Чудовище без красавицы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 25

Всю дорогу я гадала, мужчина или женщина отвечает в «Митико» на звонки. Но увиденное существо не развеяло мое недоумение. От пояса вниз оно выглядело по-мужски: узкие бедра были упакованы в обтягивающие кожаные штаны, на ширинке которых всеми цветами радуги переливались пуговицы, сделанные то ли из хрусталя, то ли из стекла. Насколько я понимаю, ни одной женщине не придет в голову притягивать к себе взгляды таким образом, скорее уж она обтянет грудь тесной кофточкой. Чем гордимся, то и подчеркиваем. Да и ботинки, казалось, принадлежат представителю сильного пола – огромные, тупорылые, на невероятной подошве, толщиной примерно сантиметров десять. Зато от пояса вверх «нечто» походило на женщину: яркий бирюзовый свитер с люрексом, длинные волнистые каштановые волосы, собранные в кокетливый хвостик. Ярко накрашенные глаза и крохотная бриллиантовая точка в одном ухе.

Усевшись за столик, я вытянула перед улыбающейся Танечкой руки. Маникюрша глянула на мои ногти, но, даже если и подумала что-то нехорошее, вслух с самой милой гримаской произнесла:

– Ну и какой маникюр будем делать?

– Он бывает разный?

– Конечно. Французский, классический, нагелпирсинг, татунагел…

Ага, «нагел» по-немецки ногти. Значит, вденут колечко или разукрасят ноготь татуировкой. Но это, пожалуй, не для меня… И вообще, опытная Танюша, окинув посетительницу оценивающим взглядом, тут же, естественно, поняла, что я не являюсь завсегдатаем модных салонов и бутиков, поэтому не стану ничего из себя изображать.

– Понимаете, – тихо сказала я, – вообще-то я редко занимаюсь собой!

– Это зря, – ответила Танюша, вытаскивая пилочки.

– Работаю учительницей, все недосуг.

– Зачем же вы к нам пришли? Тут жутко дорого! У меня мама в школе работает, знаю, какая у вас зарплата. Давайте сделаем так. Скажите на выходе Саше…

– Кому?

– Ну Сашеньке, администратору, что у вас на руке дикая аллергия, и я посоветовала прийти через неделю…

– И что?

– А я вам дам телефончик своей подружки, она в обычной парикмахерской сидит и за сто рублей вам такие ногти сделает!

– Прямо как вы?

– Даже лучше, – усмехнулась Таня, – здесь цену задирают из-за того, что все клиенты богатенькие, такие ни за что не пойдут туда, где простые люди обслуживаются. И что вас сюда привело?

Я достала из сумочки фотографию и показала Танюше.

– Мать одного из учеников посоветовала, вот она.

Таня посмотрела на снимок.

– А, я ее знаю, она раз в две недели ходит к Светке голову поправлять.

– Маникюр не делает?

– У Наталии Львовны обслуживается, – сухо ответила Таня.

– Вот рядом с Леной женщина, ее вы тоже видели?

Девушка поморгала круглыми, совершенно совиными глазами:

– Вроде встречала где-то. А вам зачем?

Я вздохнула:

– Эта дама предложила мне заниматься частным образом со своими детьми, посулила большие деньги, целых пятьдесят долларов за час, а я, дура старая, потеряла ее визитку, вот только фото и есть. Честно говоря, я надеялась, что она ваша постоянная клиентка…

Танюша спрятала инструменты.

– Полсотни баксов отличный заработок, моей маме больше ста рублей за урок никто не платит!

Я вздохнула:

– Вот поэтому и я приехала сюда, а маникюр так, для отвода глаз.

– Где же я ее видела? – бормотала Таня. – Определенно, я знаю эту тетку… Вот что, посидите.

Схватив снимок, она исчезла за матовой дверью с табличкой, на которой золотом горели слова: «Только для обслуживающего персонала».

От скуки я принялась разглядывать зал. Огромное помещение с множеством окон было слишком ярко освещено. Парикмахерши, все как на подбор молоденькие девочки с невероятными, экстремальными стрижками, двигались вокруг клиенток, словно танцуя. Инструменты у них крепились на поясе, в специальных ячейках. Впрочем, посетительниц было немного, я насчитала только трех. Из угла доносились звуки тихой музыки, пахло хорошими сигаретами и французской парфюмерией.

Дверца хлопнула, вернулась Танюша. Ни слова мне не говоря, она подошла к тощенькой черноволосой девчонке с бритым затылком и показала ей фото. Мастерица сдула со лба несуразно длинную челку и замахала руками.

– Точно, – воскликнула маникюрша, – то-то она мне все время знакомой казалась!

Быстрым шагом Танечка подошла к столику, вернула мне снимок и сообщила:

– Это не клиентка, а врач.

– Врач? – удивилась я.

– Ну да, – кивнула Танюша, – причем очень хороший, из санэпидемстанции. Нас приходит проверять. Но, надо сказать, Мартина Андреевна очень квалифицированный специалист. Посоветовала нам какие-то таблетки пить для профилактики гриппа, не поверите, все кругом в соплях путались, а мы как майские розы.

– Телефон ее можно узнать?

– Элементарно, – засмеялась Танечка и снова ушла.

Когда она минут через пять, вернувшись, сунула мне бумажку, я с чувством произнесла:

– Спасибо, огромное спасибо.

– Не за что, может, и моей маме когда-нибудь повезет такого богатого клиента найти.

– Сомневаюсь, однако, – пробормотала я, засовывая бумажку в сумку. – Небось она соврала мне, ну откуда у врача такие деньжищи? Танюша вздохнула:

– Не переживайте, у Мартины Андреевны баксов как у меня волос.

– Да? – недоверчиво переспросила я.

– Ну посудите сами, – зашептала Танюша, – врач-то она не обычный, а санитарный… Небось не только в наш салон приходит.

– И что?

– Господи! Ну, к примеру, вот в этой комнате десять кресел для клиентов, а по санитарным нормам положено восемь. Значит, либо еще один зал надо открывать, либо два посадочных места убрать. Опять же, в сауне нет специального покрытия, у педикюрши подается не горячая вода, а теплая, у девчонок слишком яркие лампы, а у Надьки Сомовой бородавки на пальцах, заразная, между прочим, штука! Устранить все неполадки просто невозможно. Надо будет закрываться, и то всего не переделаешь. А Мартина глаза на это закрывает, ну ее поэтому тут бесплатно стригут, красят, делают массаж и, естественно, вручают конвертик. Понятно теперь?

– Более чем, – обрадованно сообщила я и поехала домой.

Пожалуй, не стоит больше шляться по городу. На санэпидемстанции давным-давно закончился рабочий день, доберусь до милейшей Мартины Андреевны завтра.

По странному стечению обстоятельств дома никого не оказалось. Тихо радуясь несказанной удаче, я приняла ванну, спокойно поужинала и легла в кровать.

Когда глаза уже закрылись, в голове молнией мелькнула мысль: а ведь некоторые женщины так живут всегда, тихо, заботясь только о себе. Мне же с восемнадцати лет приходится тащить на своих плечах груз материальных забот. Жизнь твердо вдолбила в мои мозги правило: сама не сделаешь, никто не поможет. И отчего только дамы, не имеющие семьи, чувствуют себя ущербными? Я бы расчудесным образом жила одна, но судьба выкинула иную фишку. Мысли стали путаться, и я мирно заснула, свернувшись клубочком под одеялом.

– Вилка, немедленно вставай, – гаркнул кто-то над ухом.

Я подскочила от неожиданности, плохо понимая, что происходит. В углу спальни у зеркала стоял голый Олег. Освещенный слабым светом ночника, муж пробормотал:

– Умираю.

Так, волноваться нечего, с ним опять приключился приступ радикулита.

– Сильно болит? – пробормотала я, нашаривая тапки. – Сейчас анальгин принесу, ложись спокойно.

– Не приближайся ко мне, – прошипел супруг, предостерегающе вытягивая вперед руки, – ни в коем случае.

– Почему?

– У меня проказа!

– Не городи чушь, – обозлилась я, зажгла верхний свет и заорала от ужаса.

Все тело Куприна покрывали непонятного происхождения синеватые прыщи.

– Что это?

– Говорю же, проказа, – прошептал Олег.

– Где ты ее взял?

– Неделю назад бомжа допрашивал, – так же шепотом ответил муж, – такого страшного, лицо как у льва, складки на лбу, щеках, язвы кругом… Свидетель убийства, да и сам преступник.

– И что?

– Отправили его в следственный изолятор, а оттуда в панике доктор звонит: мало того, что у парня букет заразных болячек, так еще он болен проказой. Уникальный случай, один на миллион, «лицо льва», оказывается, первый признак болезни.

Я забилась под одеяло. Проказа! Жуткая болезнь, косившая в Средние века население Европы почище чумы. Одно утешение, от бубонной, или легочной, чумы умрешь мигом, дней через пять после контакта с носителем вируса, а от проказы сразу не скончаешься, долгие годы проживешь, правда, в милом местечке под названием лепрозорий, как в тюрьме, без права выхода во внешний мир. В древности больные проказой обязаны были предупреждать о своем появлении за десять шагов, для этого у них имелся специальный колокольчик. Нынче лепра, так называется по-научному проказа, практически не встречается, редкие больные находятся на государственном обеспечении. Впрочем, лечить их, как и в прежние века, не умеют. Применяют, естественно, какие-то лекарства, но толку чуть.

– Филя, – заорала я, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий ком, – Филя, сюда скорей!

Послышался бодрый топот, и первой в спальню ворвалась Лерка. За ней влетели Томуська, Сеня, Юра, Ленинид и Дюшка со щенком в зубах. Ну вот, пожалуйста, опять они все тут ночуют. Лерка окинула взглядом голого Куприна и усмехнулась.

– Вам никто не говорил, что ваша квартира похожа на психиатрическую клинику, причем на отделение для буйных, такое, со стегаными стенками!

Ну, Парфенова, погоди, когда в следующий раз поругаешься с мужем и свекровью, я отправлю тебя жить к Барсуковой! Но сейчас, ей-богу, мне недосуг выяснять отношения с бабой.

– О господи, – закричала Тома, – что с тобой, Олежек?

– Говорит, проказа, – сообщила я.

Лерка взвизгнула и вжалась в угол. Юрка всплеснул руками:

– Бомж!

– Ага, – кивнул Олег, – он самый.

– Спокойствие, – провозгласил Филя, – только спокойствие, был контакт?

– Да.

– Тесный?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну обнимал носителя, целовал, вступал с ним в половые отношения?

– Со свидетелем убийства, – взревел муж, – с жутким бомжом?!!

Юрка захихикал:

– А чего, он всегда со всеми задерживаемыми сношается.

– Может, это сифилис, раз такие привычки, – прогудела из угла Лерка и уставилась во все глаза на Олега.

Мне не понравился ее хищный взгляд, и я кинула Олегу пижамные брюки.

– Оденься.

– Давно это было? – вопрошал Филя. – Ну когда с бомжом дело имели?

– На той неделе, – ответил Олег.

– Ну, – засмеялся ветеринар, – у проказы инкубационный период то ли двадцать, то ли двадцать пять лет, точно не помню. Маловероятно, что у тебя лепра, скорей чесотка. Ты с ним ручкался?

– Ага, – ответил муж, – ручку давал, протокол подписывать.

Ветеринар задумчиво бормотал:

– Опять же не похоже. Отчего по всему телу, нет, ребята, надо врача звать.

– И санобработку пригласить, – зудела Лерка, – он сегодня на кухню входил, в ванную, туалетом пользовался, мне, например, совсем не хочется пятнами покрываться.

– Заткнись, – велел Сеня.

– Вот у нас на зоне мастырщик был, – завел Ленинид, – симулянт то есть. Неохота ему работать, сожрет упаковку анальгина разом, и готово, точь-в-точь такими прыщами идет, докторица каждый раз пугалась.

– Ну-ка, – спросил Филя, – что у тебя на тумбочке за лекарства? Может, и впрямь аллергия.

Быстрым шагом он подошел к кровати.

– Так, вольтарен, реопирин, метиндол, диклофенак в свечах… Что пил?

– Как прописали, – ответил Олег, – по две таблетки три раза в день, правда, не получилось, я только вечером принял.

– Какое?

– Что какое?

– Лекарство какое: вольтарен, реопирин или метиндол?

– Все! – оповестил муж.

Филя прикусил нижнюю губу, потом потряс коробочкой, где лежали свечи с диклофенаком.

– И это тоже съел? Одной не хватает!

– Нет, – обозлился Олег, – я их в задницу себе засунул! Конечно, съел, жутко противно, просто отвратительно, касторка нектаром покажется, кто только для больных людей такое выпускает! Меня чуть не стошнило, до сих пор во рту вкус жира!!!

Я зарылась лицом в подушку и затряслась от смеха. Бедный, бедный, никогда до сих пор ничем не болевший майор не знал, что следует делать со свечами.

– Вот тут ты оказался не прав, – сдавленным голосом прошептал Филя, – во-первых, свечи не жрут, а, как бы тебе ни казалось странным, на самом деле засовывают в задницу, принимают, так сказать, не орально, а анально. Во-вторых, метиндол, реопирин и вольтарен – это разные названия одного и того же лекарства. Ты просто слопал огромную дозу и получил соответствующую кожную реакцию.

– Но, – начал заикаться Олег, – но все эти коробочки лежали у кровати! Вилка! Это все ты виновата!

Я выглянула из подушек:

– Доктор, между прочим, написал названия лекарств на бумаге.

– Наверное, – вмешалась Тома, – наверное, он просто думал, если не будет одного, ты купишь другое!

Я растерянно смотрела на пятнистого мужа. А что, даже красиво, словно леопард.

– Ну и дура ты, Вилка, – отмерла Лерка, – и Олег хорош: проказа, проказа… Ну какого черта всех разбудили?

– Что теперь делать? – спросил Сеня.

Филя перечислил препараты:

– Диазолин, супрастин, кларитин… Впрочем, нет, опять все разом слопает. Есть дома антигистаминные препараты?

– От глистов, что ли? – спросил папашка.

– У нас гутталакс, цитрамон и теперь еще вот эти, от радикулита, – удрученно сказала я, – только при чем тут глисты?

– Ладно, – крякнул Филя, – завтра утром сам куплю. Ты, Олежка, ложись, это не смертельно.

Юра захихикал:

– Слышь, Куприн, свечка-то вкусная была?

– Сам попробуй, – буркнул Олег, ныряя под одеяло, – можешь хоть все слопать.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *