Дама с коготками

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 18

Гинеколог Римма Борисовна, об этом мне сообщили в поликлинике, жила на Мясницкой. На первом этаже находился рыбный магазин. Возвращалась Селезнева поздно, и я вдоволь насмотрелась на разнообразные филе и нарезки, подкарауливая доктора. Наконец около девяти она вошла в подъезд, шурша красивой бобровой шубой с воротником из рыси. Я подождала еще минут десять, чтобы она успела раздеться, и позвонила в квартиру. Выглянула хорошенькая девушка и позвала мать.

Римма Борисовна страшно удивилась, увидав меня на пороге.

– Дома не веду прием, – отрезало светило.

– У меня кровотечение, – воззвала я к профессиональному долгу.

– Вызывайте «Скорую», – быстро отреагировала Селезнева.

– Может, посмотрите…

– Где? – возмутилась Римма Борисовна. – На кухонном столе?

– Нет, – выпалила я, – Насте Константиновой вы не смогли помочь именно на кухонном столе.

Надо отдать должное Римме Борисовне. Ни единый мускул не дрогнул в накрашенном лице гинекологини. Она отступила в глубь коридора и проговорила:

– Входите.

Узкий коридор, заставленный книжными полками, привел в довольно большую комнату, очевидно, кабинет. Помещение отделывали с любовью, выделив зоны как для работы, так и для отдыха. В углу, возле удобного вольтеровского кресла горел торшер с оранжевым абажуром. Римма Борисовна указала на кресло, сама же села на вертящийся стул и сразу оказалась почти полностью в тени, в то время как на мое лицо падал свет торшера. Старый трюк!

– Вы обещали, получив деньги, не тревожить меня больше, – церемонно объявила Селезнева. – И зачем оставлять деньги на помойке, если потом вы безбоязненно заявляетесь в гости?

В комнате стояла тропическая жара, и, пока я объясняла Римме Борисовне суть дела, спина стала абсолютно мокрой.

Дав мне выговориться, Селезнева с подозрением спросила:

– Хотите сказать, что тоже являетесь жертвой и теперь ищете шантажиста?

– Совершенно верно. И думаю, тут не обошлось без профессора Радова.

Римма Борисовна вытащила пачку «Беломора» и принялась пускать кольца вонючего дыма.

– Серж порядочный человек, и притом мне он никогда не сможет причинить зла. Кто-то воспользовался записями без его ведома.

– Откуда такая уверенность?

Гинеколог аккуратно затушила папиросу, прокашлялась, взглянула на часы и сказала:

– Серж слишком многим обязан мне. Дело в том, что я его первая жена.

Вот так фокус. Сколько же ей тогда лет?

Очевидно, невысказанный вопрос застыл на моем лице, потому что женщина пояснила:

– Мне 54 года. Многие думают, что я старше, потому что уже успела защитить докторскую диссертацию.

Значит, разница с мужем у нее составляла около восьми лет. Странно, Серж любит молоденьких, почему женился на женщине значительно старше себя?

Римма Борисовна подошла к окну и задернула занавески. На свету стало видно, что ее щеки и лоб покрылись красными пятнами.

– Расскажу про Сержа, и сразу поймете, что его подозревать бессмысленно.

Рассказ потек плавно, изредка прерываемый телефонными звонками в глубине квартиры.

Риммочка Селезнева родилась в семье хорошо известных московских врачей. Папа – известный гинеколог, на прием к нему записывались за месяц, мама – стоматолог с не менее обширной практикой. К тому же папа заведовал кафедрой в медицинском институте, и Римме на роду было написано продолжить династию. Девочка не артачилась, закончила институт с красным дипломом, поступила в ординатуру и быстро написала кандидатскую. Злые языки поговаривали, что отец сделал за дочь всю практическую часть работы. Но как бы то ни было, а кандидатский диплом позволил молодой специалистке получить работу в престижной ведомственной поликлинике.

Однажды отец привел в дом, в эту самую квартиру на Мясницкой, где мы сейчас сидели, молоденького паренька-второкурсника. Сережа Радов хотел стать психиатром, но гинекология его тоже интересовала. Риммочка попервости не обратила на гостя никакого внимания. Во-первых, слишком молодой, во-вторых, девушке вообще было не до романов, впереди маячила новая цель – докторская диссертация.

Сережа зачастил к Селезневым. Сначала заглядывал раз в неделю, потом два, затем стал появляться каждый день. Скоро к нему настолько привыкли, что посылали за хлебом и поручали выгуливать собаку.

Радов приехал из маленького белорусского городка, имел общежитскую прописку, невероятное честолюбие и фантастическую работоспособность. Пока сверстники бегали на свидания, женились, рожали детей, брали академические отпуска, – он упорно учился. Результат не замедлил сказаться – красный диплом и место в аспирантуре. Радов выбрал новое, тогда практически неизвестное в СССР дело – психотерапию. Папа Селезнев, ставший к тому времени ректором, во всем помогал своему любимцу. И на втором курсе аспирантуры Сереженька сделал Римме предложение руки и сердца.

Женщина призадумалась. За усердной учебой она как-то упустила тот момент, когда молодые сбиваются в пары. И сейчас вокруг нее крутились либо разведенные, либо вдовцы с детьми. Да и родители в два голоса твердили: «Лучшей партии не найти». Римма согласилась, и Сережа с небольшим чемоданом переехал на Мясницкую.

Через три года после свадьбы тестя свалил инсульт. По счастью, Селезнев не долго мучился и скончался через месяц после удара. Но Сережа уже стал к тому времени кандидатом наук и был пристроен на отличное место работы. Шесть месяцев спустя скончалась и теща. Молодым осталась шикарная квартира, дача, машина и устойчивое финансовое положение. Жить бы да радоваться, но еще через год, мокрым ноябрьским вечером Римма Борисовна, придя домой, обнаружила на столе записку. Муж сообщал, что глубоко уважает и ценит ее, но, к сожалению, полюбил другую женщину и не считает возможным обманывать жену.

Через неделю Римма узнала, что соперница проживает в соседней квартире. Милая, воспитанная девушка Изабелла, дочь весьма обеспеченных родителей. Она явно больше подходила Сереже по возрасту. Римма Борисовна прогнала от себя гадкие мысли о том, что отец Изабеллы занимает весьма высокий пост в Министерстве здравоохранения, и решила остаться с бывшим супругом в хороших отношениях. Это ей удалось. Иногда по вечерам Сережа приходил пить чай, и они обсуждали профессиональные проблемы, старательно избегая тему их личных отношений. Но, очевидно, нигде не учившейся и не работающей Изабелле такое положение вещей не нравилось. Вскоре Римма Борисовна переехала в кооперативную квартиру, и визиты прекратились. С тех пор она больше не видела бывшего мужа, но, когда случилось несчастье, обратилась именно к нему.

Как-то вечером к ней в квартиру вбежала, заливаясь слезами, Настя Константинова, коллега из терапевтического отделения. Ситуация, в общем, банальная. После полугодового отсутствия возвращался Настин муж-моряк, а жена оказалась на четвертом месяце беременности. Все мыслимые сроки прошли, и никто из врачей не брался делать аборт. Настя упала Римме Борисовне в ноги и стала умолять помочь. Селезнева сначала наотрез отказалась, но Настенька пообещала повеситься и оставить детей сиротами. Римма дрогнула и на следующий день принесла с работы все необходимое, вымыла кухонный стол, положила коллегу и сделала укол в вену. Настенька скончалась через пару минут. Перепуганная Римма Борисовна, которой за подпольный аборт грозил солидный срок, сделала все, что могла. Но что вообще можно сделать на кухне, не имея ничего, кроме инструментов для выскабливания?

На столе лежал коченеющий труп, и гинеколог позвонила бывшему мужу. Серж приехал моментально. Глянул на то, что осталось от Насти, и велел успокоиться. Потом принес из машины большой брезентовый мешок. Бывшие супруги запихнули туда труп, снесли его в «Жигули», отъехали подальше от города и утопили тело в болоте. Надо сказать, что им повезло. Ни на лестнице, когда волокли мешок, ни на улице, ни в лесу никого не встретили. Настя Константинова бесследно исчезла. Безутешный моряк обратился в милицию, и Римма Борисовна похудела на десять килограмм, ожидая, что сейчас к ней войдут суровые мужики в форме. Но время шло, а следствие тормозило… Скоро добрые люди рассказали моряку о том, что в его отсутствие жена нашла себе утешение и не грустила. Обманутый супруг решил, что неверная половина, испугавшись возмездия, удрала с любовником. Дело закрыли, Настю не нашли.

– Значит, Серж давно знал про смерть Константиновой, – удивилась я, – зачем тогда записывал вас на кассету?

– После случившегося, – пояснила Римма Борисовна, – я полностью разрегулировалась. Пропал сон, до четырех утра сидела на кухне, курила. Потом перестала есть, только пила, начал болеть желудок, появилась астма, в общем, сильнейший нервный срыв. И тогда Серж вернул меня к жизни, прошла несколько сеансов и полностью восстановилась.

– Зачем он заставлял рассказывать о Насте, если уже все знал?

– Дорогая, – снисходительно пояснила Селезнева, – психотерапевтическое воздействие – дело тонкое. Плохо разбираюсь в нюансах, но пациент должен раскрыть душу до дна, обнажиться, иначе ничего не получится. К тому же, переживая страшную ситуацию под контролем специалиста, больной начинает смотреть на события по-другому – в этом-то вся соль психотерапевтического лечения. Рассказываете доктору о своих проблемах, страхах и изживаете их. Поэтому мне пришлось пережить случившееся во второй раз.

– Как можно делать в такой момент записи! Человек доверяет врачу, сообщает самое тайное, и вдруг – магнитофон!

– Записи помогают Сержу выбрать правильную тактику поведения. Он слушает их потом по несколько раз, чтобы понять, как вести разговор с больным.

– А почему не уничтожает после завершения сеансов?

– Во-первых, часть пациентов обращается вторично, и следует помнить, о чем вы говорили с ним вначале. Потом это гигантский научный материал. Серж использовал его в книгах и статьях, без упоминания фамилий, конечно. Так делали и делают все мировые величины, тот же Фрейд или Адлер.

– Оказывается, материал можно использовать не только в научных целях, – вздохнула я, – это просто Клондайк для шантажиста.

Римма Борисовна не переставая курила, в кабинете повис сизый туман.

– Серж высокопрофессиональный специалист, – сказала она, – сеансы – дорогое удовольствие, зарабатывает психотерапевт более чем достаточно. Ставить под удар доброе имя, карьеру Радов никогда не станет. И потом он настоящий доктор, верный клятве Гиппократа и девизу «Не навреди». Кто-то без его согласия воспользовался архивом в преступных целях. Ну подумайте сами, история с Настей Константиновой произошла много лет тому назад, а шантажировали меня полгода назад. К чему ждать столько времени? Значит, узнали недавно и воспользовались. Нет, это не Серж.

– А кто?

Римма Борисовна пожала плечами.

– Кто-то, кто догадался послушать кассеты. Скорей всего Изабелла, ей вечно не хватало денег!

Женщина всегда остается бабой, сколько бы диссертаций ни висело за плечами. Селезнева не упустила возможности сказать гадость про удачливую соперницу. Только зря! Изабелла давно покоилась в могиле, когда начали шантажировать Зайку.

– Может, вы кому-нибудь случайно, ну, приняли лишнего, рассказали про Настю?

– Не пью, – отрезала Селезнева, – и, естественно, никому не исповедовалась. Информация, безусловно, поступила от Радова, но уверена, что получили ее помимо его воли. А теперь прошу простить, через час уезжаю в аэропорт. Приглашена на конгресс в Америку.

Я поглядела на часы – полночь. Долго мы проговорили, а ясности нет. Может, нелюбезный преподаватель сообщит что-то полезное?

Домашние спали, когда я тихо вошла в холл. На зеркале висела приклеенная записка: «Мамочка! Звонил Степан Войцеховский и приглашал завтра к 17.00 на день рождения». Совсем Степка с ума сошел. Сорока дней не прошло после смерти жены, а он именины празднует.

Днем поехала искать подарок. По старой памяти зарулила в ЦУМ и удивилась донельзя. Старый универмаг перестроили до неузнаваемости, но, превратившись в комфортабельное и элегантное место, он непонятным образом потерял индивидуальность и очарование. Стал похож на любой европейский магазин. И мороженое больше не продают, а какое оно тут было вкусное, в вафельном стаканчике, с большим шариком сверху.

Пошатавшись по этажам, я наконец нашла для Степана великолепный подарок. В одном из отделов сидели гигантские фарфоровые собаки разнообразных пород. Глянцевые, блестящие, отвратительно ненатуральные. В бытность мою ребенком на Инвалидном рынке продавались глиняные косорылые кошки-копилки, нехитрый продукт гончаров-надомников. Эти собаки – сродни тем кошкам. Хуже подарка не придумать. Так ему и надо! Приобретя омерзительное животное, я заглянула из любопытства в секцию женской одежды.

Цены показались несуразными. Моментально переводя рубли в доллары, я не переставала удивляться. Слава богу, мы с детьми одеваемся в Париже, это сейчас намного дешевле. Туфли за 200 долларов! Даже на Елисейских Полях, в самом фешенебельном месте, не найдешь таких цен. Доконали мужские трусы за пять тысяч рублей. Ну что нужно сделать с трусами, чтобы они стоили такие деньги? Шить их вручную и каждый шов проходить зубами? А может, они продаются вместе с хозяином? Удивленно поглядывая на белье, я услышала в стороне капризный женский голос:

– Принесите другой, с красной юбкой.

Занавеска примерочной кабинки распахнулась, и в глубине, у зеркала я увидала Ленку. Продавщица подобострастно кивала головой:

– Чудесно сидит.

Ленка скорчила недовольную гримасу:

– Ужасно выглядит, несите другой.

Бедная продавщица, боясь упустить богатую клиентку, стала охапками таскать одежду. Ленка мерила одну за другой и в каждой вещи находила изъян. Я прошла в ряд, где висели пальто, и стала наблюдать. Перемерив весь ассортимент, девушка остановилась на самом первом костюме. Ничего не скажешь, вкус у нее хороший. Вещь элегантная, простая и ей очень идет.

Измученная продавщица с кривой улыбкой развешивала непонадобившиеся платья. Ленка небрежно вытащила охапку банкнот и, не моргнув глазом, отсчитала восемь миллионов. Потом протянула продавщице на чай сто рублей, взяла пакет и двинулась в другую секцию. Я натянула поглубже на лоб вязаную шапочку и, прикрываясь фарфоровым монстром, пошла за ней. По дороге девушка купила пару чудесных темно-синих «лодочек» на тонком каблуке и несколько пар колготок. Потом довела почти до обморока служащих другого отдела, требуя сумку точь-в-точь такого цвета, как приобретенные только что туфли. Завершилось все в парфюмерии. Здесь выставили кучу флаконов, и Ленка с азартом принялась обнюхивать каждый. Приобретя коробку «Аллюр» от Шанель, она двинулась к выходу и уже у самой двери прихватила комплект нижнего белья вызывающе сексуального вида. На стоянке покупательницу ждала машина, она свалила пакеты на заднее сиденье и отбыла. Я запихнула мерзкую статую в багажник и поехала к Войцеховским.

Степан пришел в восторг при виде пса-урода.

– Какая прелесть. Посажу у входа в питомник. Дашка, ты молодец, всегда даришь что-то оригинальное.

За столом, как обычно, сидели Петька, Анна, Диана, Кирилл и, конечно же, Фрида. Ради праздника старуха нацепила пронзительно-зеленый костюм и стала похожа на гигантскую лягушку. Вспомнилось, как несколько лет назад один из знакомых подарил зачем-то Люлю двух окаменевших жаб. Лариска устроила земноводных на рояле, потом повернулась ко мне и прошептала: «Гляди, левая – мама Фрида, правая – папа Вольдемар. Смотри не перепутай».

Мы начали накладывать в тарелки салат, когда в гостиную вошли Серж и Ленка. На девушке были купленные сегодня костюм и туфли, пахло от нее «Аллюром». По самым скромным подсчетам, на новый «прикид» ушло около двух тысяч долларов. Немудрено, что у Сержа нет денег! Дорого обходятся молодые любовницы.

– Мясо не пропеклось, – возмутилась Фрида, – салат пересолен, по-моему, Катьку пора гнать.

– Вполне вкусно, – возразил Степан.

Выпили за виновника торжества, потом вспомнили про родителей, подняли рюмки за процветание питомника. Раскрасневшаяся Диана бесцеремонно заметила:

– Тебе, Степа, жениться надо.

– Дай человеку пожить спокойно на свободе, – хихикнул Кирилл. – Успеет ярмо нацепить.

– Почему ярмо? – возмутилась Диана. – Счастливая семейная жизнь так приятна.

– И где это ты видела счастливые пары? – удивился муж и, спохватившись, добавил: – Кроме нас, конечно.

– Мы с Петечкой вполне счастливы, – сообщила Анна, – правда, милый?

Петька кивнул с набитым ртом. Диана поглядела на него и протянула:

– Петруччио, налей воды.

Анна покраснела, Петя принялся открывать бутылку.

– Вот сейчас профессор нам расскажет, возможно ли счастье в браке, – заявил Кирилл.

– Боюсь, не смогу, – ответил Серж, – сейчас не женат.

– Правда? – изумленно спросила Анна. – Что же мешает?

– Глупо звучит, но жду свою единственную, – пробормотал профессор, глядя на Ленку.

– Трудно поверить в такое, – тихо процедил Кирилл, накладывая заливную рыбу.

– Почему? – влезла Фрида. – Я, например, вышла замуж за Владимира Сигизмундовича, когда он был не первой молодости. Но Вольдемар до меня никогда не был женат, тоже искал свою половину.

– У нас по брачным вопросам Дашка консультант, – хихикнул Степан, – четыре раза под венец бегала.

– Скажите на милость, – изумилась Диана, – вроде вы, Даша, не красавица, а такой успех! В чем причина?

Я пожала плечами. Ей-богу, не знаю. Просто обычно женщины заводят любовников, а я каждый раз бежала в загс. Кирилл с интересом глянул в мою сторону:

– Что же после такого богатого прошлого остались одинокой?

Вот пристали, ну какое им дело до моих мужей! Внезапно Серж пришел на помощь:

– Леночка, а подарок?

– Ну, голова садовая, – вскрикнула девушка и вышла в холл. Через пару минут она вернулась с большой коробкой. Степа распутал подарочную упаковку и обнаружил электронож.

– Удобная вещь, – восхитилась Фрида, – надо только нажать кнопку и все нарежет?

– Почти все, – улыбнулся Серж.

– Да, – сказал Кирилл, – необходимая в хозяйстве киллера штука.

– Почему киллера? – изумился Петька.

– Предположим, ты киллер, – принялся фантазировать Кирилл, – вызывает тебя муж и велит убить супругу. Травишь ее стрихнином, а потом распиливаешь чудо-ножиком на мелкие кусочки и смываешь в унитаз. Трупа нет – нет и преступления. Шито-крыто, здорово, а?

Воцарилось неловкое молчание.

Потом Анна преувеличенно-восторженно принялась нахваливать принесенную мной жуткую статую. Степан, с благодарностью глядя на жену брата, начал рассказывать о новом здании питомника, которое собирался пристроить к старому. Все выпили еще разок за осуществление творческих планов. Я смотрела на гостей. Да, без Люлю компания разваливается. Была бы Ларка здесь, уже через пару минут все пели бы песни, а потом танцевали. Но бедная подруга никогда больше не появится, никогда.

В этот момент за окном раздался шум подъезжающей машины, хлопнула дверца, и женский голос звонко спросил:

– Войцеховский здесь живет?

Из холла донеслось удивленное всхлипывание кухарки Катьки, дверь в гостиную распахнулась, и на пороге возникла… Лариска.

На присутствующих напал столбняк. Степа уронил нож в тарелку и во все глаза уставился на вошедшую. Петька с Анной разинули рты, Диана вытаращила глаза, Ленка пролила соус на многотысячный костюм, Серж невольно схватил Степана за руку, у меня застрял в горле кусок нежной семги, и только Кирилл сохранял спокойствие. Он достал красивый серебряный портсигар и принялся деловито раскуривать тонкую, похожую на дамскую сигарку.

Ожившая Люлю обвела собравшихся взглядом и совершенно не Ларискиным голосом произнесла:

– Извините, если помешала, мне нужно увидеть Степана Войцеховского.

Пелена спала с глаз, и я поняла, что в комнату вошло не привидение, а женщина, удивительно похожая на Ларку. Та же крупная фигура, большие голубые глаза, вьющиеся волосы, нежный цвет кожи. Даже мимика лица та же. Женщина слегка морщила нос и мило улыбалась. Потом, замолчав, сдула со лба легкую челку, чем привела Степку в окончательное оцепенение. Я посочувствовала вдовцу. Надо же – такой стресс.

На помощь Степке пришел Серж. Он встал, придвинул к столу еще один стул и хорошо поставленным профессорским голосом произнес:

– Присаживайтесь и извините нас. Но при вашем появлении все испытали настоящий шок, в особенности Степан. Дело в том, что вы удивительно похожи на его покойную жену.

– В этом нет ничего удивительного, – сказала неожиданная гостья, мило улыбаясь, – я ее родная сестра.

– Сестра? – заорала Фрида. – Не может быть! Все Ларисины родственники давным-давно скончались. Когда играли свадьбу, никого с ее стороны не было – ни матери, ни отца, ни братьев с сестрами.

Женщина внимательно посмотрела на Фриду, потом расстегнула элегантную сумочку и вынула паспорт. Старуха Войцеховская раскрыла бордовую книжечку и прочитала: «Полина Николаевна Нестерова, год рождения 1960-й».

Степан закивал головой:

– Отчество и фамилия совпадают, только почему Люлю никогда ни о какой сестре не рассказывала?

– К сожалению, – вздохнула Полина, – мы не поддерживали отношений. Лара уехала учиться в Москву, вышла замуж, и родственники показались ей слишком вульгарными. Мы ведь родом из маленького городка в Рязанской области.

Ленка глянула на Полину:

– Погодите, погодите. Моя бабушка и бабушка Ларисы – сестры. Наши матери – племянницы. Так это тетя Нина была вашей матерью?

Женщина кивнула.

– Теперь понимаю, – протянула Ленка, – почему Люлю предпочла «похоронить» таких родственничков.

– А в чем дело? – поинтересовалась Диана.

Ленка хмыкнула, потом спросила гостью:

– Рассказывать?

Та пожала плечами. Ленка обвела всех взглядом.

– Тетя Маргарита – мама Ларисы, страшно пила. Пока был жив дядя Миша, она хоть как-то сдерживалась, но, когда он умер, просто покатилась под гору. Я очень плохо ее помню, иногда в детстве встречала возле винного магазина. Стояла такая опухшая и согласная на все за стакан. Потом моя мать умерла, и меня взяла к себе тетя. Теткина квартира на другом конце города, с родственниками она не общалась. Я и не знала, что у меня в Москве родня, пока учиться не уехала. Тетка сказала, что тут Лариса живет. Еле-еле через справочную нашла. Люлю сообщила бабке (та всех пережила), что вышла замуж за Войцеховского, семья очень приличная, и рязанские родичи тут ни к чему. Насколько я помню, у нее еще две сестры и брат?

– Скончались, – равнодушно заметила Полина, – пили как мать и даже до тридцати не дожили.

– Вы не употребляете? – нагло осведомилась Диана.

– Нет, – сообщила Полина, – я работаю ветеринаром и сейчас собираюсь защищать кандидатскую диссертацию.

– Ветеринаром? – изумился Степа.

– Что же здесь удивительного? – ответила гостья. – Люблю собак, всегда мечтала иметь питомник.

– Как раз по адресу, – хихикнул Петька.

– Знаю, – спокойно вымолвила Полина, достала из сумки конверт и протянула Степке.

Тот вытащил бумагу и начал читать:

– «Завещание. Все движимое и недвижимое имущество, выраженное в виде пая…» Бог мой, Ларка завещала вам все, что имела!

Полина молча кивнула.

– Но ведь ей принадлежала половина питомника, половина банковского вклада и вообще половина всего! – заорал Степа.

– Кроме дома, – тут же влезла Фрида, – дом и все, что в нем, мое.

– Бред, бред, бредятина, – завопил Степа, – подам в суд, лишу наследства. Столько лет создавал дело, чтобы посторонние люди растащили нажитое в момент! Ну, Ларка, сука!

Полина преспокойно налила стакан воды и подала взбешенному вдовцу.

– Трудно лишить меня наследства. Завещание оформлено по всем правилам и предъявлено в оговоренный законом срок. У вас только два пути: выделить денежный пай или…

– Или что?.. – прошептал Степка, хватаясь за сердце.

– Или взять в компаньоны, – мирно закончила женщина.

– Отличная идея, – воскликнул Петька, – свой ветеринар – то, что тебе нужно.

Почувствовав, что Полина не собирается сейчас же требовать денег, Степка расслабился и принялся жадными глотками пить воду. Отличный день рождения получился, нечего сказать!

– Как ты себе все это представляешь, – заорала Фрида, – эта дама станет каждый день мотаться сюда из Рязани или будет консультировать по телефону?

– Мама, – устало заметил Степа, – отрегулируй слуховой аппарат, а то орешь, как белый медведь в теплую погоду.

– Я давно работаю в Москве, – пояснила Полина, – могу переехать к вам. Дом, вижу, большой, место найдется. А мою московскую квартиру можно сдать.

– Только этого не хватало, – завопила Фрида, – чтобы у меня поселились посторонние люди, еще и детей притащите вместе с супругом?

– Я одинока, – коротко сообщила Полина. – Решайте – выделяете денежный пай или берете в компаньоны. В конце концов, сюда из Москвы на машине за двадцать минут добралась, можно и ездить.

– Интересно, – процедила Анна, – как вы получили завещание, если не поддерживали никаких отношений с Люлю, и почему именно вам достается ее доля? Почему Ларка не оставила все мужу?

– Самой интересно, – отпарировала ветеринарша. – Ни разу не встречала сестру после ее отъезда в Москву. Да и в детстве не дружили. Мешала разница в возрасте. Ей шестнадцать, мне десять. Какая тут дружба? Вдобавок родители сдали меня в интернат, я вообще дома не бывала. А завещание неожиданно пришло по почте, вот в этом конверте, с обратным адресом. Телефон Лариса не сообщила, поэтому пришлось поехать. А теперь хотелось бы узнать, отчего скончалась сестра?

Собравшиеся предпочли промолчать, потом Степка сообщил наследнице правду. Полина сняла элегантный пиджак, ничуть не хуже Ленкиного, осталась в красивой, явно дорогой блузке. Молча выслушала вдовца, потом, слегка прищурив выпуклые голубые глаза, задумчиво произнесла:

– Смерть случилась в Новый год. Что же сейчас отмечаете?

– День рождения Степы, – пояснила Анна.

Полина вздернула красиво подщипанные брови, и я обратила внимание, что на ее лице слишком много косметики.

– Ах, именины хозяина, – вкрадчиво заговорила сестрица, – в доме были только вы, когда отравили Лару! И кто же из вас подсыпал бедняжке стрихнин?

Ай да ветеринарша, с такой не соскучишься.

Степа стал задыхаться, схватился за сердце. Анна побежала за нитроглицерином. Вечер завершился вызовом «Скорой помощи».

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!
Добавить свой комментарий:
Имя:
E-mail:
Сообщение: