь, но в комнате закатывала истерику совершенно чужая девочка, и, естественно, хозяин дико обозлился. Вот и пришлось Маргарите Федоровне спешно увозить Лялю. Вероятно, она хотела вернуть ее Ежи, но не смогла и тогда была вынуждена передать девочку другому человеку. До сих пор все ясно. Непонятно только одно: отчего она притащила капризницу в этот дом?

Фасад здания украшали вывески, их было штук двадцать, не меньше.

Николай, увидав, что пассажирка в задумчивости уставилась на парадную дверь, нажал на педаль и был таков. Но меня больше всего сейчас занимал вопрос: куда отвела Маргарита дочь Аськи? И как мне найти таинственного анонима, забравшего девочку? В здании небось сотни сотрудников, тут пять этажей…

Повесить в холле объявление: «Потерялась девочка двух лет, звать Ляля, блондинка с голубыми глазами. Нашедшего просят вернуть за вознаграждение»?

Более глупой идеи нельзя и придумать! Ладно, попробуем посмотреть, что за конторы уютно расположились в доме. Так, турагентство «Сильвия», пошив драпировок, дизайнерская мастерская, рядом с ней салон «Жанна», мебель из Италии на заказ, все для животных, солярий… Да уж! Года не хватит, чтобы обойти все заведения.

Я приуныла и плюхнулась на стул возле небольшого окошка. Оттуда мигом высунулась хорошенькая женщина.

– Вам на сегодня?

– Что? – не поняла я.

– Ну билет, на нынешний вечер?

– Какой билет?

– На концерт или на спектакль, – спокойно растолковала она.

Я подняла глаза вверх и увидела вывеску «Билетная касса».

– Спасибо, ничего не хочу покупать, я просто присела, извините, сейчас уйду.

– Не торопитесь, народу все равно нет. А отчего не желаете развлечься? У меня даже в Большой билеты есть.

– Сколько стоят? – полюбопытствовала я.

– Дорого, – вздохнула кассирша, – больше двух тысяч место.

Я покачала головой.

– Знаете, мы с мужем совсем не сумасшедшие театралы, если сказать честно, нам поговорить некогда, не то что развлекаться, не всякий день за столом видимся.

– И давно вы замужем?

– Не очень.

– Знаете, – оживилась кассирша, – послушайте меня. Я состою в браке восемнадцать лет.

– Сколько?

– Восемнадцать.

– Не может быть.

– Почему?

– Очень молодо выглядите. Женщина рассмеялась.

– Спасибо, просто мы расписались рано, нам по шестнадцать было, но не в этом дело. Хотите, дам совет? Не позволяйте мужу от себя отдаляться, а то привыкнет и совсем уйдет.

Я уставилась на нее:

– Вы полагаете?

– Однозначно! Всякие семейные праздники, совместные прогулки очень сближают.

– Мы недавно ходили.

– Куда?

– На рынок, джинсы покупали.

– Это совсем не то! В театре когда были? Я призадумалась и честно ответила:

– Никогда.

– Вот и пойдите сегодня.

Кассирша исчезла, потом высунулась вновь и протянула мне два голубеньких билета.

– Держите, я тут отложила для одной, а ее все нет, ну да сама виновата, знает же, что утром выкупать надо. Отличные билеты, не сомневайтесь, второй ряд.

– Театр какой?

– «На бульваре».

– Никогда о таком не слышала.

– Бьюсь об заклад, что вы и о других не знаете, – фыркнула женщина, – хороша позиция! Не слышала! Знаете, сколько сейчас в столице коллективов? Не прежние времена. Идите, не пожалеете! Всего двести рублей.

– А спектакль какой?

– «Ревизор».

Гоголь! А что, может, и впрямь сходить? На какую-нибудь новомодную пьесу точно не хочу, неизвестно, на что нарвешься, а Николай Васильевич… Во всяком случае, никаких неожиданностей не предвидится, и текст будет хорошим, без непечатных выражений.

– Театр в центре находится, – соблазняла кассирша, видя колебания потенциальной клиентки, – на Петровке, дом тридцать, строение «б».

– Давайте, – я вытащила кошелек.

Услыхав о походе в театр, Олег недоуменно воскликнул:

– Зачем?

– Развлечься. Начало в семь, ровно в шесть я буду стоять у твоей работы.

– Но…

– Театр в двух шагах, на Петровке, тебе ехать не придется.

– Ты уверена, что надо идти?

– Конечно, я и билеты купила.

– Ну ладно, – пробурчал Куприн, – если хочешь.

– Смотри не забудь!

– Хорошо.

– В шесть у проходной.

– Сказал же, согласен! – рявкнул мой майор и отсоединился.

Я поблагодарила приветливую кассиршу, разрешившую мне позвонить, и со вздохом пошла в турагентство «Сильвия».

Нет, в нашей семье что-то явно не так. Вообще говоря, мужчина должен приглашать женщину на всякие развлекательные мероприятия, а она уж может кривляться. У нас же наоборот, Олег явно дал понять, что делает мне невероятное одолжение, потакает капризам вздорной женушки. Хотя, по логике вещей, лица сильного пола обязаны приносить с рынка овощи, отвозить ковры в химчистку и ловко забивать гвозди, я уже не вспоминаю про засорившиеся раковины и сломанные утюги. Но этими бытовыми проблемами занимаемся мы с Томочкой. Может, Сеня с Олегом и способны на хозяйственную деятельность, но их никогда нет дома!

До пяти часов я протолкалась в турагентстве и ушла оттуда в полном расстройстве чувств. Никаких маленьких девочек в «Сильвию» не приводили.

– Мы работаем до семи, – пояснила симпатичная девушка, у которой на груди блестел значок «Катя». – Ну никак не могли после этого времени принять ребенка.

Но я была настороже, эта Катя запросто может солгать.

– В семь? Очень странно.

– Почему? Многие заведения закрываются в девятнадцать.

– Но вы же турагентство?

– И что?

– Так самолеты летают сутками! Вдруг у кого-то из туристов неприятность с билетами? Или вы продали путевки и умыли руки? – налетела я на служащую.

Но та, очевидно, привыкла иметь дело с нервными клиентами, потому что, продолжая улыбаться, пояснила:

– Запирается центральный офис, но мобильные нам запрещено выключать. В случае форсмажора нужный человек мигом приедет.

Я вышла на улицу и побрела к метро. Вот так, облом! Но, с другой стороны, я и не ожидала, что в первой же конторе кто-нибудь воскликнет: «Да-да, девочка Ляля у меня».

Ладно, завтра продолжу обход здания, а сейчас настроюсь на приятный вечер.

Ровно в шесть я заняла позицию у решетки. На улице стоял непривычный для осени холод, и большинство прохожих бежало по обледеневшему тротуару, кутаясь в шубы и дубленки. Я же с утра нацепила довольно тонкую куртку, правда, красивую, но произведенную итальянцами для своей мягкой, отнюдь не российской зимы. Все эти европейские вещи и ботиночки на тонкой подметке годятся для жителей Испании, Италии, Португалии. Они не рассчитаны ни на наши морозы, ни на плохо почищенные тротуары.

Подпрыгивая на одном месте, я тихо начинала злиться. Часы показывали десять минут седьмого. В четверть я влетела в бюро пропусков и схватила трубку местного телефона. Нет, Олег неподражаем. Он всегда и везде опаздывает, заставляя меня с глупым видом стоять на улице. Сто против одного, что сейчас муженек ужаснется: «Как? Уже пятнадцать минут?» Потом он принесется к воротам, потный, вытирая лоб платком, и заявит: «Пришлось из-за тебя уйти с совещания».

Даже будучи виноватым, Олег никогда не извинится, наоборот, ухитряется так повернуть дело, что я начинаю чувствовать себя виноватой. Вот и сейчас на свидание опоздал он, а неправой окажусь я.

– Да, – ответил знакомый голос.

– Юрка! Позови Олега.

– Привет, Вилка, – ответил приятель, – как делишки? Слышал, Ленинид ремонт у соседей затеял?

– Об этом потом, где Куприн?

– Ушел.

– Когда?

– Ну, с полчаса.

– Куда?!

– С каким-то свидетелем ему потихоньку побалакать надо, не в конторе, извини, подробностей не знаю. Ты звякни около девяти, он тут ворох дел оставил и сказал Мишке, что еще вернется.

Я опустила трубку на рычаг и почувствовала, как по щекам побежали горячие капли. Люди в пропускном бюро посмотрели на меня с жалостью. Ну отчего может рыдать тут баба? Одна из женщин, ожидавших, пока освободится телефон, погладила меня по плечу и шепнула:

– Не реви. Все перемелется, мука будет. Вот менты поганые, никто так до слез не доведет, как эти сволочи.

Я выскользнула за дверь и попыталась остановить соленый поток. Никогда в жизни мне не было столь обидно, столь тоскливо и столь гадко. Менты поганые, волки позорные, и один из них мой бывший муж. Да, да, вы не ослышались, именно бывший, потому что жить с Куприным я больше не стану! Слезы полились еще сильней. Не найдя, как всегда, носовой платок, я стала утираться варежкой и поцарапала нос.

Ну скажите, зачем мне такой муж? Вернее, какая от него польза? Что я получила от семейной жизни? Материальное благополучие? Так я зарабатываю больше Олега. Приобрела друга? Тоже не получилось! Майора никогда нет дома, он появляется за полночь и мигом засыпает. Детей у нас нет, совместное существование просто бессмысленно. Да Куприн со мной не разговаривает, ограничиваясь короткими указаниями типа: «Рубашки надо погладить» или «Куриный суп надоел, свари борщ».

При этом сам Олег получил все прелести семейной жизни. Он возвращается в чисто убранные комнаты, ест вкусную, горячую еду, не думает ни о квартплате, ни о стирке… Здорово устроился!

Резко повернувшись, я, глотая слезы, пошла искать дом тридцать. Один раз в жизни попросила сходить со мной в театр, и вот, пожалуйста, уехал допрашивать свидетеля. Конечно, мне он потом наврет, что этот человек был в Москве проездом, всего на один час, поэтому Олегу и потребовалось срочно нестись на встречу. Но я-то знаю, что он просто забыл. Впрочем, на спектакль можно пойти и одной.

Внезапно слезы высохли, из души испарились отчаяние и обида, туда черной змеей вползла злость. Да, можно, но зачем тогда заводить мужа, если везде таскаешься одна? Из мазохизма, что ли? Из любви к грязным рубашкам и горам нечищеной картошки?

Чувствуя, как холод пробирается под куртку, я рванула по Петровке. Между прочим, Сеня купил Томочке шубку, а я все в куртенке, как подросток. Зимнее пальто старое… Сапоги ношу третий сезон. Нельзя сказать, что Олег очень обо мне заботится. Хотя на шубу я могу заработать сама. Но зачем тогда мне муж? Ну для чего он мне, а? Для секса? Только не смешите, Олег женат на работе!

Дойдя до нужного дома, я взяла себя в руки. Так, Виола Ленинидовна, с вами впервые в жизни случился приступ бабской истерики. Нечего капать соплями на тротуар и, заламывая руки, стонать: «Он меня не любит».

Да, не любит! И что? Сама такого выбрала. Видели глазки, что покупали, теперь ешьте, хоть повылазьте! Вот сейчас схожу на спектакль, успокоюсь, получу удовольствие, съем в буфете бутерброды, а потом вернусь домой, запихну вещи противного мужа в сумку и выставлю за дверь. Все, финита ля комедиа, развод и девичья фамилия. Впрочем, я никогда и не была Куприной, вот и хорошо, меньше мороки!

У театрального подъезда одиноко стоял крупный мужчина, держащий под мышкой коробочку шоколадных конфет. Внезапно на меня опять налетел приступ тоски: вот как других поджидают! На морозе, без шапки, да еще с ассорти!

Раздавив в душе вновь поднимающуюся истерику, я подошла ближе и увидела… Олега.

– Ну ты даешь, – улыбнулся муж, – в шесть же уговаривались! Прямо околел весь.

Я сначала лишилась дара речи, но потом пробормотала:

– Ты перепутал, в восемнадцать мы должны были встретиться возле твоей работы.

– Да нет, у театра.

– У проходной!!! И вообще, Юрка мне сообщил, будто ты к свидетелю поехал!

– Пошли внутрь, – он потащил меня к входу, – и что, я должен был, по-твоему, сказать: «Простите, я с женой в театр собрался»? Кто бы меня отпустил!

– Спектакль начинается после рабочего дня.

– Он у меня ненормирован.

Внезапно эта фраза Куприна заставила меня насторожиться. Она явно была очень важной, но я не успела понять, почему, так как Олег протянул мне коробку.

– На, это тебе.

Я уставилась на набор «Вдохновение».

– Мне?

– Ну да, угощайся, продавщица сказала, конфеты свежие.

– Ты купил мне сладости? Почему? Олег смущенно захихикал:

– Ну так просто. Понимаешь, сегодня понадобилось секретаршу одного начальника умаслить, вот я и приобрел для нее конфетки, а девочка за прилавком возьми да и скажи:

– Вот какие у других мужья заботливые бывают, а мой мне никогда ничего не принесет. Я и подумал, ну и дурак же! Чужой бабе купил, а Вилке-то! На, бери.

Слушай, а что это у тебя нос такой красный и глаза как щелки, ты не заболела часом?

– У меня аллергия, – пробормотала я, сжимая огромную коробку, – на пыльцу.

– Так ноябрь на улице?! – удивился Олег.

– В комнатах растения цветут, – вывернулась я, – была на работе, и сопли полились.

Мысль о том, что жена секунду назад истерически рыдала, никогда не придет Олегу в голову, поэтому он мигом переключился на другую тему.

– Эх жаль, в буфет не успеем, уже звонок.

Боясь опоздать, мы пошли в зал. Я прижимала к груди коробку конфет, в душе прочно поселилось раскаяние. Нет, какой у меня замечательный муж, лучше всех! Добрый, внимательный, убежал с работы, бросил дела, пошел в театр, купил конфеты… Мне следует быть заботливой, потому что он очень любит меня, исполняет любые капризы. Полная светлых чувств, я прислонилась к Олегу и шепнула:

– Ты самый хороший.

Куприн озадаченно вскинул брови:

– Признавайся, что натворила. Я обозлилась:

– Ничего!

– Почему тогда подлизываешься?

– И не думала даже.

– Да? А мне показалось…

Но тут в зале погас свет, и мы уставились на сцену.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *