Чудовище без красавицы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 9

Два года назад, забеременев в очередной раз, Аня приехала к Лене. Последнее время они не слишком часто встречались. Обе замужем, быт, работа…

И еще Анечке не слишком приятно было видеть роскошно отремонтированную и шикарно обставленную квартиру Федуловых, где по длинным коридорам гонял на детском электромобильчике Никитка. Нет, Лена всегда была приветлива, доставала из холодильника австрийские пирожные, а из бара французский коньяк… Но! Но просто очень тяжело оказывалось потом возвращаться к себе и ложиться спать на продавленную кровать за ширмой.

В тот раз Аня ехала к Лене не просто так. Выпив кофе, Анечка сказала:

– Я беременна.

– Опять аборт сделаешь? – вздохнула Лена.

– Нет, если ты поможешь, – ответила Анюта.

Лена улыбнулась:

– Я постараюсь, говори, что делать?

Анечка помешала ложкой вязкую кофейную гущу.

– Дай нам в долг двадцать пять тысяч.

Подруга отодвинула зеркало, открыла сейф и протянула Ане десять зеленых сотенных бумажек.

– Здесь чуть больше будет. Когда отдашь?

Аня подняла на Лену глаза:

– Ты не поняла. Нам нужно двадцать пять тысяч долларов.

Подруга спокойно закрыла сейф:

– Зачем тебе столько?

Анюта постаралась сдержать рвущуюся наружу тревогу:

– Квартиру купим. Сама знаешь, в каких мы условиях живем, пока в коммуналке сидим, нечего и думать о ребенке.

Лена покачала головой:

– Это слишком большая сумма, у меня такой нет. И потом, с чего ты отдавать будешь?

Аня промямлила:

– По частям вернем, заработаем.

Подруга перестала улыбаться:

– Нет, извини, таких денег у меня нет, хочешь, бери тысячу до лета.

– На фига мне одна тысяча, – вскипела Аня.

– Ладно, – мирно согласилась Федулова, снова открыла сейф и вернула на место купюры.

Анечка бросила взгляд внутрь железного ящика, увидела там стопки тугих пачек и сорвалась:

– Вот ты как! Сколько деньжищ! А мне дать не хочешь!

Лена очень спокойно заперла «кассу» и пояснила:

– Это не мои.

– А чьи? – злилась Аня.

– Павла.

– У вас разные кошельки? – не останавливалась Аня. – И не ври, ни за что не поверю. Я очень хорошо знаю, кто у вас в доме хозяин.

– Эти средства предназначены для бизнеса, – терпеливо продолжала Лена. – Считай, что их нет.

– Но они есть! – заорала Кленова. – Значит, ты меня снова толкаешь на аборт? Сама родила, а мне не даешь.

Лена сломала шариковую ручку, которую вертела в руках во время разговора, и довольно зло ответила:

– У тебя, Анна Федоровна, крышу ураганом снесло или сама отъехала? Что за чушь ты несешь? Если твой муж без конца делает тебе детей, то это его дело думать о том, как потом содержать ребенка. Почему мой Павел должен дарить вам квартиру?

– Я в долг прошу, – возразила Аня.

Лена отмахнулась:

– А то я не догадываюсь, что ты никогда их не вернешь! С каких доходов? Нет уж, тысячу я готова пожертвовать, но двадцать пять не могу. Кстати, я сама родила школьницей, а у Павла в кармане гуляла вошь на аркане, но об аборте мы даже и не думали, просто хотели ребенка. Ты же пять раз на стол ложилась, что-то я сомневаюсь, что о малыше мечтаешь. Если хотят наследника, то ничего не помешает.

Аня вскочила:

– А ты меня не поучай! Ишь нашлась самая умная! Жадничаешь просто, сидишь на мешке с деньгами… Значит, не дашь?

– Нет, – отрезала Лена. – Все, незачем больше на эту тему разговаривать!

Аня вспыхнула и кинулась к двери. Лена не стала останавливать бывшую одноклассницу. Больше они не встречались.

– Вот какая жадобина, – возмущалась Аня, – не захотела помочь!

Я молча смотрела на бабу. Парфенова номер два. Поставила лучшую подругу в идиотское положение, а потом на нее же и обиделась.

– С кем Лена еще дружила?

Аня хмыкнула:

– Ну, дружила! Громко сказано. Она как Никитку родила, только им и занималась. Бывали у нее, правда, Катька Виноградова и Машка Говорова. Они в одной группе учились. Но сама я к Ленке два года носа не казала, а она мне и не звонила, вот что деньги с людьми делают, разом калечат, почище трамвая.

Внезапно она залилась слезами.

– Телефоны Виноградовой и Говоровой у вас есть? – спросила я. Что-то в Лениной книжке не нашлось этих фамилий…

– Откуда? – всхлипнула Аня. – Я их только у Ленки встречала.

– В каком институте она училась?

– Московский областной архитектурно-художественный, – выдавила Аня. – На улице Комолова. Я там же училась, только Ленка – на отделении живописи, а меня не приняли, пришлось поступать на народные ремесла, в разных корпусах занимались.

И она вновь горько заплакала, то ли из жалости к себе, то ли из зависти к заклятой подруге.

Понимая, что говорить больше не о чем, я встала и пошла к двери.

– Погодите, – остановила меня Аня и ткнула пальцем в фигурку, – она правда просила передать ее мне?

Секунду я смотрела на оплывшую девицу, потом отчего-то ощутила острый укол жалости и ответила:

– Да, мне кажется, она любила вас.

Аня опустила голову на липкую клеенку и завыла, словно наемная кликуша. Я пошла на выход, спотыкаясь о тазы, велосипеды и поломанную мебель, выставленную жильцами в коридор.

В институт я явилась к двум. Дневные лекции закончились, и основная масса студентов разбежалась кто куда. Я прошла по чисто вымытому полу до двери с надписью «Учебная часть» и заглянула внутрь. Тощенькая девица в мешковатом, вытянутом свитере подняла голову от компьютера.

– Можно войти? – вежливо поинтересовалась я.

– Пожалуйста, – приветливо ответила девчонка.

– «Справочник для поступающих в вузы», – сказала я, усевшись перед ней.

– Что? – не поняла девочка.

– Ну, я редактор «Справочника для поступающих в вузы», Виола Тараканова.

– Очень приятно, Галина Киселева, – представилась девица. – Хотите кофе?

Получив кружку с «Нескафе», я тяжело вздохнула:

– К сожалению, в предыдущем издании допущено много ошибок, не хотелось бы их повторить. Сколько у вас факультетов?

Галочка принялась подробно перечислять. Я старательно записывала сведения на клочке бумаги. Когда поток информации иссяк, я вновь вздохнула:

– Ну спасибо. Да, кстати, мы еще выпускаем кучу всяких календарей, справочников, буклетов… Просто поток идет, поэтому частенько нанимаем художников, может, посоветуете кого, только, знаете…

– Что? – спросила Галя.

Я откровенно ухмыльнулась:

– Шеф у нас мужик со странностями, между нами говоря, совсем дурной… Можете догадаться, почему мы всегда в художниках нуждаемся?

– Нет, – ответила девица, – понятия не имею.

– Представляете, он берет на работу только девушек с именами Маша и Катя и лишь тех, кому от двадцати двух и до двадцати пяти. Как стукнет двадцать шесть, все, гонит на улицу. Ну не придурок ли?

– А начальство все с прибабахом, – Галя живо подхватила тему, – у нас тут один всех блондинок ненавидит. Девчонки накануне сессии массово перекрашиваются.

– Такая замечательная к нам женщина хотела наняться, – гнула я свое, – но… Лена, Федулова ее фамилия. Талантливая, умная, воспитанная! Не взял, кретин! Подавай ему Машу или Катю! Кстати, Федулова у вас училась, говорила мне, что на курсе у нее было полно девушек с такими именами. Может, взглянете, вдруг кто соблазнится. Наш идиот почти две тысячи баксов в месяц платит!

Худышка защелкала мышкой.

– Жаль, что вашему начальству имя Галина не по вкусу. А то я бы побежала за такие деньги куда угодно. Сама наш институт окончила, только устроиться живописцу ой как трудно! Вот, сижу тут за копейки, да и то боюсь, что выпрут. А в каком году Федулова окончила вуз?

Я произвела в уме простые расчеты.

– Поступала, наверно, в 1992-м, небось самой молодой оказалась, она школу экстерном окончила.

– Тут много таких, – ответила Галя и уставилась на экран. – Точно, Федулова Елена Игоревна, группа девять, мастерская профессора Зыкина Маврикия Маргиленовича.

– Как вы сказали? – удивилась я. – Зыкин Маврикий Маргиленович?

Галя засмеялась:

– Здоровское имечко, да? Сразу и не выговорить, жуть! И ведь злится, если кто путается. А что такого, коли язык сломать можно. Вон на кафедре рисунка работает Хабибуллин Модрузин Нудриддинович, и что? Сделали из него Михаила Николаевича, он не обижается, ясно же, нормальному человеку такое ни за какие пряники не выговорить. Кстати, Маши в этой группе не было, а Кати даже две. Виноградова с Куликовой…

– А есть их координаты?

– Конечно, – ответила Галя, – только сведения за 1997 год, они дипломы позащищали и ушли…

Я посидела еще минуть десять, жалуясь на мифическое начальство, потом убежала, сунув в сумочку бумажку с телефонами и адресами. Путь лежал в супермаркет «Победитель». Вы скорее всего встречали эти магазинчики с яркой сине-красной вывеской… Сейчас, когда продуктами не торгует только ленивый, хозяевам приходится пускаться на всяческие ухищрения, чтобы заманить покупателей. Вот в «Гаргантюа» сделали для посетителей бесплатные туалеты, в «Кругозоре» дают всем кофе, правда, отвратительный, растворимый, зато совершенно даром, а в «Победителе» поставили у касс телефонные аппараты – звони сколько душе угодно! Но есть маленький нюанс, все эти блага доступны лишь покупателям магазинов, не посетителям, которые вошли просто полюбопытствовать, а дорогим, любимым клиентам, оставившим в кассе денежки…

Войдя в «Победитель», я схватила с полки стаканчик самого дешевого йогурта и подошла к кассирше. Женщина мило улыбнулась:

– Четыре двадцать.

Я расплатилась, взяла чек и отправилась к кабинкам. Сидевшая возле них служительница мельком бросила взгляд на маленькую бумажку, где стояло «Спасибо за покупку», и ничего не сказала. Я вошла в будочку, села на стул и принялась терзать аппарат. У Кати Виноградовой отозвался дребезжащий мужской голос:

– Да!

– Можно Катю?

Человек помолчал, потом сдавленно поинтересовался:

– Какую?

– Виноградову, художницу, – спокойно уточнила я, совершенно не волнуясь.

Наверное, коммунальная квартира, или вообще телефон не домашний, а может, в семье просто несколько женщин, носящих такое отнюдь не редкое имя…

– Ее нет, – пояснил парень, кашляя.

– А когда позвонить лучше?

– Ее совсем нет, – заходился собеседник.

– Как совсем? – оторопела я. – Уехала? Куда? Надолго?

– Навсегда, – отозвался мужик.

Я окончательно растерялась:

– Что вы имеете в виду?

– Катя умерла.

– Как?! Когда?!

– Недавно, – снова закашлялся юноша. – Отчего?

Из трубки доносилось только хриплое дыхание.

– Простите, – наконец выдавили из себя на том конце провода, – а вы кто?

– Ее знакомая, Виола Тараканова, вот хотела Кате работу предложить, у нас на фирме художник требуется…

Вновь повисло молчание, потом парень спросил:

– А вам женщина нужна? Мужчина не подойдет?

– Ну, – протянула я, – смотря какой…

– Хороший, – быстро ответил юноша, – не сомневайтесь, не конфликтный, не пьющий…

– Это вы?

– Я.

– Простите, а кем вы приходитесь Кате?

– Мужем.

– А работы ваши посмотреть можно?

– Сколько угодно, – оживился юноша, – куда привезти?

Я глянула в бумажку. Волоколамское шоссе, дом два, корпус три…

– Если разрешите, я сама к вам заеду, буду в районе вашего дома около пяти…

– Конечно, конечно, – засуетился парень. – Кстати, меня Федором зовут, Федор Лузгин.

– Очень приятно, – ответила я.

Где-то без пятнадцати пять я вылезла из троллейбуса возле гигантской башни, на самом верху которой реяла вывеска «Гидропроект». Дом два оказался в нескольких шагах, корпус три устроился прямо за огромным серым домом.

Поеживаясь от ледяного ветра, я пошла искать нужный подъезд. Говорят, когда архитекторы прокладывали Ленинградский проспект, который возле здания «Гидропроекта» раздваивается на два шоссе – Волоколамское и Ленинградское, – они хотели сделать его «изломанным», чтобы ветер «гасился» о стены домов, но Сталину идея не пришлась по душе. Вождь народов просто положил на карту линейку и провел линию, сказав кратко:

– Сделаем так, товарищи!

Спорить с Иосифом Виссарионовичем, естественно, не решились. Руководство приняли к действию. Проспект прорубили по «чертежу» главного человека страны, и теперь здесь всегда дикий ветер, даже тогда, когда в остальных частях Москвы тишь да гладь, а сильней всего задувает как раз тут, в месте разделения проспекта.

Уж не знаю, правда или нет эта байка про градостроительные причуды Сталина, но если припомнить характер господина Джугашвили, то она сильно смахивает на подлинную историю. Хотя то же самое рассказывают про царя, строившего железную дорогу Санкт-Петербург – Москва.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *