Чудовище без красавицы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 22

Клиника оказалась огромным неряшливым зданием, построенным, очевидно, в начале двадцатого века. В огромных гулких коридорах гулял пронизывающий сквозняк. Внутри больницы было прохладней, чем на улице, и редкие больные, бродящие с безнадежным видом туда-сюда по выщербленной кафельной плитке, были одеты теплее, чем я.

Равнодушные женщины в белых халатах, встреченные на пути, отправляли меня каждый раз в другую сторону.

– Мартынов? Только что в рентгеновском кабинете видела, – бросила одна.

Но за тяжелой железной дверью другая тетка проблеяла:

– Леонид в процедурной.

Однако в помещении, где возле кушетки стоял таз, до краев наполненный окровавленными бинтами и ватой, вертлявая девчонка недовольно гаркнула:

– Он в гипсовой!

Я побрела в указанном направлении, толкнула облупленную дверь с нужной табличкой, обозрела совершенно пустую кубатуру, потом заметила арку, очевидно, ведущую в другую, смежную комнату.

– Вы Мартынов?

– Да.

– Меня прислал Андрей Сергеевич Ревин!

Леонид засмеялся. Вспомнив, как путала фамилию Блюмен-Шнеерзона, я осторожно поинтересовалась:

– Неправильно назвала имя или отчество?

Мартынов вытащил «Золотую Яву».

– Нет, просто вы уже двадцатый человек, который является с этим паролем, но, ей-богу, я никогда не встречался с Ревиным, даже интересно стало, ну кто он такой?

– Значит, не поможете нам…

– Отчего же? Триста рублей за консультацию, добавите еще двести, и на дом приду.

– Прямо сейчас?

– Без проблем, поехали, – ответил Леонид, снимая халат.

Пока доктор осматривал Олега, я села в гостиной и начала терзать телефон. Слава богу, дома была только Томуся, и мне никто не мешал. Первый звонок я сделала Нине Пантелеймоновой на работу.

– Слушаю, – ответила Нинка, – архив древних актов.

– Нинок, скажи, зачем картину засовывают в стеклянный ящик с термометром?

– Какую? – уточнила подруга.

– Ну, «Джоконду», например!

– Во-первых, пуленепробиваемое стекло убережет от идиота, знаешь, что с «Данаей» подонок сделал? Облил кислотой, и привет – несколько лет реставрировали. Потом, я сильно подозреваю, что «Джоконду» хранят в специальном противопожарном боксе. Лувр весь сгорит, а она останется.

– Так стекло расплавится!

– Нет, это специальный состав. И еще, естественно, внутри, как ты выразилась, ящика созданы идеальные условия для полотна: постоянная температура, влажность…

– Дорого стоит оборудовать такой бокс?

– Страшные деньги, – вздохнула Нинка, – между прочим, в нашем архиве имеется парочка раритетов, которым такое хранилище пришлось бы очень кстати, но средств нет.

– Значит, копию картины не станут помещать в такие условия?

– Ну, – завела Нина, – случаются авторские повторения… Впрочем, точно не скажу. Бокс – страшно дорогое удовольствие, для наших музеев практически недоступное!

– Спасибо, Нинуша.

– Пока, – отозвалась Пантелеймонова и отсоединилась. В этом она вся. Звонит подруга, начинает невесть с чего расспрашивать про условия хранения «Джоконды»… Десять человек из десяти удивятся и поинтересуются: «Тебе это зачем?»

Десять спросят, а Нинок никогда, даст исчерпывающую информацию и рванет к своим летописям. Ее ничто, кроме древних текстов, не волнует!

Значит, у Дины Аркиной подлинник! Ее муж ни за что бы не стал хранить таким образом дубликат! Но и у супруга глупенькой Луизы тоже настоящий Леонардо!

Было от чего сойти с ума! Одно полотно-то точно фальшивое, только, похоже, я вытянула пустую фишку. И Конкин, и Аркин искренне уверены, что владеют подлинником… Значит, им не было никакой необходимости похищать Кристю, убивать Лену…

Уж не знаю, каким образом «синдикат великих художников» ухитрился обмануть ушлых бизнесменов, ясно одно: эти мужики ни сном ни духом и не подозревают о том, что случилось.

Я просидела над столом целый час, пока голову не посетила воистину гениальная мысль! Деньги! Значит, безумные миллионы, целых четыре, лежат по-прежнему в квартире несчастной Леночки Федуловой. Она после ареста Павла перезвонила Маше и успокоила ее: заначка осталась в доме, глупые менты ничего не нашли, хотя тайник находится на самом видном месте!

Недолго колеблясь, я побежала в прихожую. Надо еще раз обыскать дом Лены. Уж не знаю, почему похитители решили, что баксы украла я, не ясно и отчего они хотят только полмиллиона, но сейчас я разломаю в квартире все, чтобы найти доллары. И, если их обнаружу, отсчитаю полмиллиона и со спокойной душой отдам негодяям. В конце концов к Лене эти денежки пришли обманным путем, а Кристину могут убить.

– Ты куда? – спросила Тома.

Я осторожно заглянула в спальню. Олег спал, словно накричавшийся младенец.

– На работу.

– Так ведь каникулы, – удивилась она.

– Аня Красавина решила заниматься, – бодро соврала я, натягивая жуткие кроссовки, – вот, придется идти.

– Купила новую обувь? – поинтересовалась Томка. – Знаешь, скажу тебе честно, кожаные нравились мне больше.

– Мне тоже, – пробормотала я, путаясь в чересчур длинных шнурках.

– Так надень их!

– Ботинок нет.

– Куда делись?

– Я их потеряла!

Тамара удивилась:

– Полусапожки? Каким образом?

– Ну, пришла в гости, оставила в прихожей, а кто-то их увел.

– Нельзя узнать, кто? – продолжала недоумевать Тома. Я засунула концы шнурков внутрь кроссовок, выпрямилась и ответила:

– Нет, там была куча народу, человек сорок.

– Да? – недоверчиво протянула подруга.

Я шагнула за порог.

– Вилка!

– Ну?

– Доктор очень спешил, поэтому с тобой не попрощался. Вот, держи, велел купить.

Я сунула бумажку в карман куртки и, чувствуя, что подруга сейчас начнет задавать вопросы, не стала ждать лифта, а побежала вниз по лестнице.

В прошлый раз я проникла в квартиру Лены при помощи молодого человека, ловко вскрывшего дорогущие замки фирмы «Аблоу». Но, уходя, мне пришлось прихватить с собой связку Лениных ключей, болтавшуюся на специальном крючочке у входа, дверь-то у Федуловых сама не захлопывается, ее нужно запирать снаружи! Конечно, ключи следовало отдать матери Лены, Марье Михайловне. Но старушку увезли в больницу с инфарктом, так что связка преспокойненько лежала сейчас на дне моей сумки. Собственно говоря, ключи пока никому не нужны. Лена умерла, Павел в тюрьме, Никита и Марья Михайловна в больницах. Куда положили пожилую художницу, я так и не узнала, а Кит до сих пор находится в реанимации.

Каждое утро я начинаю со звонка в детскую больницу, и каждый раз мне отвечают: «Состояние крайней тяжести, больной интубирован». Если перевести это на человеческий язык, значит, несчастному мальчику в горло засунута специальная трубка, он дышит при помощи аппарата, все еще находясь без сознания… Жизнь Никитки висит на волоске, но Лена уже никогда об этом не узнает, Павел ни о чем плохом не подозревает, боюсь, что и Марья Михайловна тоже не в курсе…

В квартире Федуловых стояла мертвая тишина. Впрочем, учитывая последние события, мне в голову пришло плохое сравнение. Вот странность, тишина, как правило, ассоциируется с кладбищем, люди обычно употребляют эпитеты: мертвая, замогильная, загробная, вечная…

Тяжело вздохнув, я вошла в гостиную и огляделась. В какой же из комнат на самом виду спрятана кубышка Али-Бабы? Опустив тяжелые гардины и тщательно проверив, чтобы сквозь них не проник наружу даже тоненький лучик света, я зажгла люстру и приступила к методичным поискам.

Около восьми вечера, переведя дух, я рухнула в большое кресло, стоящее в кабинете. Ничего. Пусто! Трудно назвать место, куда бы я не заглянула: шкафы, банки с крупами, полки с бельем… Выдвигала ящики из столов, искала тайники под подоконниками и столешницами, пыталась поднять сиденья у стульев и табуреток, ощупала диваны, кресла, перебрала все игрушки и книги… Пусто! Впрочем, сумма хранилась скорее всего в стодолларовых купюрах. Значит, пачек было много…

Тяжело дыша, я тупо ерзала в кресле. Опять попала пальцем в небо. А как надеялась найти здесь деньги! Но нет.

Внезапно в комнате раздался грубый мужской голос:

– Сдавайся, сука!

В первую секунду я чуть не умерла от ужаса, потом сразу поняла, в чем дело. Огромный телевизор, супермодный и навороченный, метра полтора в диаметре, такие называют «домашний кинотеатр», неожиданно замерцал голубым светом. По экрану несся зверского вида детина с невероятно правдоподобным револьвером в руке. Очевидно, в кресле валялся пульт, за который я случайно задела задом.

Огромный экран завораживал, но громкий звук мог привлечь внимание соседей. Порывшись под собой, я нашла крошечную черненькую коробочку, пару раз нажала на самую большую кнопку, но безрезультатно. Тогда я использовала клавишу, на которой были изображены плюс и минус. Звук пропал. Уже лучше, надо только сообразить, как выключить этого монстра. На панели телевизора не нашлось никаких кнопок, а на команды с пульта он не реагировал и не отключался. Я встала из кресла и принялась искать розетку, чтобы выдернуть штепсель, но шнур уходил прямо в стену, он был вделан в нее… Я снова потыкала в кнопку пульта. По экрану по-прежнему носился свирепый дядька. Очевидно, дистанционное управление сломалось. Я подошла к ящику и обнаружила сзади, там, где сквозь ребристую панель просвечивали огоньки, возле гнезда антенны крохотную черненькую пупочку, почти слившуюся по цвету с корпусом «Панасоника». Секунду я колебалась. Насколько знаю, включать и выключать «домашний кинотеатр», как правило, нужно самой большой кнопкой или клавишей, но у этого ничего подобного не наблюдалось.

Я ткнула пальцем в едва видную выпуклость. Раздался тихий щелчок, и произошла невероятная вещь. Телик распался на две части. Одна, оказавшаяся справа, была телевизором, экран мерцал, мужик носился теперь с ножом в руках. Но слева! Слева зиял огромный, пустой ящик… Вот он, тайник, тот самый, стоящий на видном месте.

Дрожа от возбуждения, я чуть не опрокинулась в «захоронку». Но там было пусто, только на самом дне сиротливо лежала тоненькая розовая резиночка, такими, как правило, перетягивают пачки денег! Я в растерянности повертела ее, похоже, это все, что осталось от огромного богатства.

Палец вновь нажал на пупочку, «домашний кинотеатр» собрался. Я плюхнулась в кресло и опять угодила на пульт. Экран вспыхнул и погас.

Да уж, хитро. Никому и в голову не придет, что внутри работающего прибора спрятаны деньги. Интересно, для чего его оборудовали? Хотя Павел вроде попался на хранении наркотиков.

– Как вы сюда попали? – раздался резкий голос.

Надо же, опять нажала на пульт! Я перевела глаза на темный экран, телевизор не работал.

– Сидеть, не двигаться, – продолжал голос.

Впрочем, последний глагол он мог не упоминать, от ужаса я просто окаменела и, даже если бы захотела, не смогла бы пошевелиться.

От двери, к которой я сидела спиной, послышались легкие шаги, и передо мной возник молодой парень в спортивном костюме. Мгновение мы смотрели друг на друга, потом одновременно воскликнули:

– Как вы сюда попали?

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *