Чудовище без красавицы

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 32

Понимая, что такая удача, как картина великого мастера, оказавшаяся в руках за бесценок, приходит лишь один раз в жизни, Марья Михайловна тщательно отнеслась к делу продажи шедевра. К этому привлекли Вербова Максима Ивановича.

– Погоди-ка, – прервала я Олега, – Вербов? Это он приходил к Марье Михайловне в тот день, когда напали на Никиту! Художница сказала мне, будто она одолжила у мужика деньги на ремонт кухни, десять тысяч рублей, и должна отдать, но грабители украли эту сумму.

– Ага, – хмыкнул Куприн, – правильно, только не десять тысяч деревянных, а полмиллиона «зеленых».

– За что?!

– Вербов – мировая величина среди оценщиков картин, доктор наук, профессор, старый друг Марьи Михайловны. Конечно, Руфина подтвердила покупателям подлинность картин, кстати, из предосторожности и Аркину, и Конкину показывали подлинник, но потом-то всунули лажу.

– Погоди, погоди, – заволновалась я. – Как лажу? Разве у одного из них не подлинник?

– Слушай, – обозлился Куприн, – будешь прерывать меня каждые пять минут – ничего не узнаешь! Да, им всучили подделки, а Вербов успокоил хозяев: нервничать не следует, в их руках настоящий Леонардо. Вообще-то уважаемый Максим Иванович никогда не занимался подобными делами, но тут дрогнул. Внучка замуж выходила, захотелось ей квартирку купить, машину, отправить в заграничное путешествие… Вот и оскоромился.

Наглые девицы знали, что ничем не рискуют. Богатые покупатели всегда обращались для проверки картин к Руфине. Только она занималась этой работой в Третьяковке. Маша советовала: «Вы проверьте полотно».

Человек шел в галерею и… попадал к Руфине. Кроме нее, еще был Вербов, но он никогда не занимался оценкой, и вот всего один раз решил подзаработать, тем более что старая знакомая Руфина успокоила его: «Все будет в порядке».

Сначала все шло по плану. И Аркин, и Конкин были абсолютно уверены, что получат подлинник, существовала единственная задержка – в деньгах. Сразу снять наличкой два миллиона долларов со счета трудно, поэтому денежки попали в руки Говоровой 27 октября. И тут для Марьи Михайловны и Маши разом кончилось везение.

Все дела с покупателями имела Говорова, хитрая старуха оставалась «за кадром». 25 октября Маша позвонила покупателям и категорично заявила:

– Если не берете картину, так и скажите, найдем другого покупателя, такого, который сразу расплатится.

И Аркин, и Конкин, понимая, что подобный раритет за смехотворную сумму в два миллиона долларов попадает в руки не каждый день, мигом обещают одно и то же.

– Второго ноября деньги точно будут у вас.

Словно сговорившись, они называют одно число. Марья Михайловна, страшно довольная, облегченно вздыхает и 26 октября отправляется в Питер на свадьбу дочери своей подруги.

Но уже 27-го числа утром Конкин звонит Говоровой и сообщает:

– Все о’кей, встречаемся в полдень.

А затем, будто нарочно, следует известие от Аркина.

– Жду в 13 дня для окончательного расчета.

Растерявшаяся Машенька становится к двум часам обладательницей огромной суммы. Испугавшись при виде такой кучи денег, уложенной в две совершенно неподъемные сумки «Самсонит», Говорова мчится к Федуловой. Она знает, что у той дома имеется сейф. Но безумное количество пачек не может влезть в довольно маленькое хранилище, и Лена укладывает миллионы в тайник, о котором не знает никто, кроме Павла. «Хитрый» телевизор был куплен Леной на выставке «Ваша безопасность», и до недавнего времени она хранила там всякие ценности. Теперь же ящик был забит банкнотами, но влезли туда не все. Полмиллиона баксов она положила в кожаный чемоданчик, сверху покидала вещи Никиты и… задвинула саквояж к себе под кровать. Говорова, пристроив деньги, а Лена не сказала ей, куда прячет баксы, звонит Марье Михайловне в Питер с радостным сообщением:

– Все в порядке, деньги у меня.

Но старуха чуть не падает в обморок от ужаса. Дело в том, что она уже давно решила ни с кем не делиться, вся сумма должна принадлежать только ей. Катя Виноградова уже погибла, и ее смерть не вызвала у членов «синдиката» удивления, несчастный случай может произойти с каждым. Следующей жертвой должен стать Павел. Правда, сейчас, находясь под арестом, Марья Михайловна клянется, что все убийства затеяла Маша Говорова, что она заставляла старуху плясать под ее дудку… Но следующей жертвой намечен Павел. Избавиться от зятя теща решает просто.

26 октября, вечером, перед отъездом в Питер, она забегает к дочери и внуку, якобы для того, чтобы проститься перед поездкой. Улучив момент, Марья Михайловна засовывает любимому зятю под матрас пакет с героином, а потом, недолго сомневаясь, звонит из Питера и сообщает в соответствующие органы о «наркодилере».

Поэтому сейчас, услыхав от Говоровой, что деньги у Лены, бабуся приходит в дикий ужас. С минуты на минуту в квартиру к Федуловым явится милиция. Собственно говоря, Марья Михайловна и отправилась в Питер, чтобы не присутствовать в Москве во время ареста…

– Немедленно отвези деньги к себе, – орет старушка, – быстрей!

Говорова, ничего не понимая, звонит Лене, но та бубнит в ответ нечто невразумительное: в квартире идет обыск.

Милиция сработала быстро. Мигом уточнила личность Павла, узнала о его копеечных доходах, практически неработающей жене, квартире, даче, машине… и 27-го вечером ловушка захлопнулась.

Что пережила Лена, когда по дому расхаживали люди в форме, неизвестно. Но ясно одно, она не потеряла присутствия духа. И когда в комнатах начался обыск, Леночка улучила момент и, вытирая заплаканные глаза платочком, толкая перед собой Никиту, подошла к входной двери и попросила у дежурившего там мента:

– Разрешите мальчика к соседям отвести? Ну зачем ему на этот ужас смотреть?

Леночка была очаровательной девушкой с испуганным лицом, Никитка выглядел совершенным малышом. Да еще хладнокровная Лена нагло сунула менту под нос открытый чемоданчик и заявила:

– Тут его вещички и книжки…

Если бы «на часах» стоял опытный сотрудник, номер бы не прошел. Но у двери тосковал молоденький, девятнадцатилетний сержантик, впервые попавший на подобное задание.

– Ладно, – разрешил он, – уводи мальца!

Леночка отвела Никиту в соседнюю квартиру и оставила там чемоданчик, который сержант-лопух даже не обыскал. За тайник в телевизоре девушка была спокойна, она даже включила какую-то программу и демонстративно уставилась в экран. Единственное, что ее злило, так это глупость Павла, решившего по непонятной причине заняться наркотиками, поступка глупее в создавшейся ситуации нельзя было придумать.

Милиция уходит, забрав Павла и героин, найденный под матрасом. Леночка спешит обрадовать Говорову: деньги целы.

Возвратившаяся из Питера Марья Михайловна решает действовать спешно. Теперь ей жутко мешает Лена. В дело вступает Монте-Кристо. Он звонит бывшей любовнице и сообщает, что узнал об аресте ее мужа и сейчас приедет к ней домой вместе с потрясающим, уникальным адвокатом… Но у законника только час свободного времени, поэтому пусть Лена сидит и ждет.

Как раз в этот день Никитка занимается немецким. Преподавательница, Виола Тараканова, милая женщина, и Леночка просит ее об услуге – забрать к себе картину.

Тут Олег замолчал, потом спросил:

– Тебе не показалась странной эта просьба?

Я пожала плечами:

– Нет, она не хотела, чтобы полотно, которое предполагалось выставить на вернисаже, было конфисковано, вот я и взяла его, а что?

– Да ничего, – пожал плечами супруг, – но потом неужели ты не задумалась, куда подевался настоящий Леонардо?

– Мне казалось, что он у кого-то из покупателей, – растерянно сказала я.

– Нет, дорогая, жадные девицы впарили обоим мужикам туфту, а настоящего Леонардо предполагали продать за границу, и дамы нашли покупателя среди западных дипломатов, чей багаж на таможне не досматривается. Но для пущей страховки полотно решили «записать».

– Это как?

– Да очень старый способ. Поверх ценной картины малюют какой-нибудь натюрморт или портрет, а потом смывают и вновь имеют раритет.

– Значит, пейзаж, – ахнула я, – пейзаж… это Леонардо?

– Именно, моя радость.

– Но почему Лена мне его отдала?

– Она же не знала, что ее через пятнадцать минут убьют! Думала, всунет глупой училке на денек-другой…

– Но почему мне? Отчего не Маше или Руфине?

Куприн тяжело вздохнул:

– Ох, сдается мне, они в этой компании друг друга стоили. Большие деньги – большое испытание для дружбы, и Леночка его не выдержала. Знаешь, что она сказала Руфине?

– Нет.

– Милиция якобы конфисковала полотно.

– Да ну?

– Точно, а та сообщила Говоровой: Леонардо пропал.

Только милая Лена хотела сама завладеть бесценной картиной. Она и впрямь боялась, что та попадет в опись, поэтому и попросила тебя припрятать раритет. Считала, что через два-три дня получит ее назад. Она ничем не рисковала. Ты женщина аккуратная, порядочная, а пейзаж, подписанный «Федулова», никому не нужен. Но вышло по-иному.

Обозленная тем, что Леонардо попал в руки милиции, Марья Михайловна решает заграбастать себе все денежки. Она даже радуется: Машу и Руфину можно будет не убивать, им скажут, что в дом к Лене ворвались бандиты и украли деньги. Только не подумайте, что Марье Михайловне было жалко подельниц, нет, ей просто не хотелось тратить лишние доллары на киллера.

Итак, ты и Никита идете в мастерскую, буквально через пять минут в квартиру входят Монте-Кристо и киллер, которого Леночка принимает за адвоката.

– Так вот почему она открыла дверь! – воскликнула я.

– Ага, Лена не боялась Родиона. Они проходят в спальню, и киллер достает оружие, требуя сказать, где деньги.

Перепуганная Лена рассказывает про телевизор, чемоданчик, и… ее убивают. Бедная женщина должна бы догадаться, что человек, знающий местонахождение денег, жив до тех пор, пока молчит.

Сделав дело, киллер исчезает, он профессионал высокого класса, получивший за дело большую сумму.

Несчастный Монте-Кристо, дрожа от ужаса, набивает сумки деньгами из телевизора и едет к Марье Михайловне. Про Никиту он не вспомнил. Киллер про мальчика не знает, а Марья Михайловна, забыв, что начались каникулы, считает, что внук в школе, мысль о визите репетитора даже не приходит ей в голову.

Получив состояние, бабушка пересчитывает купюры и обнаруживает, что не хватает полмиллиона. В гневе она устраивает допрос Родиону:

– Ты все пачки вынул, идиот?

Тут только бедняга, у которого поджилки трясутся, вспоминает:

– Она говорила, что пятьсот тысяч в чемоданчике, в кладовой!

– Немедленно поезжай и забери, – велит старуха.

Но у Монте-Кристо начинается истерика. Он отнюдь не Аль Капоне, а трусливый, слабый человек, привыкший жить за счет других. Привести в дом киллера он согласился только из-за денег. И потом, Родя наивно полагал, что Лену убьют тихо, отнюдь не на его глазах, но вышло-то по-иному!

– Нет, – кричит Монте-Кристо, – ни за что!!!

Марья Михайловна понимает, что перегибать палку не стоит, и мирно говорит:

– Хорошо, хорошо, иди отдыхай.

– А деньги? – блеет парень.

– Вот получу оставшееся и отдам, – обещает старуха.

Но идти самой на квартиру к только что убитой дочери бабе не хочется. Тем более что перепуганная учительница немецкого языка уже сообщила ей, что Никиту надо забрать из бассейна, а в квартире милиция, приехавшая «на труп». Нет, самой отправляться за чемоданчиком опасно, и Марья Михайловна просит наивную репетиторшу об услуге.

Олег замолчал. Честно говоря, я тоже не знала, что сказать.

– Ты, моя радость, – продолжил супруг, – сломя голову кидаешься на помощь. Мало того, что приносишь чемоданчик, так еще и обещаешь добыть для старухи договор купли-продажи на Леночкину квартиру. Бабушка не хочет терять ни копейки, а Лена и впрямь в свое время покупала апартаменты на ее имя, объяснив той, что Павел уходит от налогов. Словом, в этой семейке все друг другу врут, но в выигрыше в конечном счете оказывается бабуся.

Глупенькая репетиторша убегает, Марья Михайловна распахивает чемоданчик и столбенеет. В нем денег нет, там только детские вещи.

Художница призывает к ответу Монте-Кристо, но тот клянется, что видел, как Лена раскрывала сначала телевизор, демонстрируя им деньги, а потом чемодан с тугими пачками… Родион опять начинает убиваться по поводу того, что забыл с перепугу про него, но Марья Михайловна мигом приходит к выводу: деньги похитила учительница.

В голове у нее моментально складывается план. Через какое-то время явится Вербов за своими полмиллиона долларов, но Марья Михайловна, которая сначала скрепя сердце хотела расплатиться с экспертом, теперь, лишившись пятисот тысяч, понимает, как обмануть интеллигентного дядьку. В жертву приносят Никиту.

– Родного внука!!!

– Да она терпеть его не могла, так же как и Лену, – восклицает Олег, – вот и решила избавиться, только времени на вызов киллера нет, в запасе всего пара часов, все должно быть готово до прихода Вербова! Прибывшему Монте-Кристо ласковая бабуля вручает сначала двадцать тысяч долларов в качестве задатка за услуги, а потом, пообещав дать еще целых полмиллиона, вручает пистолет и приказывает:

– Убери Никиту.

– Откуда у нее оружие?

– Эка невидаль, купила на рынке.

Монте-Кристо цепенеет от ужаса, но художница распахивает дверь в комнату… Дальше показания негодяев расходятся. Родион уверяет, что бабка силком всунула ему пистолет и случайно нажала на курок… Якобы Кирсанов не хотел убивать и даже сопротивлялся, просто так получилось. А Марья Михайловна твердит: он сам выстрелил.

Поскольку выстрелов было два, милиция склонна верить старухе. Затем они устраивают разгром в квартире, и бабуля убегает в магазин, чтобы явиться в нужный момент с шоколадными яйцами в руках. Одним словом, получилась редкая ситуация, когда уничтожены все зайцы. Вербов, увидевший дикий разгром и лужу крови у окна, не смеет даже и заикаться о деньгах. А ненавистный внук мертв.

Правда, вскоре выясняется, что Никита жив, и это обстоятельство пугает бабулю. Мальчик видел, кто его убивал! Стоит ему прийти в себя, и делу конец!

Марья Михайловна сообщает соседям, что у нее инфаркт, и съезжает на дачу. Она звонит каждый день в больницу и тихо радуется. Доктор Дима всегда говорит одно и то же: «Состояние крайней тяжести, мальчик без сознания».

Понимая, что Никита скоро скончается, бабуля начинает операцию по выколачиванию денег из репетиторши. Изрезанное пальто Томы, похищение Кристи – все, по ее мнению, должно напугать Виолу и заставить ее вернуть украденное.

– Но почему она не похитила меня?

Олег засмеялся:

– Во-первых, с ребенком легче справиться, чем со взрослой женщиной, не забывай, их с Родионом только двое.

– А вот и нет! – завопила я. – В иномарке кто-то держал пистолет у виска Кристи!

– Это была Марья Михайловна со своим строительным приспособлением.

– Кто же сидел за рулем?

– Совершенно посторонний человек, водитель наемной машины, которому сказали, что дело идет о семейной разборке. Алкоголичка-мать хочет отнять у мужа и свекрови ребенка. Да шоферу, собственно, было все равно, ему хорошо заплатили.

– Все-таки странно, что меня не похитили и не убили.

– Милая, – с жалостью произнес Олег, – ну включи воображение! Она же знает, что у тебя муж работает в органах. Да через полчаса вся милиция на уши встанет, оно ей надо? А так, запугали бабу до полусмерти, она сама деньги вернет. А насчет того, что не убили… Знаешь, я совсем не уверен, что, привези ты чемодан с деньгами, не получила бы «в награду» пулю. Да и Кристю вряд ли отпустили бы живой и здоровой. Страшное дело жадность, ведь она имела в запасе три миллиона пятьсот, с лихвой должно было хватить на безбедную старость, а поди же ты, еще хотелось.

Я тяжело вздохнула:

– Да, запугали меня капитально, до отключки сознания. Довело меня до кондиции сообщение о тарелке. Ну откуда они узнали, из какой посуды ты ешь суп?

Олег улыбнулся:

– Эта баба хороший психолог. Бытовые детали лучше всего убеждают жертву: мучитель знает все. Да у Кристи спросили, та и рассказала.

Дальше события развивались бурно. Маша Говорова, которой ты принесла картину, мигом сообщила об этом Марье Михайловне. Они встретились утром, перед работой. Маша отдала старухе Леонардо и подписала себе смертный приговор. Они влезают в переполненный троллейбус, Марья Михайловна стоит вверху, Говорова на подножке…

– Она ее столкнула! – заорала я.

Куприн ухмыльнулся:

– Уверяет, будто та сама сорвалась, только в это верится с трудом. Финита ля комедиа, и картина, и деньги у бабуси, делиться не с кем. Руфину она не воспринимает всерьез. Думаю, еще должны были умереть ты, Кристя и Родион.

– Ужасно… такая милая дама, просто бабушка Красной Шапочки!

– Ну уж нет, скорей родная сестра Бабы Яги. Кстати, именно после смерти Говоровой я сообразил, что дело как-то связано с моей женой.

– Почему?

– Все-таки ты дура! – с чувством воскликнул муженек. – Явилась в отделение милиции, представилась Руфиной Михайловной…

– Ну и что? Откуда ты догадался, что это я?

– Ты фамилию назвала неправильную – Рейд, а Руфина – Киселева.

– Подумаешь, отчего ты решил…

– А увидел у тебя в сумке коробочку «Рейд» – истребитель тараканов» и сразу представил всю картину. Вот сотрудник спрашивает: «Ваше имя и отчество?» «Руфина Михайловна», – спокойно сообщаешь ты, но далее следует вопрос: «Фамилия?» И мою женушку охватывает паника, она-то не знает ее! В голове невесть как всплывает реклама про тараканью ловушку, назойливо повторяемая во время всех ее самых любимых криминальных сериалов, а язык сам по себе брякает: «Рейд». Ну так или не так?

Я молчала. – Сказать-то нечего, – резюмировал Куприн.

– А как ты догадался про Марью Михайловну? – я быстро перевела разговор на другую тему.

– Да постепенно. Сначала просто удивился, отчего бандиты устроили такой разгром в квартире…

– Ну и что? Воры всегда все разбрасывают!

– Понимаешь, самые ценные вещи остались на полках, даже посуду побили ерундовую, богемский хрусталь и антикварный сервиз Кузнецова не тронули… Потом, дом, хоть и построен по специальному проекту, все равно блочный, слышимость хорошая, но соседи утверждали, что шума не слышали. И кот…

– Кот?

– Ну да, у Марьи Михайловны перс.

– Модест! Точно, она его обожала донельзя!

– Вот-вот, соседка то же самое сказала, она еще удивилась: «Ну куда Марья его дела? Всегда мне оставляла, когда уезжала…»

Мы проверили всех ее знакомых: кота ни у кого не было, впрочем, ни в одну клинику города не привозили Королькову… Следовательно, бабуся, прихватив любимое животное, где-то прячется. И я задал себе вопрос: почему? Из-за чего бабушка даже не показывается в больнице у внука? Кстати, Вилка, это из-за тебя на Никитку покушались второй раз!

– У тебя всегда я виновата!!!

– А кто велел доктору Диме сказать бабушке, что Никита пришел в себя и что ребенок видел убийцу, вот она и послала Родиона, а тот выдернул вилку аппарата. Хорошо еще, что нянечка сразу вошла в палату.

– Вот почему он бормотал: бабушка, бабушка. Я думала, мальчик зовет Марью Михайловну.

– А ребенок пытался сообщить, кто его хотел убить! Потом явился Павел…

– Кто?!!

– Павел Федулов.

– Так его посадили! – лицемерно удивилась я. – Мужика отпустили, поняв, что кто-то его просто подставил. Правда, попросили никому не сообщать об освобождении. А он сопоставил кое-какие факты и явился ко мне с заявлением: героин подсунула теща, больше некому. Кстати, он сослался на тебя, якобы ты посоветовала ему ко мне обратиться…

– Ну, – забормотала я, вспоминая, как прятала «беглеца» у Барсуковой, – ну…

– А потом позвонил юноша Илья, – откровенно издевался Куприн, – и опять выяснилось, что мой мобильный телефончик дала некая дама Виола, сотрудник органов… Странно, однако! Кстати, Марью Михайловну мы так и не нашли, никто не знал, что у нее есть домик в Подмосковье, а на Монте-Кристо вышли через тебя, так что прими мою благодарность.

– Смеешься, да?

– Нет, правда, спасибо, – сказал Олег и замолчал. – Ну, – отмер через минуту муж, – теперь все ясно?

– Нет!

– Что еще?

– Так куда подевались полмиллиона долларов? Они же не могли испариться?

– Естественно, не могли, – вздохнул Олег, – а ты вспомни, кого встретила в квартире Федуловой, когда по просьбе Марьи Михайловны пришла за чемоданчиком?

– Мне открыла дверь уборщица, такая тетка, которая убирает места преступлений, вот не помню имени… Я еще удивилась, что ее одну в квартире оставили.

– Ага, – кивнул Олег, – Лидия Ковригина. Марья Михайловна хоть и гадина, но сама отмывать ковер от крови воспитанной ею девушки не смогла. Знаешь, и у жабы случаются нервные припадки.

Лидия живет, вернее, жила с ней в одном подъезде, Марья Михайловна частенько общалась с ней… Милой бабуле и в голову не могло прийти, что соседушка проявит любопытство и упрет деньги. До этого момента Лидию характеризовали как исключительно честную даму, но, очевидно, сумма оказалась слишком велика, и Ковригина засунула пачки к себе в сумку, а чемодан набила вещами Никиты. Марья Михайловна предупредила уборщицу, что за ним придет женщина. Лидочка попросту обокрала бабулю, но художница о ней даже не подумала, решив, что денежки у тебя.

– И где Ковригина?

Олег развел руками:

– Ищем, пока безрезультатно.

Я посмотрела в большое окно. Мимо закусочной текла толпа, занятая своими делами.

– Какой ужас, – вырвалось у меня, – убить девушку, которую воспитывала, как родную дочь, ее ребенка… Неужели в сердце Марьи Михайловны не нашлось ни капли любви? Настоящее чудовище!

– Чудовище без красавицы, – подвел итог Олег.

ЭПИЛОГ

Забегая далеко вперед, скажу, что Никита выздоровел и живет с отцом. Павел по-прежнему торгует мармеладом, а я хожу к ним репетировать Кита, но уже не за десять долларов, а за сто рублей. Дела Павла идут не блестяще, но на жизнь им хватает.

Марья Михайловна ждет суда, надеюсь, что она получит по заслугам.

В другом СИЗО в таком же ожидании томится и Монте-Кристо, окончательно потерявший весь свой внешний лоск.

Доллары конфискованы, картина Леонардо тоже. К суду, очевидно, привлекут и Руфину Михайловну с Ильей, но пока они отпущены под подписку о невыезде.

Аркин и Конкин, услыхав о том, что купили подделки, и глазом не моргнули. Оба вели себя совершенно одинаково.

– Да, – ответили они, – мы знали, что приобретали копии, а что, это запрещено? Какие два миллиона долларов, вы что, таких денег у нас не было! Заплатили копейки…

Окруженные адвокатами, бизнесмены стояли насмерть, а потом сверху последовал звонок. Начальство приказало не жать на олигархов. Дело о подделках начало рассыпаться на глазах, тем более что Руфина и Илья, поняв, что милиция не знает имен никого из покупателей, кроме Аркина и Конкина, стали вести себя нагло, отказываясь давать показания.

Но это все было впереди. 10 ноября, в День милиции, Томуська испекла пирог. Мы сели около восьми вечера за стол в «тесном» семейном кругу – я, Кристя, Тома, Ленинид, постоянно хватающийся за поясницу Олег, Семен, Филя и Аким.

Парфенова, помирившись с Витькой, слава богу, покинула нас накануне. У Юрки с Лелькой произошло перемирие, и приятель вкушал плоды семейного уюта у себя дома.

– Ну, – сказал Семен, – за праздник!

Ленинид крякнул:

– Если бы мне сказали, что я стану отмечать день мента, ни за что бы не поверил.

– Пей давай, – велела я.

Олег охнул.

– Болит? – спросила Тома.

– Жуть, – ответил мой супруг, – словно гвоздь в спину вогнали.

– Ну пошли, – приказал Филя, – укол сделаю.

Постанывая и покряхтывая, муженек поднялся, и тут раздался звонок в дверь.

– Кто бы это мог прийти? – подскочила Кристя.

– Сиди, – вздохнула я и пошла в прихожую.

На пороге стоял, улыбаясь, высокий парень с чемоданом, из-за его плеча выглядывала худенькая темноволосая девушка.

– Здравствуй, Вилка!

– Добрый день!

– Ты меня не узнала?

– Э… простите…

– Гриша я, – ухмыльнулся парень, – из Израиля, сын Жени, ты же обещала меня принять с девушкой, вот мы и приехали. Знакомься, это Майя! Правда, мы собрались не в декабре, а раньше…

– Гришка! – обрадовалась я. – Входи, входи, страшно рада, боже, как ты вырос! Тома, беги сюда, глянь, кто приехал!

Начались объятия, поцелуи, знакомство… Но не успели все опять сесть за стол, как ожил звонок.

– Если это Лерка, – мрачно заявил Аким, – моя нервная система не выдержит!

Я с интересом посмотрела на свекра. Надо же, до сих пор считала, что старик бесчувственный, как амеба.

На этот раз в открытую дверь хлынула целая толпа: полноватый мужик лет сорока с характерным, огромным носом, задастая бабенка и куча разновозрастных детей, целых пять штук. Нет, шесть, нет, все же пять или четыре, просто они все время крутились и прыгали, словом, мельтешили перед глазами – так, что их не сосчитать.

– Вы к нам? – ошарашенно спросил Сеня.

– Простите великодушно, – бархатистым баритоном завел мужик, – нельзя ли увидеть госпожу Тараканову Виолу Леонидовну…

– Ленинидовну, – недовольно поправил папенька и ткнул в меня пальцем, – вот, любуйтесь, Вилка собственной персоной.

– Очень приятно, – закатил глаза гость. – Разрешите представиться: Ицхак Блюмен-Шнеерзон. Вы великодушно разрешили остановиться у вас. Мы ненадолго, всего на месяц или полтора.

– Погодите, – воскликнул Гришка, – кажется, мы летели вместе из Израиля!

– Правильно, – кивнул Ицхак, – я вас тоже приметил, ну, будем знакомиться?

Домашние, не в силах вымолвить ни слова, стояли с разинутыми ртами. Ицхак принял молчание за знак согласия и представил свое семейство:

– Сара, моя супруга, а это наследники, Руфь, Мойша, Исаак и Лия.

Значит, деток всего четверо, но до чего вертлявы!

Первой от столбняка очнулась Томуська.

– Чудесно, мы очень рады, у нас куча раскладушек. Значит, Гришенька и Маечка в одной комнате, а вы в другой… Только тебе, Филя, опять на кухне спать.

– Ничего, – махнул рукой незлобивый ветеринар, – я привыкший!

Томуська повела Гришу с Маей в комнату, Семен исчез на кухне, Филя грохотал раскладушками. Олег охал.

– Болит? – шепотом спросила я.

– Жуть, – так же тихо пробормотал муж, но вслух сказал совсем иное: – Ну, что стоите, заносите вещи!

– Дети, – крикнул Ицхак, – тащите поклажу!

С невероятным визгом Руфь, Мойша, Лия и Исаак вцепились в несметное количество баулов и потащили их по коридору. Олег не успел увернуться, Мойша толкнул его чемоданом. Бедный муж, издавший вопль, попытался уцепиться за вешалку, но та, как обычно, выскочила из креплений. Не удержавшись на ногах, Куприн рухнул на пол, вешалка упала сверху, раздался треск, Олег заорал еще раз.

Дети, словно стадо гиппопотамов, пронеслись мимо упавшего. Ицхак и Сара ушли еще раньше. В прихожей остались только я, Аким и погребенный под пальто и куртками Олег.

Я кинулась вытаскивать мужа:

– Милый, тебе, наверное, дико больно!

Но майор легко вскочил на ноги:

– Не поверишь, радикулит совершенно прошел, сначала, когда вешалка сверху сверзилась, думал, умру, а теперь, прямо не верится, все прошло!

– Наверное, позвонок от удара встал на место, – догадалась я.

Олег радостно наклонялся в разные стороны.

– Кайф!

Аким торжественно поднял вверх указательный палец. Я приготовилась выслушать очередную нуднятину, но свекор неожиданно сказал:

– Давно следовало огреть тебя этой вешалкой по горбушке.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *