Чудовище без красавицы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 11

– Явилась? – грозно спросил Аким, выходя в прихожую. – Ну, где шлялась?

Его корявый палец уперся в циферблат настенных часов.

– Без пятнадцати девять, пора программу «Время» смотреть!

– На работе была, – пояснила я, стаскивая вконец промокшие сапоги.

Тело почувствовало приятное домашнее тепло, нос уловил знакомый аромат: картошка! Жаль, что не каша, но тоже вкусно.

– Перед едой следует мыть руки, – зудел, как осенняя муха, свекор, – и, придя в квартиру, необходимо переодеться, виданное ли дело, идти к столу в уличных брюках…

Я вдохнула крепкий запах грязного тела, исходящий от Акима, и промолчала.

На кухне сидели все: Филя, Лерка и Томуська. Увидев меня, Тома подскочила:

– Садись, Вилка, сейчас положу…

– Что за дурацкое прозвище, – взвелся Аким, – вилка, ложка, нож… Еще кастрюлей назовите! Звать положено так, как родители крестили!

– Вы встречали в святцах имя Виола? – прищурилась Лерка. – И потом, вашего сыночка вообще Филей обзывают! Вот где кошмар. Так и хочется поинтересоваться, где Степашка с Хрюшей.

– Это кто же такие? – удивился Аким.

– Ваши дети не смотрели «Спокушки»? – удивилась Лерка.

– Не говори глупости, – ответила я, – передаче, кажется, лет двадцать, не больше…

– Да ну? – изумилась Лерка. – А мне кажется, «Спокушки» существуют с основания телевидения.

– Вы о чем? – строго поинтересовался Аким.

– Папа, – пояснил Филя, – на телевидении есть программа «Спокойной ночи, малыши», вот о ней и речь.

– Но они употребляли какое-то другое слово, – не успокаивался учитель.

– «Спокушки», – ответила Лера, – так все говорят, просто сокращение!

Аким Николаевич резко отодвинул от себя тарелку, прокашлялся, поднял указательный палец…

– Папа, – быстро начал ветеринар, – ты опоздаешь к новостям, пара минут всего осталась!

Педагог еще раз издал звук «кха, кха», и понеслось:

– Как словесник, человек, всю свою жизнь преподающий детям основы русского языка и литературы, я не могу смириться с тем, во что превратилась наша лексика. Вспомним времена Петра I. В те далекие годы…

У меня начало сводить скулы. Лерка возила вилкой в тарелке, Томка устало села на табуретку и уставилась немигающим взглядом в стол. Филя мрачно кивал головой, я наклеила на рожу улыбку и погрузилась в транс.

Надо отдать должное Акиму, он был опытным преподавателем и великолепно знал, что монотонные речи усыпляют. Поэтому примерно через каждые пять минут мужик делал паузу. Мы, обрадованные тем, что поток заезженных истин иссяк, просыпались и начинали воспринимать окружающий мир. Тут-то свекор и обрушивал на нас новую порцию сентенций.

– Совсем не осталось людей, которые умеют правильно произносить числительные! Ну-ка, – он ткнул пальцем в Лерку, – ну-ка быстренько скажи восемьсот шестьдесят девять в творительной падеже, ну…

Лерка напряглась:

– Восьмисот…

– Нет.

– Восьмиста…

– Нет.

– Восьмистами…

– Садись, два, – сообщил Аким.

– Ну при чем тут «Спокушки»! – взвилась Лерка.

– Дети должны смотреть развивающие программы десять минут в день, – отрезал педагог, – а не всякую дрянь! На телевидении совсем ум потеряли! Создали передачу про постельные дела, залезли, можно сказать, в кровать к гражданам, хорошо хоть поздно показывают! А люди! Такое про себя рассказывать. Вон одна заявила: мой супруг занимается мастурбацией! Стыд и позор, даже не покраснела!

– А, – обрадовалась Лерка, – вы тоже любите передачку «Про это» смотреть! Прикольная штука!

Аким Николаевич совсем пожелтел.

– Я никогда не смотрю подобные мерзопакости…

– Откуда вы тогда знаете, про что там говорят? – хихикнула Парфенова.

Но Акима оказалось не так просто сбить с толку.

– Мои дети, имею в виду и Олега тоже, выросли нормальными людьми, полезными членами общества, они не курят, не пьют, не заводят любовниц…

Я уставилась в тарелку. Между прочим, Олег курит, вот крепкие напитки не употребляет совсем, только пиво, и насчет любовниц правда. Куприн не бегает по бабам. Может, он любит меня, а может, времени нет на шашни… По моему глубокому убеждению, ловеласничают те, у кого слишком много досуга.

– А все потому, – гудел Аким, – что в раннем детстве они видели перед глазами положительный пример отца, а не стыдные передачки с голыми девками.

При этих словах Лерка разинула рот, чтобы достойно ответить старику, но в тот же миг из коридора раздался дикий грохот. Все полетели в прихожую. В Тамариной спальне заливалась нервным лаем Дюшка, не решавшаяся бросить новорожденных.

Взору открылась дивная картина. На полу, сжимая в руках отодранную от стены вешалку, сидел Олег. Муженек с головы до ног извалялся в грязи, плащ, брюки, портфель, даже кепочка были в черно-серых пятнах. Очки съехали у Куприна на кончик носа, шарф отчего-то свисал из кармана, а на ногах у него красовались чужие ботинки. Мой майор не носит белые вельветовые тапочки или, по крайней мере, не делает этого в начале ноября.

На пороге, держась за косяк, стоял Семен, надо признать, он выглядел еще хуже: слой грязи, покрывавший Сеню, оказался толще…

– Вы где были? – оторопело спросила Томуська. Сеня громко икнул, по коридору поплыл сильный запах перегара, и тут только до меня дошло наконец, что парни пьяны в лоскуты.

– Вы где были? – повторила Тома недоуменно. Сеня снова икнул и тихо сполз на порог. Голова его зацепилась за ручку, издатель в изнеможении закрыл глаза и громко захрапел. Олег, сохранивший какие-то рефлексы, сообщил из-под вешалки:

– В экс… в экстрем… в центре…

– В каком? – обозлилась я. – В каком центре можно так нажраться? В том, где изучают влияние водки на организм мужчины?

– Мы пили коньяк, дуся, – сообщил Олег, – дусин пусик хлебал коньюсик!

До сих пор алкоголики вызывали у меня только чувство глубочайшего отвращения, но отчего-то Сеня и Олег казались просто смешными. Да и какие они пьяницы! Наверное, в жизни каждого человека случается день, когда его укладывает на лопатки зеленый змий.

Олег попытался встать, потерпел неудачу и повторил:

– В центре, в центре экстремальной медицины.

– Это что ж за медицина такая? – изумился Филя, отделяя вешалку от Олега. – Первый раз слышу.

Но Куприн лег на пол и, пробормотав: «Меня завтра в семь разбудите», оглушительно захрапел.

Мы с Томуськой растерянно переглянулись. В такую ситуацию мы попали впервые. Впрочем, я, прожившая все детство с запойными хануриками, великолепно знала, что делать, и принялась раздавать указания:

– Начнем с Семена. Филя, бери его за руки, а мы за ноги, и потащили в спальню.

– Что за медицина странная, – продолжал бубнить ветеринар, пытаясь оторвать от пола тело Сени, весившее больше центнера.

Наши мужья люди корпулентные, и тот и другой с трудом влезают в шестьдесят четвертый размер костюма.

– Не надо нести, – приказала я, – лучше тащить. Держите ему голову.

– А как его на кровать уложить? – спросила Тома.

– Никак, на полу поспят, очень полезно, не будет остеохондроза, – рявкнула я, пиная Сеню. – Ну, раз, два, взяли.

– Что за медицина странная, – зудел Филя, – прямо интересно! Экстремальная! Это как?

– Так, – выпалила я, отпуская ногу Сени. – Очень просто. Это когда вместо скальпеля – столовый нож, взамен остальных инструментов – топор, а у изголовья медсестра с монтировкой!

– Зачем с монтировкой? – спросил туго соображающий Филя.

Я утерла рукавом пот.

– Когда велят давать простой наркоз, она бьет один раз, а ежели требуется глубокий, долбасит трижды. Хватит болтать, давай волоки его!

Но тут Сеня неожиданно сел и открыл глаза.

– Во, – обрадовалась Лерка, – сейчас сам поползет! Слышь, Сенька, давай по-пластунски в спальню, а то у нас руки не казенные!

Семен окинул нас мутным взглядом, глубоко вздохнул, раскрыл рот… Раздался отвратительный звук…

– Фу, – заорала Лерка, – да они ужинали гнилыми лягушками, ну и вонизм!

– Сейчас, сейчас уберу, – кинулась за ведром и тряпкой Томочка.

Парфенова надула хорошенькие губки и сказала хранившему мрачное молчание Акиму:

– Вот, любуйтесь, плоды вашего воспитания! Может, все-таки следовало разрешить Олегу хоть изредка смотреть «Спокушки»?

Аким Николаевич метнулся в комнату и с силой захлопнул дверь. Раздался грохот, это плохо закрепленная Филей вешалка опять упала на Олега.

Через час мы сумели справиться с ситуацией. Сеню устроили в спальне, на ковре, подсунув ему под голову подушку, Олега вкатили в нашу комнату… Коридор вымыли, вешалку прибили покрепче и, чувствуя неимоверную усталость, отправились пить чай на кухню. Аким Николаевич затаился в комнате. Я не утерпела и тихонечко заглянула в щелку. Свекор что-то писал, согнувшись над столом. Наверное, готовился произнести завтра обличительный монолог.

– Может, еще картошечки? – предложила Тома.

– Если не трудно, – попросил Филя, – упарился весь, и есть охота…

Парфенова вздернула ярко подведенные бровки. И тут из прихожей донеслось тихое, какое-то деликатное треньканье. Недоумевая, кто бы мог явиться в такой час, я распахнула дверь и увидела… пьяноватого папеньку, заискивающе улыбающегося.

– Вот, доча, проведать пришел.

Я чуть не треснула его по башке стоявшей в углу стремянкой. Мой папашка большую часть жизни провел по лагерям и зонам. Говорят, бывают удачливые воры, грабящие картинные галереи и банки… Но мой отец самый простецкий мазурик, в основном крал кошельки из карманов или уводил у раззяв-пассажиров багаж на вокзале. Но каждый раз его хватали за руки и волокли в милицию. В конце концов папашке надоело разбойничать, возраст уже не юношеский, да и зона здоровья не прибавляет. Потеряв все зубы, заработав язву, гипертонию и чесотку, Ленинид заявился ко мне и кинулся в ноги.

Нам пришлось его вымыть, вылечить и приодеть… Справедливости ради следует отметить, что жизнь на нарах надоела Лениниду до зубовного скрежета. В последней колонии, где он мотал срок, всех желающих обучали профессии столяра, специалиста по производству мебели. Вот папуля и начал применять полученные навыки на практике. Сначала переоборудовал и застеклил балкон, потом построил в прихожей шкаф. На этой стадии к нам заглянула соседка Наташка, та самая, которая наняла меня заниматься со своим сыном Темой… Шкафчик ей очень понравился, и она предложила Лениниду сделать такой же у нее дома, пообещав заплатить. Возведение гардероба завершилось свадьбой.

Наташка крепко прибрала к рукам папашку. Ленинид теперь работает в мастерской, перетягивает диваны, кресла, стулья. Кстати, очень неплохо зарабатывает. Пить он бросил. Пару раз пытался развязать, но Наталья у нас баба суровая, общим весом за сто кило, впрочем, и рост у нее впечатляющий – все метр восемьдесят будут. Щупленькому Лениниду без шансов справиться с супругой, ежели та впадает в раж.

Наталья просто отколошматила муженька, применяя при экзекуции самые простые подручные средства: скалку и доску для разделки рыбы…

– Чего тебе надо? – спросила я.

Папенька икнул.

– Напился? – озверела я.

– Ну доча, – залебезил Ленинид, – раз в год и случилось, нечаянно.

– Здравствуй, Ленинид, – высунулась из кухни Тома, – хочешь картошечки?

– Он уходит, – железным тоном сообщила я.

– Уже? Так быстро? – изумилась подруга.

– Ну доча, – ныл папашка, – пусти, только на одну ночку, сама знаешь, убьет Наташка, если запах учует!

– Ночуй там, где пил, – отрезала я.

– Так с мужиками принял, чуток совсем, и по полбутылки не получилось…

– Ступай себе, – велела я, – значит, к жене на пьяную голову нельзя, а ко мне можно?

– Ну не на улицу же, – взмолился папахен, – будь человеком! С моей биографией никак нельзя в легавку попадать… Живо арестуют и…

– Входи, – вздохнула я, – только тихо, на цыпочках, идешь и ложишься в углу, в гостиной, на пол. Раскладушки нет. Подушку возьми с моей кровати, плед с дивана в гостиной.

– Хорошо, хорошо, – забормотал папулька, стаскивая ботинки, – не беспокойся, я привыкший, могу просто так лечь, без всего, мне бы только Наташка не узнала, убьет, ей-богу, убьет, не пожалеет! – Давай двигай, – пихнула я его в спину, – но чтобы тихо, а утром умотаешь!

Я вернулась на кухню и сообщила:

– Отец пришел, переночевать попросился, у них дома полы лаком покрыли.

Никто не усмотрел в этой ситуации ничего особенного. Филя продолжал жевать картошку, Лерка завела длинный рассказ о том, какую шубу следует покупать в этом сезоне.

– Обязательно длинную, мех щипаный, а еще лучше вязаную…

– Разве шубу можно связать? – удивился Филя. – Мех, он ведь как пластина.

– Темнота, – усмехнулась Парфенова, – жуткая, черная, дремучая темнотища! На последнем меховом аукционе Алла Борисовна Пугачева приобрела манто, связанное из бобра…

– Но мех-то снимают большим куском, – настаивал Филя.

– Потом режут и вяжут!

– Зачем?

– О боже! – закатила глаза Лера. – Деревня…

Дзынь, дзынь – донеслось из прихожей.

– Сиди, – сказала Тома и побежала к двери.

Я тупо глядела в чашку. Отличный денек выдался, в каждой комнате по пьяному мужику, злобно затаившийся Аким, наглая Парфенова и простой, как веник, Филя.

Кого еще прибило к нашему берегу?

В кухню, смущенно улыбаясь, вошел Юра:

– Вот, ребята, пригрейте на денек-другой!

– Опять Лелька выгнала! – всплеснула я руками.

Юрке было стыдно признаться при посторонних, что его жена временами превращается в жуткую мегеру, поэтому он быстро сказал:

– Нет, нет, что за ерунда тебе в голову приходит, зачем Лельке меня прогонять!

«А почему она всегда это проделывает?» – хотела было я заявить в ответ, но перехватила умоляющий взгляд приятеля и промолчала. В конце концов, ни Парфеновой, ни Филе незачем знать подробности супружеских передряг Юрасика.

– Просто у нас полы лаком покрыли, спать невозможно! – сообщил майор.

Лерка хихикнула:

– Надо же, какое странное совпадение! Только что явился Вилкин папаша, у него тоже половая проблема. Вы случайно не в одной квартире проживаете?

– Нет, – спокойно ответил Юрка, – правда, соседствуем по подъезду.

Парфенова зевнула:

– Как хотите, а я спать пошла!

Филя тоже поднялся:

– Спокойной ночи, пойду умоюсь, а потом постелю себе у балкончика.

Оставшись с приятелем вдвоем, я поинтересовалась:

– Ну и что на этот раз?

– Да глупость вышла, – забормотал Юрасик, – Ленку Комосову провожали в декрет, чаек устроили… А мне от имени отдела поручили подарок отдать, коляску мы ей купили, шесть тысяч как одну копеечку выложили… Ленка, конечно, обрадовалась, ну и чмокнула меня в плечо…

– Ага, понятно, Лелька углядела след от помады, и понеслось!

Юра молча кивнул.

– Ладно, – милостиво разрешила я, – ступай в гостиную, там, правда, Ленинид дрыхнет, думаю, не поссоритесь, но уж, прости, раскладушки нет. Ее Филя сломал, а диван там сам знаешь какой, по мне, так лучше на полу лечь, на ковре. Подушку и одеяло дам.

– Ну и ладушки, – повеселел Юрка.

Я пошла к себе в спальню и под раскаты громового храпа Олега вытащила из шкафа одеяло. Может, тоже устроиться в гостиной? Под такую «музыку» спать невозможно.

Обхватив одеяло двумя руками, я потащилась по коридору, чувствуя жуткую усталость. Но не успела добрести до нужной двери, как звонок вновь ожил. Чья-то нахальная рука жала на кнопку, совершенно не смущаясь, что часы показывали два ночи. Припомнив всю ненормативную лексику, я, посмотрев в глазок, обнаружила на лестничной клетке мужа Парфеновой – Витьку, отчего-то держащего в руке махровое полотенце.

– Тебе чего? – спросила я, распахивая дверь. – На часы смотрел? Совсем с ума сошел? Олегу в семь вставать.

Витька молча отодвинул меня и вошел в прихожую, его лицо покрывали крупные капли пота, что, учитывая холодную, просто ледяную погоду, казалось странным.

– Где Лерка? – просвистел он. – Где моя жена?

– Спит, – обозлилась я.

– Где?

– В комнате, естественно.

– С кем?

Я повертела пальцем у виска:

– Витек, у тебя совсем с мозгами плохо? Одна, конечно.

– А ну отойди, – толкнул меня Витька.

Широким шагом, не снимая ни ботинок, ни куртки, он пошел по коридору, распахнул дверь в Томуськину спальню и заорал:

– Вставай, Лерка, смерть твоя на пороге!

Храп, разносившийся крещендо по всем помещениям, внезапно стих.

– Что случилось? – совершенно разумным, трезвым голосом спросил Семен. – Вилка, ты?

– Виктор, уйди оттуда, – велела я, – и вообще, какого черта ты носишься по нашей квартире?

– Лучше молчи, бандерша, – ответил Витек и начал заглядывать в остальные комнаты.

– Почему бандерша? – удивилась я.

– Ну, мамка, – хрюкнул Витька, – как же еще назвать тетку, которая содержит на дому публичный дом!

Я не успела даже обозлиться на оскорбление, как он распахнул дверь в спальню, где мирно, на двух матрацах спала ничего не подозревающая Лерка, и заорал:

– А, сука, попалась! Думала, шито-крыто все! С любовничком тут устроилась!

Вспыхнул свет. Парфенова оторвала от подушки голову и простонала:

– О боже, ну что еще! Дайте спать!

– Спать ей захотелось! – заорал Витька и сдернул с Лерки одеяло.

Та взвизгнула и заверещала:

– Охренел совсем, козел?! Может, еще и маменьку свою сюда притащил! Убери лапы, не у себя дома! Скажи ему, Вилка!

– Где он! Говори! – бушевал Витька.

– Кто? – вопила Лерка. – Кто?

– Он, – наседал на нее муж, – он – твой любовник! А ну живо колись, с кем тут времечко сладко проводишь, сучара!

– Да пошел ты, – заорала Парфенова так, что в буфете звякнули рюмки, – вместе со своей мамашей придурочной и с бабкой идиотской!..

В этот момент в дальнем углу комнаты что-то зашевелилось.

– Ага, – подскочил Витька, – вон он, попался…

В коридор выползли все: Филя в чудовищной пижаме цвета детской неожиданности, Томуська в ночной сорочке, плохо соображающий и все время хватающийся за голову Сеня, Юрка в темно-синих трусах… Позади всех маячил Олег. Похоже, что хмель отпустил и его.

– Вот он, – ликовал Витька, – вон…

– Да это Ленинид, – обозлилась я, – перепутал комнаты и вместо гостиной устроился у Лерки.

Папаша, растерянно моргая, смотрел на присутствующих. Витька подался к нему, бросил на пол полотенце, в которое кутал руку, и я увидела огромный, страшный пистолет.

– Эй, эй, парень, – замахал руками папулька, – ты чего… Эй, положи пушку-то!

– Прощайся с жизнью, сволочь, – просипел Витька, вскинул руку, но тут на него с двух сторон кинулись Юрка и Олег, мигом применившие профессиональные навыки. Они враз скрутили нападавшего. Олег выхватил у него пистолет и сурово поинтересовался:

– Где взял?

– Купил.

– Разрешение есть?

– …тебе, а не разрешение, – выпалил Витька.

– Зачем тебе оружие? – поинтересовался Юрка.

– Она мне всю жизнь сломала, – зарыдал тот, – а теперь еще и изменять начала…

– Идиот, – зашипела Лерка, – кретин.

– Убью, – взревел Витя.

– А ну всем молчать, – гаркнул Семен, – ведите этого боевика на кухню, вы, девчонки, ложитесь, а мы сейчас с ним побеседуем!

Не в силах спорить, я рухнула в кровать, слыша, как за стеной бубнят мужские голоса. Потом наступила тишина, Олег вернулся и лег, через секунду раздался храп. Я пнула супруга ногой, звук изменил тональность. Мои глаза блаженно закрылись. Слава богу, безумный вечер, вернее, ночь, закончилась.

– А-а-а-а! – понеслось из спальни Тамары. – А-а-а-а, спасите!!!

Орал Сеня. Испугавшись почти до обморока, я скатилась с кровати и, столкнувшись у двери с Олегом, полетела в комнату подруги. Никогда еще на моей памяти Семен не издавал подобных звуков…

Очевидно, ужас обуял всех присутствующих, потому что по коридору летел Филя в практичной байковой пижаме, Юрка в трусах, Лерка в роскошной ночнушке, Ленинид, полностью одетый, и Витька, правда, без пистолета. Мы вскочили в спальню к Тамаре. Сеня стоял на кровати и орал.

– А-а-а-а!

– Что случилось? – выдохнули все.

– Там, – проговорил мужик, тыча пальцем в угол, – там крысы, целая стая, много, серые, вон ползут…

Присутствующие уставились на ковер.

– Это не крысы, – устало сказала я, – а щенки. Дюшка вчера родила, мы их в коробке устроили, не знаю, как они из нее выбрались…

Сеня слез с кровати.

– Ой, и правда щеночки, а почему мне не сказали?

– Дурдом, – констатировала Парфенова, – жилище безумного кролика, где Тамарка?

– В туалет вышла, – буркнул Сеня, – так почему мне про собачат не сказали?

– Потому что вчера вы не ночевали дома, а сегодня явились никакие, – пояснила я, – не мужики, а кегли. И вообще, хватит! Все! Разошлись по местам! Полный порядок! Лерка не изменяет мужу, крыс нет!

Народ разбежался по комнатам. Я снова плюхнулась в койку. Господи, как хорошо, что Аким пьет какое-то убойное снотворное. Надо завтра спросить у него название лекарства, здорово-то как! Слопал на ночь таблеточку, а дальше все равно, что происходит в этом доме: потоп, пожар, взрыв или роды.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *