Чудовище без красавицы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 31

Прошло два дня. Тамаре мы ничего не рассказали, и, когда Кристя, переночевавшая у Олега на работе, заявилась домой, Томуська только удивлялась:

– Ну как же так, Кристя! Все каникулы провела на свежем воздухе, а бледная, даже зеленая, словно в подвале просидела!

– Да мы у компьютера все время проиграли, – сообразила ответить девица.

В понедельник мы сидели с Олегом в «Макдоналдсе».

– Ну, – ухмылялся муж, – рассказать всю историю?

– Да! – с жаром воскликнула я.

– Прямо здесь?

– А что, подходящее место, дома же не дадут поговорить!

– Это точно, – вздохнул супруг. – Значит, слушай. Честно говоря, никогда не мог понять теорию относительности, придуманную гениальным Эйнштейном. Ну почему, пролетав в космическом корабле десять своих биологических лет, я вернусь на Землю, где пройдет сто лет, а? Ты можешь мне объяснить?

– Нет, только при чем тут Альберт Эйнштейн?

– Старику, кроме невероятных открытий, принадлежат еще и километры едких высказываний. В особенности мне нравится одно: «Относительно родственников можно сказать много чего… и сказать надо, потому что напечатать нельзя». И дело Лены Федуловой лучшее подтверждение мысли гения, этакое милое, семейное, родственное преступление… Но для того чтобы понять происшедшее, нам нужно вернуться назад, в 50-е годы.

История семьи Корольковых не была уникальной. Жила-была Ольга Королькова, ее муж Михаил да дочка Марья… Но потом Ольга поругалась с супругом, изменила ему и выскочила замуж за любовника. Только тот поставил условие: хочешь жить со мной – никаких детей от предыдущего брака.

Вот Марья и осталась с отцом. Правда, ей в 1956 году, когда разворачивались события, исполнилось девятнадцать лет, и она считала себя взрослой женщиной. Ольга же выкинула невероятный для того времени финт, взяла и родила в 1957 году еще одну дочку, названную Людмилой. Самой Ольге исполнилось ни много ни мало сорок лет. Марью она произвела на свет в 1937-м, едва справив двадцатилетие. Людмилочка появилась на два десятка лет позже. Сами понимаете, что ни о какой дружбе между сестрами речи не шло, слишком велика была возрастная разница.

Новый муж Ольги, Константин, хоть и запретил матери жить с Марией, но против прихода девушки в гости не возражал, был приветлив с падчерицей и даже делал той небольшие подарки на Новый год. Марья не обижалась на мать, понимая, что ей хочется простого бабьего счастья, на Людмилу смотрела спокойно… но потом в ее душе неожиданно поселилась зависть.

Совершенно внезапно Ольга сделала стремительный карьерный взлет, став начальницей «спецателье». Новое служебное положение мигом изменило ее жизнь. Из крохотной хрущовки, принадлежащей Константину, семья переехала в отличную четырехкомнатную квартиру возле метро. Правда, новый дом тоже был блочным, но «хитрым» – кухни у жильцов зашкаливали за двадцать «кубиков», а потолки вздымались на три метра… Прикрепили ее и к «кремлевскому распределителю», на столе появились невиданные продукты… Людмилочка щеголяла в шубке, сшитой из нутрии. Это сейчас манто из этого животного красуется на каждой второй, а в те годы в них наряжалась лишь элита… Марья носила на плечах обычное пальто из буклированной ткани. В ателье разрешили сшить только одну шубку, и она, естественно, досталась пятнадцатилетней Миле… Марья по-прежнему обитала в коммуналке, отца она похоронила, и, хотя Ольга помогала старшей дочери, той было далеко до материального благополучия.

Постепенно в голову молодой женщины змеями стали заползать не слишком хорошие мысли, а после неожиданной смерти отчима Константина их стало еще больше. «Что было бы сейчас? – думала Марья, лежа без сна в своей комнатушке. – Что было бы, если бы не Людмила…»

Но внешне она никак не выказывала ни зависти, ни недовольства, была приветлива с младшей сестрой и матерью. Новый год встречали вместе, сообща пекли пироги на Первое мая и Седьмое ноября, но переехать к ней насовсем Ольга Марье не предлагала, и той часто думалось: все дело в Людмиле…

Однажды Ольга позвала к себе старшую дочь и сообщила сразу две ошеломляющие новости. Одна звучала страшно: у нее нашли неизлечимую болезнь сосудов и сказали, что жить осталось не так много. Второе известие на первый взгляд могло показаться радостным: Милочка ждала ребенка.

Но радостной новость казалась только на первый взгляд, при более детальном изучении ситуация теряла всякую привлекательность. Отца у будущего младенца не имелось. Людмила даже отказывалась назвать его имя. Кроме того, становилось ясно, что девушке придется проститься с мечтой о высшем образовании… Вот поэтому Ольга и сделала старшей дочери предложение:

– Вот что, переезжай к нам, поможешь поднимать ребенка на ноги, Люда окончит институт, а я, дай бог здоровье, обеспечу всех до поры до времени.

Марья понимала, конечно, что из нее хотят сделать няньку и домработницу, не желая доверять ребенка и квартиру посторонним людям… Но в тот год ей стукнуло сорок. Семьи не было, карьера не удалась. Женщина работала в издательстве «Детская литература» внештатно, изредка получая заказы на оформление книжек… Ни денег, ни радости работа не приносила. Умереть с голоду Марье не давала мать. Художница чувствовала себя усталой, старой неудачницей, нищей и никому не нужной. Поколебавшись несколько дней, она ответила согласием и перебралась к матери. Но дальше события приняли совсем уж невероятный оборот.

Родив Леночку, Мила стала чахнуть и, когда дочери сравнялся год, тихо умерла от непонятной болезни. Врачи считали ее здоровой, Марья думала, что сестра просто валяет ваньку, чтобы не учиться и не работать, а вот поди же ты, она скончалась.

Все заботы о маленькой Лене и постепенно слабеющей матери легли на плечи Марьи. Все, кроме финансовых. Ольга продолжала работать, изо всех сил старательно скрывая на службе недомогание.

– Мне бы только Леночку поднять, в институт определить, выучить – и помирать можно, – повторяла Ольга.

Но судьба распорядилась иначе, бабка скончалась, когда внучке стукнуло пятнадцать… Потом Марья узнала о беременности Лены и о Павле…

Отношения с зятем не сложились сразу. Уж больно неотесанным и грубым казался парень. Марья не видела никаких привлекательных сторон в Павле и даже попыталась развести его с Леной. Но девочка проявила неожиданную твердость характера и в первый раз возразила той, которую считала своей родной матерью.

– Я его люблю, не нравится, уезжай к себе, квартира моя, ты тут никто!

Жуткая обида затопила душу Марьи Михайловны. Мигом всплыли со дна души воспоминания… К тому же Леночка, по-детски желавшая добиться всего, чего хочется, неожиданно попала острым шилом в самое больное место. Марью и впрямь не прописали в шикарной квартире. Наверное, Ольга боялась, что после ее смерти старшенькая затеет размен и обманет внучку. Леночка всегда была ее любимицей, и четырехкомнатные хоромы должны были достаться ей. Марье действительно было некуда идти. К тому же после Ольги осталась толстая сберкнижка. Вклад на ней был завещан Лене. Марья могла им распоряжаться только как опекун. Уйдя от наглой, не помнящей добра девчонки, Марья Михайловна вновь оказалась бы нищей, а жить с пьяницей-соседом ей совершенно не хотелось. Пришлось, наступив себе на горло, изображать любовь к нагло расхаживающему по комнатам Павлу… Впрочем, ничего нового в этой ситуации для Марьи Михайловны не было, она до этого точно так жила с матерью и Милой. Хотя справедливости ради следует отметить, что к Леночке она испытывала кое-какие добрые чувства, которые начисто пропали, когда девочка сказала ей про квартиру.

Правда, уже вечером того же дня Леночка плача пришла к матери:

– Прости меня, бог знает, что я ляпнула! Извини, давай прописывайся сюда, ну ее, твою комнату!

Марья Михайловна вздохнула; воспитывая Лену, она так и не почувствовала себя матерью. Настоящая мать всегда простит свое дитя, что бы то ни совершило… Но художница никак не могла забыть гадких слов Лены. Не подавая вида, Марья Михайловна сказала:

– Нет, детка, отдавать комнату государству жалко. Сразу отберут, как только пропишусь, а лишняя жилплощадь нам не помешает, вырастет ребеночек, ему пригодится…

Лена кинулась ей на шею:

– Люблю тебя, ну прости!

– Кто старое помянет, тому глаз вон, – улыбнулась Марья Михайловна.

Успокоенная девочка ушла, но Марья не простила. Более того, семена ненависти, посеянные в ее душе, проросли и дали обильные всходы.

Родился Никита, Марья Михайловна вновь превратилась в няньку. Сначала проживали вклад, завещанный Лене, но потом грянули финансовые реформы, деньги в один день превратились в пыль.

Пришлось продавать кое-какие цацки… Стало совсем кисло, правда, и Павел, и Лена пытались заработать, но все их попытки заканчивались неудачей. С горя Марья Михайловна написала жуткую картину, этакий ужастик на полотне, и от полного отчаяния встала с ней около метро. Мигом рядом притормозил «Мерседес», высунулся парень, похожий на «обожаемого» зятя, как брат-близнец, и гаркнул:

– Сколько?

– Триста, – промямлила Марья Михайловна, забыв прибавить «тысяч».

Еще не было девальвации и в ходу были купюры с огромным количеством нулей.

– Давай, – велел браток и открыл заднюю дверь роскошной тачки.

Марья Михайловна сунула полотно внутрь кожаного салона. Парнишка протянул ей три зеленые бумажки и гоготнул:

– У Коляна день рождения, с ума сойдет, когда увидит.

Потом роскошная иномарка, обдав художницу грязью из-под колес, унеслась. Женщина в растерянности смотрела на огромную сумму… Триста долларов! Она-то просила рубли!

Так Марья Михайловна стала малевать ужастики, улетавшие, как горячие пирожки. За полгода из домработницы и нищей приживалки она превратилась в финансовый столп семьи, отношение к ней родных резко изменилось. Впрочем, и Лена, и Павел были и раньше вежливы, но… но всегда разговаривали с ней слегка снисходительно, свысока, так в некоторых семьях общаются с бабками-пенсионерками. Готовит обед – и ладно, чего еще хотеть. Марью Михайловну подобное положение дико злило, но теперь все изменилось. Зять мигом приглушал телевизор, если теща, высовываясь из мастерской, заявляла:

– Мне мешает громкий звук.

А Леночка встала к плите, приговаривая:

– Работай, мамуся, ты теперь у нас «продажная женщина».

Нуждаться они перестали, но денег все равно не хватало. Но потом Павел принес в дом видеокассету с веселой лентой о мошенниках, подделывающих произведения искусства, и Марья Михайловна решила: а чем я хуже?

– Значит, это она все задумала? – ахнула я.

Олег кивнул:

– Более того, ни слова не сказала ни дочери, ни зятю!

– Как же так? – удивилась я.

– Просто, – пожал плечами муж, – говоря словами протокола, Марья Михайловна вступила в преступный сговор с Машей Говоровой.

Женщина великолепно знала ближайших подруг Лены, Женю Бармину, Катю Виноградову и Говорову. Девчонки часто забегали в гости. Машенька больше всех нравилась художнице, может, потому, что они были тезки, или потому, что Марья Михайловна вычислила в ней родственную натуру: хитрую, жадную, готовую на все за деньги. Одним словом, бабушка рискнула и не прогадала.

Для всех членов «синдиката» Машенька была организатором процесса, она же раздавала деньги за проданные шедевры, каждый раз подчеркивая, что всем достается поровну, но это было не так. Большую часть забирали себе Марья Михайловна и Говорова, меньшую делили между глупенькими и наивными Леной, Женей и Катей.

– Она обманывала свою дочь! – возмутилась я.

Олег хмыкнул:

– Бизнес! И потом, не забудь, Марья Михайловна терпеть не могла Лену, но ей опять приходится скрывать свои чувства. Ни Говорова, окончившая искусствоведческий факультет, ни Марья Михайловна не умели так рисовать, как Лена, им нужны «кисти».

Начинается полоса финансового благополучия. Лена покупает себе новую жилплощадь и торжественно дарит свою старую квартиру воспитавшей ее женщине. Марья Михайловна только ухмыляется, слушая, как Леночка врет про то, как здорово пошел бизнес у Павла.

Милая старушка не тратит ничего из заработанного, у нее есть мечта: податься через несколько лет в Грецию, купить там домик и доживать свой век на берегу теплого Эгейского моря. Маша Говорова тоже не «высовывается». Потом умирает Женя Бармина, и к делу привлекают Илью.

– Она и впрямь скончалась от кори? – тихо спросила я.

Олег кивнул:

– Да, осложнение на сердце, но это единственная естественная смерть члена «синдиката», остальных убрали с подачи милейшей бабули.

– Но зачем?

– Из-за денег, – коротко бросил Куприн.

Маша Говорова дала маху и на радостях ляпнула про настоящую цену шедевра Леонардо. К тому же Руфина Михайловна тоже примерно представляла, сколько денег можно получить за раритет… Уж очень Говоровой и Марье Михайловне не хотелось ни с кем делиться.

Сначала сладкая парочка наняла киллера, чтобы убрать Катю Виноградову. Наемный убийца выполнил задание, представив дело как несчастный случай, такое бывает часто: заснула пьяная за рулем, а отработанный газ пошел в салон машины.

Потом собирались убрать Руфину, но та, на свое счастье, уехала в Израиль, навестить дочку…

Затем пришел черед Лены.

– Она решила убить дочь! – закричала я. – Ну ладно, не родную, но все-таки племянницу…

Муж пожал плечами:

– Теперь говорит, что это вышло случайно. История-то еще более грязная, чем ты думаешь!

Месяца за два до аферы с Леонардо Марье Михайловне вконец надоел Павел. Она и раньше ненавидела парня до зубовного скрежета, а теперь совсем обозлилась. Больше всего ее возмущало, что «мармеладник» живет за счет Лены, а окончательно добила старушку новая машина, джип, который та купила мужу. Вместо того чтобы откладывать заработанные средства, не мог же «синдикат» существовать вечно, неразумная девчонка транжирила доллары на мужлана и противного, избалованного сына!

Терпение Марьи Михайловны лопнуло, и она наняла Монте-Кристо. Перед ним поставлена стратегическая задача: влюбить в себя Леночку и убедить ту выгнать мужа!

Сначала все складывалось просто великолепно. Марья Михайловна тихо ликовала, когда, приехав к Леночке в гости, обнаружила, что дочка перебралась спать в отдельную комнату. Но потом случился облом, и Леночка вновь воссоединилась с супругом. Марья Михайловна решила не сдаваться и приказала Родиону по-прежнему оказывать Лене знаки внимания. Монте-Кристо, готовый за деньги на все, начинает охоту.

– Так вот откуда он знал, где бывает Федулова, – догадалась я, – ему Марья Михайловна говорила.

– Конечно, – подтвердил Олег, – но потом завертелось дело с Леонардо, в котором Монте-Кристо тоже отвели свою роль.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *