Чудовище без красавицы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 17

Домой я ехала с гудящей головой. Прежде чем идти к себе, села на скамеечку, стоявшую на платформе. Пораскину мозгами, на кухне опять небось толчется человек десять, подумать не дадут.

А интересная картина получается! Во всяком случае, в конце длинного темного тоннеля забрезжил свет. Значит, один из покупателей, богатый Буратино, решивший вложить средства в раритет, узнал о подделке и, естественно, озверел. Нанял киллера, поубивал глупых девчонок, решивших надуть олигарха, пришел в квартиру к Федуловой, нашел тайник, который не обнаружили лохи-менты, забрал денежки… То-то он обрадовался, обнаружив там вдвое больше, чем заплатил…

Я стащила с головы шапочку, расстегнула куртку. Так, дальше возможны варианты… Либо Лена хранила в укромном месте еще и чужие полмиллиона долларов, которые она кому-то обещала отдать, либо олигарх вообще ничего не нашел… Но почему эти гады подумали, будто деньги у меня? Ладно, не станем зацикливаться на этом вопросе. Действовать будем так. Сначала установим имена покупателей Леонардо, сделать это можно, во всяком случае, я знаю, как поступить. А дальше совсем просто. Следует проникнуть в дом и узнать, где «Тайная вечеря». Тот, кто тщательно хранит полотно, мне не нужен, а вот другой, разорвавший и бросивший в помойку картину, это тот самый человек, который убил Лену. Или тот, кто нанял убийц. Дальше остается чистая ерунда. Либо он нашел не все деньги и, отчего-то решив, что полмиллиона у меня, похитил Кристину, либо он прихватил лишние бабки и надо убедить его отдать их мне…

Натянув шапку, я побрела домой, чувствуя, что каждая нога весит по сто килограмм.

На кухне, как и ожидалось, толклись Филя, Лерка и Томочка. Они притащили сюда щенков и теперь кормили их из бутылочки теплым молоком.

– Ну и жадина, – восхищалась Лерка, держа на ладони самого крупного песика, – уже пузо раздулось, а он все равно жрет и жрет!

– В нашем доме поесть дают только щенкам? – поинтересовалась я, заглядывая в кастрюли.

– Сейчас, сейчас, – подхватилась Тома, – вон там, под зеленой крышечкой, каша, а сосиски в холодильнике.

– Ой, икает, – засмеялась Лерка, – как ребенок прямо.

– Наверное, дырка в соске большая, – предположил Филя, – вот воздуха и нахватался, подержи его стоймя.

– Кристина не звонит, – неожиданно сказала Тома, – уехала и как пропала!

– Она утром со мной разговаривала, – быстро нашлась я.

– Что же ты меня не позвала?

– Так дом Вики Мамонтовой в семидесяти километрах от Москвы, – я принялась вдохновенно врать, – мобильный у родителей маломощный, стационарного телефона нет, треск, писк, слышно плохо. Сообщила лишь, что хорошо отдыхает, и все, прервалось.

– Сколько раз убеждалась, – вздохнула Тамара, – надо ей купить мобильный, с карточкой, «Би плюс», сейчас бы позвонили сами, а то неудобно чужие денежки тратить.

– Хорошо, – согласилась я, – давай на Новый год подарим, не так уж это и дорого, меньше ста долларов с НДС и подключением.

В этот момент дверь стала сотрясаться под ударами.

– Что за безобразие, – воскликнула Лерка, – кто к нам ломится?

Услыхав слова «к нам», я тяжело вздохнула. Господи, Парфенова уже искренне считает, что поселилась тут навсегда.

– Пойду открою, – вскочил ветеринар.

Да и Филя тоже ведет себя как дома…

– Эх-ма, тра-ля-ля, жили две канашки, – донеслось из прихожей нестройное пение.

Недоумевая, мы вылетели в коридор и увидали потрясающе живописную группу. Справа, у вешалки, весело улыбался Ленинид, сжимавший в руке сумку, набитую пивом. Красное лицо папашки, его блестящие глазки без слов говорили: он приложился к водочке, но не слишком. В Лениниде булькало грамм сто пятьдесят, как раз для хорошего настроения и бодрого самочувствия.

Возле двери покачивался… Аким. Свекор в отличие от папахена выглядел бледно, губы его по цвету сравнялись со щеками. Скорей всего мужик гипотоник, и сейчас давление в его сосудах упало ниже некуда. Но слабость не помешала Акиму Николаевичу пребывать в великолепном расположении духа. Именно свекор и завел новую песню:

На Муромской дороге стояли две сосны,
Прощался со мной милый до будущей весны.

– Папа, – потрясенно сказал Филя, – ты? Ты пьян?

– Нет, – прервал Акима Ленинид, – эта скучная, давай лучше мою.

С одесского кичмана сорвались два уркана…

– Кто сказал, что я пьян? – ухмыльнулся Аким.

– Да, – подвякнул Ленинид, – кто? Всего-то по полбутылочке и вышло, тьфу, а не выпивка!

Аким поднял вверх указательный палец:

– В малых дозах алкоголь необходим!

– Но ты раньше отказывался даже лекарства на спирту пить, – бормотал Филя. – Как же, меня из-за пива ругал, только в этом году разрешил по бутылочке в неделю…

– Вот, уважаемый Ленинид, – пропел Аким, – мой дорогой сват, и указал на ошибку! Алкоголь необходим… Эй, давайте лучше споем

Не стая воронов слеталась…

– Нет, мрачно, – влез Ленинид.

Постой, паровоз,
Не стучите, колеса,
Кондуктор, нажми на тормоза.
Я к маменьке родной с последним приветом
Спешу показаться на глаза…

– Хорошая песня, – одобрил свекор, – мне нравится, когда о родителях с почтением говорят, только я ее не знаю.

Ленинид начал стягивать куртку.

– Что же мы с тобой никак не споем?

Я хихикнула. У мужиков явные трудности с репертуаром. То, что знает Ленинид, неведомо Акиму, и наоборот.

– «Катюшу» давай! – выкрикнул свекор.

– Точно, – восхитился Ленинид.

– Скоро и я у вас сумасшедшей стану, – возвестила Лерка, слушая, как мужчины, стаскивая ботинки, фальшиво выводят:

Выходила, песню заводила,
Про степного, горного орла…

– По-моему, они слов не знают, – шепнула мне Томуська.

– Папа, зачем вам еще пиво? – укоризненно спросил Филя, отнимая у Ленинида сумку с бутылками.

– Не смей делать старшим замечания, – ответил Аким, – еще не дорос. Поди посмотри телевизор, пока мы с дядей Ленинидом побеседуем. Иди, иди, детям не место среди взрослых!

Лерка захохотала и подхватила Филю:

– Пошли, детеночек, посмотрим «Спокушки».

– Ступай, – кивнул Аким, – но помни, не больше пятнадцати минут!

Обхватив Ленинида за плечи, свекор заявил:

– Давай на кухню, сейчас нам бабы селедочку разделают, с лучком.

– Фиг вам, – сказала я.

– Сердитая ты, доча, – улыбнулся Ленинид, – видишь, хорошо людям, так нет, обязательно надо настроение испортить.

– Молчать! – рявкнул Аким и ткнул в меня пальцем. – Как смеешь отцу перечить? Ты, Ленинид, мало ее порол! Плохо воспитывал!

– Он мной вообще не занимался, – пояснила я, – некогда было, по зонам мотался.

– Подумаешь, – фыркнул Аким, – человек искал себя, метался. История литературы полна таких примеров. Солженицын сидел, Достоевский сидел, Радищев тоже…

– Но они же не кошельки перли, – возмутилась я.

– Не смей отцам перечить, – велел Аким.

– Их у меня что, много? – обозлилась я.

– Двое, – на полном серьезе ответил свекор. – Я и уважаемый Ленинид. Скажи спасибо, что учим тебя уму-разуму, опыт передаем…

– Пиво степлится, – вздохнул папашка.

Внезапно Аким, нудные сентенции которого еще вчера было невозможно прервать, осекся и сказал:

– Верно, пошли на кухню.

Чувствуя легкое головокружение, я отправилась в спальню. Каким образом эти два полярно непохожих человека ухитрились скорешиться? Уму непостижимо, как Лениниду удалось подпоить Акима!

Ночью я проснулась от протяжного стона и зажгла ночник. Справа на кровати лежал Олег. Муж очень часто приходит поздно, чтобы не будить домашних, на цыпочках крадется в спальню и рушится в койку. Вот и сегодня я заснула, не дождавшись его.

– Что случилось? – испугалась я.

– Умираю, – прохрипел Олег. – Конец пришел.

– Да в чем дело?

– Пошел в туалет…

– Ну!!!

– Вернулся…

– Почему?!!

– Нога не двигается, парализовало, а теперь дикая, жуткая боль, умираю!

Я понеслась за телефоном и принялась лихорадочно набирать 03.

– Ерунда это все, – стонал муж. – Коновалы. Уж я-то хорошо знаю, кто приедет… Один анальгин в запасе… Ох, умираю, дай скорее чего-нибудь, дикая, жуткая боль…

Я ринулась с трубкой в ванную, где находится аптечка. Как назло, под руку попадались валокордин, аскорбинка, гутталакс… – Вилка, – заорал Куприн, – скорей сюда, скорей!

Уронив упаковки, я понеслась назад.

– Что?

– Дай обезболивающее, немедленно!

– Так ищу!

– Скорее, – заорал Олег так, что дверь в комнату открылась. – Скорее, сейчас умру!!!

Я снова на рысях понеслась в ванную и начала перебирать коробочки и бумажные «бандерольки», одновременно слушая, как в ухе мерно раздаются гудки, диспетчер 03 не желал брать трубку.

– Помогите, инфаркт! – вопил муж.

У меня затряслись руки, от волнения я дернула аптечный шкафчик, он неожиданно сорвался с петель и рухнул на пол, зеркало мигом разбилось, усыпав кафельную плитку мелкими брызгами осколков.

– Вилка, скорее! – не утихал Куприн.

Из коридора послышались шаги и голоса, это домашние и гости, разбуженные воплями, тянулись в мою спальню, чтобы выяснить, в чем дело.

Я уставилась на руины аптечки. Мне стало совсем не по себе. Разбить зеркало – плохая примета.

– Алло, – раздалось в трубке. – «Скорая» слушает.

– Пожалуйста, быстро, мужчине плохо…

Диспетчер завела длинный разговор, нудно выясняя возраст и анамнез.

– Лучше пришлите машину, – взмолилась я. – У него очень сильная боль, жуткая, по всему телу.

– Травма была?

– Нет!

– Проблемы с сердцем?

– Нет!!

– Почки болели?

– Нет!!!

– Радикулит?

– Нет!!! Да пришлите машину!

– Девушка, – рявкнула баба, – я как раз и пытаюсь понять, кого к вам отправить. Много толку будет от невропатолога, если у больного инфаркт!

– Но вы же по телефону все равно диагноз не поставите!

– Адрес, – смилостивилась наконец диспетчер.

Получив заверения, что врачи выехали, я влетела в спальню и нашла там абсолютно всех, даже Дюшку, оставившую ради такого случая своих щеночков.

– Олежек, бедненький, – хлопотала Томуська, – дай я тебе подушечку поправлю.

– Не подходи ко мне, – ревел муж, – не колыхай кровать, жуткая боль!

– Дай погляжу, – предложил Филя, – я все-таки врач!

– Ветеринар, – хмыкнула Лерка, – по свиньям, коровам и собакам.

– Если на то пошло, – миролюбиво возразил Филипп, – Олег не слишком от ротвейлера отличается. Ну, где болит?

– В спине, – прошептал супруг.

– Опиши боль, – велел Филя.

– Не понимаю…

– Ну какая она? Режущая, колющая, тупая, ноющая, приступообразная…

– А как тебе собаки про боль рассказывают? – опять встряла Парфенова.

– Жжет, – прошептал Олег, – дико печет, отдает в ногу и руку, под лопатку…

Филя нахмурился:

– Под лопатку… Так, так.

– Пусть повернется, – велел Аким, – на живот ляжет!

– Не надо, – отрезал Филя и велел: – Срочно вызывайте «Скорую».

– Уже, – сообщила я.

– Не могу, – прошептал муж, – такой пожар в спине, прямо до желудка дошел!

Лицо Фили совсем помрачнело. Я перепугалась окончательно.

– Может, ему дать валокординчику? – робко предложил жавшийся в углу Юра.

– Лучше нитроглицерин, – пробормотал Филя. – Есть дома?

Я покачала головой:

– У нас только цитрамон и гутталакс…

Олег обозлился:

– Так и умру сейчас у всех на глазах. Это что же за семья такая, где пьют лекарства только от головы и от запора?! Да у нормальных людей в аптечках все-все есть. Даже ГИБДД требует наличие нитроглицерина в автомобиле! А у нас, пожалуйста, гутталакс! Обосрись и умри! Помогите скорее, нет мочи терпеть, что уставились на меня, козлы, не видели, как люди загибаются, да? Вилка, все из-за тебя!

Я, конечно, знаю милую мужскую привычку винить в любых неурядицах жен, но это было уже слишком!

– Да что я-то сделала плохого?

– В том и дело, что ничего хорошего не предприняла, – стонал Олег, – видишь, умираю, а ты даже помочь не хочешь!!!

– Филечка, скажи, – вмешалась Лерка, – все будущие покойники так отчаянно ругаются?

– Сейчас в машину сбегаю, – отмер Семен, – у меня там в аптечке нитроглицерин есть!

– У него ноги ледяные, – сообщила Тома.

– Несите грелку, – велел Филя, – если животное зябнет, его надо согреть!

– У нас ее нет, – ответила я.

– О! – взвыл Олег. – О, ничегошеньки тут нет, ни лекарств, ни грелочки, о, смерть идет, чую ее смрадное дыхание!

На пороге кончины супруг отчего-то заговорил гекзаметром.

– Надо ему аспиринчик дать, – авторитетно заявил Ленинид, – полтаблеточки, отечественного, не УПСУ сраную. У нас на зоне, если заболеет кто, доктор вмиг аспирин совал, как рукой все снимало.

– И инфаркт? – с надеждой спросил Куприн.

– Запросто, – пообещал папенька, – мигом люди выздоравливали от всех болячек.

Я вздохнула: на зоне от аспирина встают на ноги, потому что там просто нет других лекарств.

– Несите скорее, – взмолился Куприн, – ой, ой, жжет.

– Ноги еще больше похолодели, – голосом Левитана объявила Томуська.

– Налейте в бутылку горячей воды и прижмите к ступням, – велел Филя.

Все взялись за дело. Ленинид крошил аспирин, чтобы поднести больному волшебную дозу.

– Именно полтаблеточки, – бормотал папулька.

Томуська притащила емкость с надписью «Смирнофф» и сунула под одеяло.

– А-а-а, – завопил Олег, – сдурела совсем! Жжется!

– Надо было в тряпку обернуть, – укорил ее Филя. – Экие вы безрукие, ничего не умеете.

– Вот, – стонал муж, – вот! А еще говорят, семейному мужчине хорошо, уют и забота. Что я имею? Сосиски на ужин? А теперь умирать с обожженными ногами, потому что жена дура?

– Томуська тебе никто, – напомнила Лерка.

– Какая разница, – взвыл Олег, – теперь еще и пятки болят… Тут явился Семен и запихнул Куприну в рот белую крошку. Муж затих. Мы уставились на него, ожидая эффекта.

– Ну? – через пару минут поинтересовался Филя. – Легче?

– Нет, – прошептал Олег, – все, конец, ребята, насквозь прожгло. Слушайте внимательно. Ты, Юрка, возьми на память обо мне кожаную фляжку, знаю, она тебе нравится… Ленинид пусть забирает костюм, брюки ушьет, и хорошо. Тебе, Филя, портсигар, серебряный, там, правда, написано «Куприну от товарищей по работе», ну да ерунда. Вилка, дорогой, мраморный памятник мне не ставь… Очень накладно, лучше мою зарплату себе на пальто потрать!

– На твою получку памятник ни за что не соорудить, – вмешалась Лерка, – даже на табличку не хватит! И пальто не приобрести, разве один рукав…

– Даже сейчас, когда я умираю, вы со мной спорите, – прошептал Олег, – жестокие, злые люди…

Тут раздался требовательный звонок, и в спальню вошли две женщины, одна лет тридцати, другая на пороге пятидесяти.

– Что у нас тут? – поинтересовалась молодая.

Мы начали хором излагать события.

Докторица поморщилась:

– Один кто-нибудь!

– Давай ты, Филя, – велела Лерка. – Все-таки медик.

– Вы врач? – спросила девушка, окидывая мужика взглядом.

– Ветеринар, – пояснила Тома.

При этих словах Дюшка, сидевшая до сих пор тише мышки, неожиданно подняла вверх морду и завыла. – Вот, – закатил глаза Олег, – вот, даже животное чует мою скорую кончину, а вы, как все бабы, вместо того, чтобы начать работать, человека спасать, языком чешете!

– Уберите собаку! – рявкнула пожилая.

– Анна Ивановна, – железным тоном велела доктор, – готовь электрокардиограмму, посмотрим.

Женщина принялись споро делать свое дело – мерить давление и навешивать на Олега резиновые груши. Через несколько минут стало ясно: сердце работает, как часы.

– Так, – протянула врач, протирая стетоскоп, – садитесь.

– Но очень жжет в спине, – начал сопротивляться муж.

– Быстро сесть, – велела докторша, – не мешайте осмотру, больной!

Олег покорно приподнялся. Врач задрала майку, глянула на спину муженька, потом резко спросила:

– Ну и что, тут болит, да? Жжет, говоришь?

– Да, – застонал Куприн, – ой, ой, что вы делаете, кожу сдираете, о, я сейчас умру.

– Сиди молча, – гаркнула девица, и я увидела у нее в руках кусок клеенки.

– Что это? – изумленно спросила Тома.

– Перцовый пластырь, – ответила эскулапша, – наклеил себе на спину, а потом забыл. Ясное дело, жжется! Ох уж эти мужики, никакого терпения! Такую бучу поднял! Тебе бы хоть раз аборт сделать!

– Или брови пощипать, – подхватила фельдшерица, – это только мы, бабы, с температурой по магазинам мечемся. У мужиков же тридцать семь случится, и все, караул! Пластырь! Тьфу! Почему вы ему на спину сами не посмотрели, а? Зачем нас от дела оторвали? Может, сейчас кто и впрямь загибается, а мы тут с вами балду гоняем!

– Так до сих пор жжет, – тихо сообщил Куприн.

– Ясное дело, – ухмыльнулась Анна Ивановна, – помажьте кожу «Детским кремом», к утру пройдет.

Семен протянул медикам пятьсот рублей:

– Уж извините, девочки!

Дамы подобрели:

– Чего там, еще не то случается, ну ладно, не болейте.

Лязгая железным чемоданом, они ушли.

– Да кто тебе прилепил пластырь на спину? – взвилась я.

– Юрка, – печально ответил Олег.

– Зачем?!!

– Мы сейф перетаскивали из кабинета в кабинет, – принялся каяться мужик, – ну у меня поясницу и заломило. А Юрка посоветовал «перцовку». Да сами у него спросите…

Мы повернулись и увидели, что Юрасик, справедливо предполагающий, какая буря сейчас снесет его голову, предпочел потихоньку удалиться.

– Но как можно было про него забыть, – недоумевал Филя, – как?

– Так он не действовал вначале, – чуть ли не со слезами ответил Куприн, – только ночью начал печь… Вот у меня и выпало из головы. Знаете, как было больно, думал, умру.

– Эх, – вздохнул Филя, – не иметь мне твой портсигарчик в ближайшее время.

Олег промолчал, все побрели на свои места. Я влезла в ледяную кровать и устало закрыла глаза. Надо обязательно узнать у Акима, что за лекарство он пьет на ночь. Я тоже хочу спать без эмоций до утра.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *