Чудовище без красавицы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 21

До метро я добралась, как ярмарочный танцор на ходулях. Кое-как, уцепившись за перила, сползла вниз и кинулась к первому попавшемуся ларьку, торговавшему обувью.

– Дайте вон те кроссовки, за триста рублей!

Продавщица прокатила во рту жвачку, оглядела мою выпендрежную курточку, узконосые баретки, черные брючки и сообщила:

– Дама, это Китай.

– Давайте, тридцать восьмой размер есть?

– Они из кожзама.

– Дайте померить!

Девчонка, обозленная моей непонятливостью, брякнула:

– Господи, да зачем вам это говно? Развалится через месяц! Лучше купите вон те «Хаш паппис», замша натуральная, фирма! И всего-то сто баксов.

Потеряв терпение, я рявкнула:

– Хватит спорить, живо вытаскивай китайские за три сотни!

Девица фыркнула и достала грязную, раздавленную коробку, украшенную иероглифами.

– Только имейте в виду, – бормотала она, выбивая чек, – назад не приму, потому как предупреждала, эта обувь – жуткая дрянь!

Я ткнула пальцем в стекло, где висело объявление «Гарантийный срок на всю обувь две недели».

– Еще как возьмете!

Продавщица покраснела и сдержалась. Не обращая внимания на ее хорошенькое, перекошенное от злости личико, я плюхнулась на стульчик, перед которым валялась картонка, скинула жутко модные сапожки и, застонав от удовольствия, засунула измученные ноги в дешевые, но замечательно удобные кроссовки.

– Вам плохо? – испугалась девчонка.

1

Урбанист – человек, который любит жить только в городе, или, другое значение слова, художник, рисующий городские виды.

– Нет, – пробормотала я, чувствуя, как колет иголками несчастные онемевшие пальцы. – Мне, наоборот, слишком хорошо!

Домой я вползла совершенно разбитая, мечтая только о том, как сейчас окажусь в теплой ванне. День выдался суматошный, пообедать мне, слава богу, удалось слоеными пирожками у Дины, поэтому желудок сегодня не бунтовал, зато отказали ноги.

Войдя в прихожую, я горестно вздохнула: вешалка забита куртками, все в сборе и, скорее всего, вновь ругаются. Впрочем, наличие дома Парфеновой не удивляло. Часы показывали полвосьмого, а она работает до пяти. Стоит стрелкам подобраться к заветному часу, как знаток семейной жизни мигом захлопывает кабинет. Но отчего на крючке болтается верхняя одежда Олега и Юрки? Они-то как оказались дома в «детское» время?

Недоумевая, я влетела на кухню и увидела… пустой стол, в центре которого возвышалась кастрюля с абсолютно остывшей картошкой. Не понимая, что заставило всех бросить горячий ужин, я услышала громкие голоса из своей спальни и пошла на звук.

– Нет, – вопил Олег, лежавший на кровати, – все, что угодно, только не укол!

Филя, державший в руках шприц, ласково бубнил:

– И совсем не больно. Велели же диклофенак колоть три дня, ну не капризничай, поворачивайся на живот!

– Нет! – отрезал Олег.

Ветеринар вздохнул и сел у его изголовья.

– Что случилось? – спросила я.

Муж повернул голову в мою сторону и грустно отметил:

– Пришла наконец! Одно непонятно, где ты все время шляешься?

– Радикулит у него приключился, – быстро пояснила Томуська. – Сильный приступ. Юрка Олега на себе с работы приволок.

– Не надо было сейф таскать, – вздохнула я.

– Да при чем тут это, – отмахнулся муженек, – просто окно в кабинете не заклеено, вот и надуло.

– Ну и что теперь делать? – спросила я, собираясь сесть на кровать.

– Ой, только не сюда, – вскрикнул Куприн, – лучше в кресло, а то тряханешь постель, живо умру!

Я хмыкнула.

– Врач велел колоть ему диклофенак, – пояснил Юрка, – вот, я привез ампулы, а Олег сопротивляется!

– Не люблю уколы, – сообщил муженек.

– Ой, какие мы нежные, – прошипела Лерка, ненавидящая всех мужиков, – подумаешь, диклофенак! Тебе бы магнезию или витаминчики попробовать, вот это настоящий кайф!

– Только уколы, – поинтересовалась я, – другое никак нельзя? Ну компрессы, растирания, горчичники…

– Никогда, – быстро откликнулся супруг, – просто полежу спокойно, само пройдет.

– Мануальная терапия поможет, – сообщила Тома, – Сеня за специалистом поехал.

Не успела она закрыть рот, как бодрый голос Сени произнес:

– А вот и мы.

Все повернулись к двери. В комнату решительным шагом вошла незнакомая женщина, нет, мужчина, нет, все же баба, потому что из-под длинной кофты виднелась черная юбка.

– Здравствуйте, – громким голосом возвестила о себе тетка.

В глазах Олега появился неприкрытый ужас. Впрочем, я хорошо понимала мужа. Мануальный терапевт выглядела устрашающе. Больше всего эта дама напоминала гениального спортсмена, а теперь еще и удачливого политика Александра Карелина. Рост у бабенки зашкаливал за метр восемьдесят, шея в объеме была как мои бедра, руки походили на огромные колбасные батоны, ноги – на колонны Большого театра. А личиком чудовище смахивало на ночной кошмар. Впрочем, мне не хватит красок, чтобы достойно описать мануального терапевта. Просто поверьте, Фредди Крюгер выглядит приятней.

– Знакомьтесь, – выпалил Сеня, – Валечка, лучший в Москве специалист, экстрасенс и хиропрактик.

– У меня уже ничего не болит, я сейчас встану, – зашевелился Олег, – надо же, разом прошло.

– Ну, – глубоким басом заявила Валечка, – рассмотрим, что у нас тут.

Она подошла к Олегу и рывком стянула одеяло.

– Поворачивайтесь.

– Не надо, – простонал муж.

Но Валечка совершенно спокойно, одной рукой, легко повернула Куприна и сообщила:

– Вижу поле для деятельности.

– Но… – начал Олег.

Мануальный терапевт со всего размаха стукнула ладонью по спине Куприна. Сначала послышался хруст, потом крик.

– Отлично, – констатировала дама, – позвонок встал на место, теперь начнем выгонять из мышц молочную кислоту.

– Что? – изумился Филя. – Первый раз про такое слышу! Сколько лет работаю, но об этом не знаю!

– Вы врач? – еще больше выкатила глаза Валечка.

– Ветеринар.

– А-а-а, – протянула она, – тогда ясно. Значит, слушайте все сюда. От чрезмерной нагрузки в мышцах скапливается молочная кислота, ее застой приводит к воспалениям, флебитам и радикулитам!

– Но флебит – это болезнь вен, к мышцам не имеет никакого отношения, – вновь не утерпел Филя.

Валечка крякнула:

– А вены где пролегают? В мышцах! И вообще мне недосуг заниматься тут анатомическим ликбезом. Сейчас могу при вас начать процедуру, сами все увидите!

– Не надо, – пискнул из подушки Олег, – это вам не цирк!

Валечка ласково пошлепала Куприна:

– Ну, ну, не пугайтесь, мы только продемонстрируем тот ужас, который скопился у вас в спине, а потом останемся вдвоем…

Муж молчал. Очевидно, перспектива оказаться с глазу на глаз с «Карелиным» испугала его больше, чем наше присутствие при манипуляциях.

Валечка вымыла руки, облачилась в огромный белый халат, шумно выдохнула, натрясла на спину Куприна детской присыпки, хекнула и схватила супруга за складку на талии с правого бока.

– О-о-о, – заорал Олег, – больно!!!

– А кто сказал, что будет приятно? – удивилась Валечка, вталкивая пальцы в мышцы моего мужа. – Выздоровление приходит через страдание! Ну-ка, гляньте сюда, фомы неверующие.

Я уставилась на ее тарелкообразные ладони. Между пальцами-сосисками творилось нечто невероятное. Там пузырилась, словно кипела, бело-желтая жидкость, вернее, пена.

– Щипет! – взвыл Олег. – Жутко, ужасно дерет! Нет мочи терпеть!

– Естественно, – спокойно отозвалась Валечка, – молочная кислота завсегда все разъедает, я поэтому в перчатках работаю, а то вместо пальцев кровавые раны будут. Прикинь теперь, мужик, как эта дрянь тебя изнутри ест! Ну, посмотрели, и хватит, ступайте отсюда, я сейчас точки разминать начну.

– Идите, – простонал Олег, – может, она и впрямь поможет.

– У меня мертвые бегать начинают, – обнадежила нас Валечка и вновь воткнула в несчастного Куприна пальцы.

Мы гуртом вышли на кухню.

– Где ты добыл это чудовище? – поинтересовалась Лерка.

Сеня хмыкнул:

– Мне посоветовал мой главный редактор, Жора Козлов. Эта дама его квартиру чистила.

– Она домработница? – изумилась я, слушая жуткие вопли, которые издавал мой несчастный муж.

Семен возмутился:

– Вечно ты, Вилка, глупости говоришь! Ну при чем тут поломойка!

– Так ты сам сказал, она квартиру чистила!

– Энергетически, от вампиров и черной ауры!

Я не нашлась, что сказать.

– И помогло? – поинтересовался Филя.

– Удивительный эффект, – оживился Семен, – стоило ей завершить процедуры, к Козлову повалила удача: теща уехала жить к себе домой, у жены прошла язва, у самого Жорки прекратился колит, дочка их из сумасшедшего, грубого ребенка превратилась в милейшее существо, а собачка родила щенков!

Я вздохнула. По мне, так Валентина тут ни при чем. Просто престарелая женщина, решив, что пришла пора обидеться на родственников, убралась восвояси. Расставшись с любимой мамой, все мигом перестали болеть, даже собачка, которую милая старушка скорее всего в отсутствие дочери и зятя лупила тряпкой…

– Может, и нам чистку квартиры предпринять? – с энтузиазмом поинтересовался Сеня.

– Ни в коем случае, – отозвалась Тома, – мне больше щенков не надо, их и так двенадцать!!!

– И потом, – быстро вставила я, – пока совершенно не изучено влияние экстрасенсов на беременных, вдруг Томуське станет плохо!

– Это верно, – согласился Сеня, – значит, отложим до лета.

– А где Аким? – удивилась я.

– К Лениниду в гости поехал, – ответил Филя.

Я не успела как следует изумиться, как раздался жуткий вопль, треск и громкий мат.

Отталкивая друг друга, мы кинулись в спальню. На полу, в развалинах кровати барахтался несчастный майор.

– Мебель у вас хлипкая, – недовольно заявила мануальный терапевт, – чуть поднажала, и, пожалуйте, матрас выпал.

– Ничего, – бодро ответил Сеня, – у нас раскладушек полно, не переживайте, Валечка.

– Даже и не думала, – пожала плечами монстриха, – пожалуй, я уже пойду.

Она обвела нас тяжелым взглядом, я невольно поежилась, когда ее глаза воткнулись прямо в мое лицо.

– Значит, так, – «утешила» дама, – сегодня ночью будет болеть, сильно, нужно потерпеть!

– А анальгин можно давать? – робко поинтересовалась Тома.

Валечка поморщилась:

– Не следует загружать организм таблетками.

– И диклофенак не колоть? – спросил Филя.

Мануальный терапевт поджала губы:

– Я же только что пояснила! Лекарства забивают чакры, идет сброс энергии внутрь организма, отсюда все заболевания. Кстати, у вас дома крайне неблагополучная обстановка, вон виден черный хвост.

– Где? – ошарашенно пробормотал Сеня. – У кого хвост?

– Из потолка свисает, – как ни в чем не бывало пояснила Валечка, – очень жирный и отрицательно заряженный.

Все уставились вверх.

– Ты что-нибудь видишь? – свистящим шепотом поинтересовалась Лерка у Сени.

Тот помотал головой:

– Ничего.

– Совершенно?

– Ага.

– Даже люстру?

– Люстру вижу, а хвост нет!

– Не старайтесь, – сказала Валечка, – такое видение под силу лишь опытному экстрасенсу. Но учтите, жгут следует отрезать, иначе он все соки из вас высосет. И еще…

Она странно задергала носом.

– Что? – спросила Томуська.

– Да так, – отмахнулась тетка, – значит, когда надумаете, позвоните.

– Сегодня нельзя хвост оторвать? – поинтересовался Сеня.

Мануальный терапевт с сомнением покачала головой:

– Дело долгое, канительное… Могу прийти завтра.

– С Олегом-то что будет? – спросила я.

Валечка опять выпучила глаза:

– К утру кaк рукой все снимет.

Она взяла у Сени конверт с деньгами и пошла в прихожую. Я проводила бабу до двери и заметила, как она опять, словно принюхивающаяся собака, задергала носом.

– Что вы все вынюхиваете? – обозлилась я, глядя, как Валечка, кряхтя от натуги, пытается нагнуться, чтобы застегнуть сапоги. Голову даю на отсечение, мануального терапевта тоже мучает радикулит. Наконец дама справилась с «молниями», с трудом разогнулась и брякнула:

– Смертью тут пахнет просто невыносимо! То ли умер на днях ребенок, то ли вот-вот умрет. Скорее хвост отрубайте!

Перед моими глазами неожиданно возникла картина: бледное личико Кристины и прижатое к ее виску дуло пистолета.

– А ну убирайся на… – злобно прошипела я, – пошла прочь, сволочь!

– Смотри, – погрозила противным, толстым пальцем баба, – оскорблять станешь, помогать не буду!

Я пихнула ее в бок, но совершенно безрезультатно. С таким же успехом можно было толкать гору Эльбрус. Валечка гадко усмехнулась, потом плюнула на порог и удалилась.

Почти всю ночь Олег не спал, ворочался, стонал… Наконец около четырех утра я не выдержала, зажгла верхний свет и приказала:

– А ну ложись на живот.

Муж покорно повиновался. Я задрала его пижамную куртку и ахнула. Спина выглядела ужасно: вся покрыта жуткими кровоподтеками, а куски кожи, где отсутствовали синяки, были красными, словно обожженными.

– Боже! Тебе же жутко больно!

– Ничего, – кряхтел Олег, – когда в 88-м меня Колька Бетон подстрелил, хуже было!

Я перевела взгляд на шрам, до сих пор заметный на его плече, и скомандовала:

– Садись!

Муж приподнялся.

– Сейчас принесу баралгин.

– Не надо, доктор же сказала, нужно потерпеть, к утру пройдет.

Я глянула на часы.

– Во-первых, скоро рассвет, а во-вторых, отвечай честно, тебе лучше?

Олег горестно вздохнул:

– Нет, жжет ужасно и ноет… Пожалуйста, Вилка, я встану, а ты стряхни простыни, там крошек полно.

Кое-как, с трудом, он слез с кровати и сел в кресло. Я склонилась над софой и увидела на белье какие-то странные белые крупинки. Одни похожие на муку или соль, другие чуть крупнее, примерно как сахарный песок.

Не понимая, что бы это могло быть, я отнесла простыню в ванную, встряхнула ее над раковиной и тут же услышала легкое шипение. Я посмотрела в умывальник. На его дне пузырилась белая жидкость, как две капли воды похожая на «молочную кислоту».

Страшное подозрение закралось в мою голову. Я нашла на самом краю раковины несколько крупинок, поднесла к ним палец, а потом лизнула его… Так, сода. А крупные кусочки поразили меня кислым вкусом. Понятно, лимонная кислота. Значит, милейшая Валечка посыпала больную спину Олега не детской присыпкой. Нет, в симпатичной белой коробочке с надписью «Джонсон и Джонсон» лежала смесь питьевой соды и лимонной кислоты. Вот дрянь, то-то она натянула перчатки, не хотела повредить себе руки! Набросала на моего супруга то, что во всех кулинарных книгах именуется «порошком для выпечки», и принялась втирать его в несчастного. Как все крупные мужчины, Куприн легко потеет, а что происходит, когда «коктейль» из соды и кислоты вступает в контакт с жидкостью? Правильно, это знает любая женщина, хоть раз выпекавшая кекс, начинается бурная химическая реакция, для которой характерно шипение и выделение некоей пузырящейся субстанции. Вот только я никак не вспомню, хоть и имела в школе по химии твердую пятерку, что там в результате образуется? Ну да черт с ней, с химией, важно одно, нас обманули. Валечка самая настоящая мошенница.

Утром я спросила у Сени:

– И какой гонорар взяла элитная массажистка?

– Триста долларов, – ответил Семен.

Я хмыкнула и рассказала ему про свое открытие.

– Ну, Козлов, – вскипел приятель, – ну, сволочь, погоди.

– Говорил же, надо диклофенак колоть! – вмешался Филя.

Сеня треснул кулаком по столу:

– Убью дрянь!

Томочка погладила его по плечу:

– Ладно тебе, с каждым случается!

– Но не со мной, – злился Сеня, – меня не обманывают.

– Обманывают всех, – заявила я, – вопрос теперь в том, как поступить с Олегом!

– Врача искать, – отозвался Филя, – нормального невропатолога, диклофенак колоть, согревающие мази, пояс из собачьей шерсти еще хорошо.

– Ясно, – сказала я и пошла в спальню.

Измученный муж крепко спал. Юрка, убежав на работу, пообещал сказать начальству о болезни Олега. Я послушала тихое сопение супруга, взяла телефонную книжку и соединилась с Ритой Громовой.

Риточка – медсестра, работает в больнице и знакома с кучей разных специалистов.

Через десять минут все утряслось.

– Приезжай к полудню в клинику на Костинском валу, – тарахтела Ритка, – найдешь там Леонида Мартынова, скажешь, от Андрея Сергеевича Ревина, он тебе полную консультацию и выдаст.

– Так болит не у меня!

– Поняла уже, – крикнула Ритка, – не дура! Запомнила, к кому идти?

– Но зачем идти? Позвонить нельзя?

– Нет, – рявкнула Громова, – туда нельзя!

Я тяжело вздохнула и пошла собираться. Делать нечего, придется ехать к этому Мартынову, надеюсь, он настоящий специалист.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *