Чудовище без красавицы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 14

Схема бизнеса была проста, как все гениальное. Многие великие художники, готовясь создать ту или иную картину, делают эскизы, иногда пишут несколько вариантов полотна. Например, известная акварель Кустодиева «Анархия и революция» существует аж в четырех видах. Причем это не чье-то копирование, а авторское. Революция, изображенная в виде женщины легкого поведения, одета на картинах по-разному… Кроме того, часть полотен великих мастеров попросту утеряна, потому что живописцы, обычно не признанные при жизни, без всякого почтения относились к своим картинам. Ван Гог подарил одно полотно хозяйке гостиницы, которой задолжал крупную сумму, а другое доктору, лечившему его от душевной болезни. Кстати, и врач, и трактирщица недоуменно пожали плечами да убрали подарки на чердак. И только в наши дни их потомки обнаружили картины, продав которые стали не просто обеспеченными, а богатыми людьми… Впрочем, подобные открытия не редкость, и мир просто не знает обо всех. Некоторые люди, найдя в дедушкином сундуке натюрморт, выходили на связь с коллекционерами и потихоньку продавали шедевр человеку, который не желал, чтобы на его сокровище любовались чужие глаза.

Вот Машка Говорова и учла все вышеизложенное. Свою первую подделку они, недолго сомневаясь, приписали не кому-нибудь, а Гойе. Ленка Федулова, на редкость талантливая рисовальщица, вдохновенно создала офорт «До самой смерти», слегка изменив изображение старухи, сидящей у зеркала.

Только спустя некоторое время до Машки дошло, какого дурака они сваляли. Мало того, что взяли известнейшую вещь, так еще и сделали «вариацию» на самой обычной бумаге, правда, старательно «состарив» изображение. Если помните, то почти все полотна прошлого покрывает мельчайшая паутинка трещин, называемая по-научному «кракелюры», карандаш тускнеет, бумага блекнет. Есть специальные методики, позволяющие «ускорить» данный процесс, от технологически сложных до элементарных, когда покрытый специальным лаком холст просто помещают в обычную духовку и «пекут» при определенной температуре.

Короче говоря, «Гойя» не выдержал бы и элементарной проверки, но покупатель, по счастью, попался редкой лоховатости. Молодой парень, чуть старше Машки, бывший браток, ушедший в легальный бизнес и желавший жить красиво. Говорова тряслась потом несколько месяцев, ожидая, что к ней в салон ворвутся бритоголовые мальчики, но все обошлось.

Наученная горьким опытом, Машка стала действовать по-иному. Во-первых, они перестали предлагать мастеров первой десятки, сосредоточились на не слишком известных широкой публике, но тем не менее дорогих Жерико, Коровине, Малявине. И вообще, занялись только XIX веком. Маша доставала в провинциальных музеях полотна, датированные 18… каким-то годом. Не секрет, что во всех запасниках хранятся картины и рисунки, непонятно как туда попавшие и никогда не выставляемые в основной экспозиции. Музейщики и рады бы избавиться от балласта, но не знают как, и тут появлялась Маша, забиравшая полотна с косорукими фигурами и безжизненными пейзажами якобы для выставки. По ужасной случайности в подъезде ее «грабили»… Говорова выплачивала музеям копеечную страховку, и все были счастливы.

Затем картина «смывалась», и в руках «синдиката» оставался холст, самый натуральный холст, который даже суперэксперт вынужден будет признать подлинным. Особым образом, используя куриные яйца, готовили краски, затем «старили» полотно, частенько помещая его в старую раму из дерева, добытую все той же предприимчивой Говоровой… И только в конце, имея совсем готовый «пирожок», искали клиентов.

Дело процветало, принося невероятный доход. Как-то раз один из клиентов, заподозрив нехорошее, отнес полученную от девчонок подделку в Третьяковку. Представьте себе изумление девиц, когда они узнали, что экспертиза признала их работу… подлинником…

Говорова, разом смекнувшая, что к чему, «прикормила» тетку, оценивавшую картину, взяла ее в салон на внештатную работу, стала хорошо платить… И с тех пор все клиенты отправлялись к Руфине Михайловне…

Сколько времени девицы штамповали «Рокотовых» и «Коровиных», Илья не знал. Его позвали в бизнес лишь из-за того, что самая активная «живописица» Женя Бармина внезапно скончалась.

– Когда? – быстро спросила я.

– Два года прошло, – ответил Илья. – В январе умерла.

– От чего?

Илюша пожал плечами:

– Говорили, сердце схватило, и все, каюк. Я не слишком расспрашивал, радовался очень, что в долю взяли. Ленка Федулова и Катя Виноградова тоже отлично писали, только медленно, а я мигом, глазом моргнуть не успеете – готово! Я сначала-то ничего дурного не подумал, ведь молодые тоже мрут как мухи… Потом только плохое заподозрил. Сами рассудите: Катька в машине отравилась…

– Она была пьяная!

– Ха! – выкрикнул Илья. – Враки! И не пила Катерина совсем, даже на Новый год рюмашку одну опрокинула, и уж совсем бы она не села за руль, напившись, невозможное дело, поверьте. Я еще, правда, сомневался, может, и впрямь глупая смерть, но уж когда Ленку застрелили… Все, каюк, ясное дело, Машка постаралась, теперь до меня доберется…

– Да зачем Говоровой уничтожать подруг, если у них был такой замечательный, дающий стабильный доход бизнес? Это просто глупо!

Илюша прищурился:

– Не-а, все понятно. Деньжищи знаете какие загребали? Я за полгода квартиру в центре купил, машину, одежду, да и на питании не экономил.

Я вздохнула, судя по банкам детских консервов и бутылкам, разбросанным по всей квартире, Илья в основном не экономил на выпивке…

– Ленка в шикарной хате жила, – продолжал Илюша, – одевалась, машина, брюлики, то да се…

– У нее муж-бизнесмен, – напомнила я.

Илья захохотал:

– Ой, не могу, горькие слезы, он мармеладом торговал. Грубоватый такой парень, совершенно не интеллигентный, ну что в нем Федулова нашла? Ей-богу, не понимаю! Только супружник ее много не имел, Ленка воз волокла.

– Но она все говорила, что добытчик Павел…

Илюша вновь засмеялся:

– Естественно. Иначе вопросы возникнут, откуда у них денежки, а? А так всем понятно: муж-торгаш, миллионами ворочает. Между прочим, я тоже всем лапшу на уши вешал, будто квартирка от тетки-москвички в наследство досталась, а машину родители подарили, да и Катька Виноградова брехала, что имеет любовника, богатого и крутого, такого крутого, что и на тусовку привести нельзя, депутат, из тех, кто каждый день маячит в телевизоре. Ну и к ней тоже ни у кого вопросов не возникало. Коли баба за счет мужика живет – это обычное дело, ничего удивительного.

– А Говорова что придумала? – поинтересовалась я.

– Так об этом и речь, – всплеснул руками мой информатор, – ничего!

– Почему?

– Она деньги не тратила, в кубышку складывала. Как жила в коммуналке, так и осталась, шмотки у нее – без слез не взглянешь, и на метро ездит. Значит, пока мы, дурачки, денежки в разные места рассовывали, хитрая Машка заначку делала, копила, как умный крот, понимала, долго бизнес не просуществует, сколь веревочке ни виться, а конец не за горами. Вот и решила от всех избавиться, одним махом!

– Да зачем?

– Господи, – воскликнул Илюша, – за границу уедет, небось баксы давным-давно там, а свидетелей – вон! Мертвые молчат. Мы-то идиоты, а Говорова умная, хитрая, чистый кардинал Ришелье, все на десять шагов вперед просчитывает.

Он замолчал и принялся вертеть в руках солонку.

– Ладно, – сказала я, – хорошо, молодец.

– Вы ее арестуете?

– Обязательно.

– А меня?

Я посмотрела в его мальчишеское лицо, еще не успевшее превратиться в морду алкоголика:

– Слушай меня внимательно.

Илюша разинул рот.

– Уж не знаю, Говорова ли тут виновата, но кто-то явно старается истребить членов «синдиката». У тебя ведь деньги есть?

Илья кивнул.

– Прямо сейчас собери необходимые шмотки и убирайся отсюда.

– Куда?

– Ну не знаю… Куда подальше, чтобы убийцы не нашли. Родители не подходят, любимая девушка тоже, там живо найдут. Вот что, купи «Из рук в руки» и сними квартиру, заляг на дно, затаись, за продуктами не ходи.

– С голоду помру…

– Служба такая есть, 77, позвонишь по телефону, сами привезут все – от туалетной бумаги до крабов. И вообще, олух царя небесного, ты о чем думаешь? Речь идет о твоей жизни.

– А я думал, у вас квартиры специальные есть и программа по охране особо важных свидетелей, – пробормотал Илья.

– Это ты американских сериалов насмотрелся…

– Но вот так все бросить, – заныл Илюшка, лихорадочно оглядывая кухню, – прямо сразу… Да и в машину не многое влезет…

– Забудь про автомобиль, – гаркнула я, – минимум вещей, деньги и документы!

– Музыкальный центр…

Я поднялась с табурета:

– Все, кончай базар, чтобы через час испарился. После того как я уйду, двери никому не открывай, знакомый, незнакомый, слесарь, участковый, усек?

Илья кивнул.

– Тогда прощай, дружок, будь осторожен, глядишь, все и утрясется!

Мальчишка прошептал:

– Дайте мне номер вашего сотового!

– Это государственная тайна, – мигом нашлась я, ну не говорить же дурачку, что у меня нет мобильного.

Хорош агент ФСБ – ни пейджера, ни телефона, ни пистолета…

– Как же так, – зашептал Илья, – а если мне угрожать начнут, даже помощи попросить не у кого. Так нечестно, я вам все рассказал, а вы…

Мне стало жаль глупого ребенка, впутавшегося в серьезные взрослые игры.

– Пиши, 792… Имей в виду, используешь номер только в самом крайнем случае. Трубку снимет мужчина, Олег Михайлович Куприн. Скажешь, что телефончик дала Виола, он всенепременно поможет.

Илья кивнул.

– Но только в самом крайнем случае, – повторила я, – когда поймешь, что другого выхода нет, усек?

Илюша спрятал бумажку в карман. Я пошла к двери…

На улице мела поземка, прохожие неслись скачками, стараясь как можно быстрее добраться до теплого помещения. Я надвинула капюшон на лоб и полетела к метро. Черт-те что творится. Опять переставили стрелки часов. Сейчас всего лишь семь, а перед глазами непроглядная темень, черная-черная ночь.

Домчавшись до метро, я рухнула на скамейку и перевела дух. «Арт-Мо» работает допоздна, можно прямо сейчас поехать к предприимчивой Маше Говоровой и устроить той варфоломеевскую ночь. Но лучше позже, потому что милейшая, приветливейшая, улыбчивая Машенька и есть тот самый человек, который мне нужен. Сдается мне, что Говорова, во-первых, великолепно знает, кто убил Лену… Правда, весть о нападении на Никиту ее удивила… Во-вторых, Машенька в курсе того, кто взял деньги… Поэтому, прежде чем идти на встречу, надо как следует подумать, чтобы не напортачить… Да и устала я изрядно и опять же не ела, нет, решено, еду домой.

Входная дверь не желала отворяться, подергав за ручку, я позвонила. Они что, закрылись на щеколду? С чего бы это? Послышались торопливые шаги, потом грохот… Наконец дверь открылась.

– Извини, пожалуйста, – сказал Филя, – я кровать к двери случайно прислонил.

Я уставилась на нечто ярко-розовое, похожее на гигантский сандвич из поролона и железок.

– Это что?

– Раскладушечка, – пояснил ветеринар, – по-моему, симпатичная, смотри, мало места занимает, компактная, а мой вес запросто выдержит. Неудобно получается, приехал, поломал все, и привет. Вот теперь порядок, уеду, останется хорошая память.

Я улыбнулась:

– Спасибо, Филечка, нам раскладушка пригодится, только унеси ее сразу на кухню.

Парень легко подхватил «сандвич». Я пошла за ним, стараясь угадать, что Томуська придумала на ужин. У нас с подругой давний уговор: она готовит, я хожу за продуктами. Но в последние дни я завертелась и ни разу не заглянула в магазин, небось холодильник зияет пустотой…

Но стол поразил изобилием. Рассыпчатая, ароматная картошечка исходила паром, к ней предлагалась жирная каспийская селедочка, посыпанная колечками красного лука, сливочное масло, укроп, «Докторская» колбаска, нежно-розовая, потрясающе аппетитная, соленые огурцы, капуста и маринованные помидоры. Здесь же стояла запотевшая бутылка пива «Бочкарев».

– Откуда яства? – удивилась я. – Кто приволок скатерть-самобранку? Честно говоря, я думала, сегодня будем, как Буратино, жевать три корочки черного хлеба…

Томуська улыбнулась:

– Я хотела сама пойти на рынок, но Аким Николаевич не позволил. Сбегал и еды приволок, да как хорошо все выбрал: капуста хрустит, огурчики крепкие, селедка – объедение, да и картошка выше всяких похвал. Одного не пойму, отчего ты покупаешь такую красивую, розовую, а она по вкусу словно калоша… Аким Николаевич же принес страшненькую, мелкую, а вкусная…

Свекор поднял вверх палец:

– Покупка продуктов не женское дело. К слову сказать, любой мало-мальски образованный мужчина в курсе: хочешь иметь здоровую супругу, не утомляй ее, а таскание сумок, набитых корнеплодами, противоречит слабой дамской конституции и нежной физиологии. Нет, все надо делать по правилам. Муж выполняет тяжелую физическую работу, жена готовит и присматривает за детьми.

Я уставилась на свекра. Надо же, в нем есть и положительные стороны. Лично мне нравится идея по поводу доставки харча с оптушки, но – маленькая деталь – ни Олега, ни Семена никогда нет дома…

– Всем привет, – радостно возвестил Олег, входя в кухню.

– Добрый вечер, сынок, – торжественно ответил свекор. – А что у тебя в руках?

– Раскладушка, – весело сообщил Куприн, – вот, специально сегодня пораньше выбрался, чтобы купить, а то неудобно как-то, Филя на полу спит, еще простудится!

Лерка ухмыльнулась:

– А Филечка уже сам себе кроватку приобрел, вон стоит, розовенькая, такая веселенькая…

Олег посмотрел в сторону стены, где приютился «сандвич», и вздохнул:

– Ну ладно, две так две, у нас часто гости бывают, пригодится.

– Картошечки хочешь? – предложила Тома.

– С селедочкой, – уточнил Олег, – эх, жаль, пивка не купил!

Филипп встал и вытащил из холодильника еще одну бутылочку «Бочкарева».

– Ну, я так и думал, что ты тоже пивко уважаешь!

Братья посмотрели друг на друга и улыбнулись. Я невольно рассмеялась. Однако гости не такие уж и противные.

– Вот здорово, – громко произнес Семен, входя на кухню, – все думаю, давно не собирались! О, пивко, селедочка, класс! Быстренько мне налейте и всего положите: капустки, огурчиков… Кстати, я тоже кое-чего принес, сейчас…

Он исчез в коридоре. Томочка наполняла тарелку мужа, Лерка осторожно откусила кусок колбасы и изрекла:

– Сплошной холестерин.

Аким поднял палец:

– Неверное замечание. Холестерин бывает разный, без него невозможны многие процессы в организме, и всякий…

Лерка скорчила гримасу:

– Ну только без лекций, хорошо? Мы тут все с высшим образованием.

– У меня только десятилетка, – сказала я.

– И у меня, – подхватила Тома.

– Во, любуйтесь, – произнес Сеня, втаскивая в кухню раскладушку. – Нехорошо как-то, Филя на полу спит…

Олег захохотал:

– Во здорово! Ставь у стены, вон там, где холодильник.

Сеня уставился на две раскладушки и спросил:

– Это что?

– Складные кровати, – сообщила я, – отличная вещь.

Дверной звонок ожил. Сеня пошел в прихожую.

– Входи, Ленинид, – донеслось из коридора, – как раз вовремя прибыл, селедочка у нас с картошечкой, пивко стынет. А это что, ой, не могу, сейчас скончаюсь, ой, держите меня…

Я выглянула в коридор. У вешалки топтался папенька, держа перед собой раскладушку с ярко-зеленым матрасом.

– Ну и чего смешного? – бубнил он. – Койки складной не видел? На, доча, владей! Вот специально забежал, принес подарочек, обещал ведь вчера сюрприз. Зарплату мне сегодня дали… Ну как же дом без такой штуки, на полу же людям холодно! Ладно я, ко всему привыкший, а остальные?

Сеня продолжал давиться от хохота.

– Заноси ее в кухню, – велела я.

Появление четвертой раскладушки вызвало бурю смеха.

– Отлично, – одобрила Лерка, – теперь вы можете сдавать желающим угол, просто обогатитесь! Почти на каждой палатке висит объявление: «Ищу комнату».

– Здорово как, – сообщила видящая всегда и во всем только хорошее Томуська, – матрасы разного цвета – розовенький, голубой, желтый и зеленый…

– Одного колера лучше, – заметила Лерка, – можно вместе сдвинуть, и клево выйдет, а так в глазах рябит…

Др-р-р – прозвучало от входа.

– Это кто? – удивился Аким Николаевич. – У вас не дом, а шалман!

– Не выражайтесь, – нахмурился Ленинид, – тут женщины.

– Шалман, или вертеп вполне цензурное слово, – ответил свекор, – литературное, употребляемое классиками, такими, как Чехов, Гоголь и Куприн.

– Уж не знаю, как там у писателей заведено, – хмыкнул Ленинид, – но у нас на зоне от смотрящего можно было по сусалам огрести за подобные высказывания.

– Не понимаю, – протянул Аким, – на какой зоне?

– Обычной, – пожал плечами Ленинид, отправляя в рот кусочек жирной, нежной селедки, – УУ2467/8…

– Вы отбывали срок? – ошеломленно поинтересовался Аким.

– Пять раз, – бормотнул папашка, подвигая к себе картошку.

Аким Николаевич сначала поднял палец вверх, потом упер его в меня и, голосом, полным скорби, словно герой греческой трагедии, провещал:

– Вы отец Виолы?

– Точно, – кивнул Ленинид, – мое единокровное, любимое дитятко, папочкой выпестованное, а что? Отличная доча вышла!

Аким распрямил плечи:

– Боже, мой сын женат на дочери уголовника! Какой жуткий мезальянс!

Ленинид бросил вилку:

– Слышь, дядька, хватит ругаться, сказал же тебе, держи язык за зубами. И вообще, ты тут в гостях!

– Я у своего сына, – возразил Аким, – следовательно, являюсь хозяином этого дома, все молчат, когда старший разговаривает!

– А я у своей дочи, – отрезал папенька, ловко открывая вилкой бутылку пива, – кстати, о том, что у Олега есть отец, никто и не знал! В первый раз встретились! А я, между прочим, тут диван перетянул, шкафы построил, стол подлатал, да и раз в неделю непременно зайду и поинтересуюсь, не надо ли чего. Так что заткнись, козел.

Аким Николаевич встал и заявил:

– Тут останется кто-нибудь один, либо я, либо он, решайте!

– Конечно, он, – хором ответили я, Томуська, Семен и Лерка. По счастью, Олег, отправившийся открывать дверь, не присутствовал при скандале.

– Хорошо, – пригрозил Аким, – я ведь и впрямь уйду! Филя, собирайся!

Неожиданно ветеринар, всегда беспрекословно подчинявшийся папеньке, ответил:

– Куда?

– Поедем на вокзал, раз вон гонят.

– Нет, – пробормотал Филя, – мне и тут хорошо, да и за собакой ихней приглядеть надо, вдруг мастит начнется.

Я закусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. У несчастной Дюшки двенадцать щенков, терзающих мать в три смены. Мастит случается при застое молока, а тут дюжина жадных ртов, работающих словно пылесосы… Несчастная Дюшка к вечеру похожа на сдувшийся воздушный шарик. Томочка разводит специальную смесь и подкармливает прожорливую ораву, давая несчастной мамаше хоть чуть-чуть отдохнуть. Еще хорошо, что наша кошка Клепа живо принимает участие в воспитании щенят. Их же надо всех облизать! У Дюшки на восьмом ребенке заканчивается слюна, и она валится набок, оставив четверых «необработанными». Тут-то и принимается за дело Клепа. Она залезает в ящик к собачатам и принимается мыть тех, до кого у матери не дошли руки, вернее, язык. Так что мастит, от которого Филя собрался спасать Дюшку, ей явно не грозит.

– Хорошо, – ледяным тоном отчеканил Аким и, резко повернувшись, исчез в коридоре.

– Неладно вышло, – пробормотала Тамара.

– А чего он в бутылку полез? – спросил Ленинид и встал. – Ладно, девки, не расстраивайтесь, никуда он не денется! Я его на себя возьму!

Не успели мы вымолвить и слова, как папаша, подхватив пиво, выскочил вслед за Акимом. Я почувствовала, что силы покидают меня. Такой тяжелый день за плечами, а тут снова зреет скандал.

Из коридора послышались громкие возгласы, затем смех. В кухню вошел Юра. Вы не поверите, если я скажу вам, что в руках у парня была раскладушка с ярко-красным матрасом.

Увидав комплект из четырех кроватей, Юрка повернулся к Олегу и обиженно протянул:

– Так вот почему ты ржал, когда меня увидел!

– Ничего, ничего, – быстро влезла Томуська, – мы давно хотели иметь столько запасных мест для гостей!

– Где вы их хранить будете?

Я тяжело вздохнула. Замечательный вопрос! На антресоли подарки разом не влезут. Ну почему у нас всегда так? Между прочим, в доме не хватает подушек. Отчего бы кому-нибудь не принести симпатичную думочку, набитую пухом или синтепоном? Впрочем, лучше я промолчу, а то завтра коллектив притянет по подушке, а то и по две…

– Все просто чудесно, – пыталась сгладить ситуацию Томуська, – замечательно! У нас постоянно возникают проблемы, когда больше двух человек надо уложить. Диван в гостиной сами знаете какой! А теперь чудесно…

Оставив Тамару радоваться, я побрела в спальню. По дороге не утерпела и заглянула в слегка приоткрытую дверь комнаты Акима. Настораживала полная тишина, царившая там…

Взгляду открылась невероятная картина. Ленинид и Аким сидели рядышком на диване, папенька обнимал свекра за плечи. На цыпочках, боясь произвести даже шорох, я отступила по коридору в свою комнату. Слава богу, скандал отменяется.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *