Дама с коготками

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 20

Утром собралась к Шитову, но позвонил Степа Войцеховский. Он приобрел для питомника новые лекарства, а вкладыши – на французском. Очень не хотелось тащиться к ним, и я попросила прочесть все по телефону. Степка начал читать, но в его произношении я ничего не могла понять и сказала, что скоро приеду. Маруся сопливилась, в колледж не пошла и стала проситься со мной. В конце концов мы отправились вместе.

Дверь открыла Полина. Увидев женщину, Машка ойкнула и зажала рот рукой. И правда, в белом халате и шапочке она еще больше напоминала Люлю.

– Спасибо за помощь, – проговорила Полина. – Оставлю вас в кабинете, сейчас покупатели приедут.

Я села за письменный стол и принялась за вкладыши. Под ними оказался довольно большой лист с карандашным наброском. Явно Мишенькина работа. Мальчик великолепно рисовал, и его следовало отдать в художественное училище. На листе была изображена женщина в длинном платье. Лицо злое, нервное и несуразно большое. Под стать физиономии были и украшения. На шее толстая цепь с медальоном в виде отрубленной головы, на запястье браслет: золотые черепа с разноцветными глазами, на пальце – перстень в виде двух скрещенных костей. Ну и фантазия у ребенка! Просто Босх. Интересно, где он видел подобный ужас. Сразу вспомнилась старушка Вера Андреевна, соседка погибших Никишиных. Помнится, она рассказывала о молодой женщине с оригинальным браслетом из черепов, сверкавших разноцветными глазами.

Я пошла искать Мишеньку. Мальчик сидел в комнате, уткнувшись носом в Брема.

– Детка, твой рисунок?

Немногословный ребенок кивнул.

– А кого изобразил?

– Царицу-смерть.

– Здорово получилось, и украшения какие оригинальные, неужели все сам придумал?

Мишенька покраснел, отвел глаза и прошептал:

– Нет.

– Где же ты видел такую красоту?

Мальчик еще гуще покраснел и снова уставился в книгу. Дохлый номер, раз решил не говорить, не скажет. Люлю жаловалась, что из сына слова клещами не вытянешь. Молчит, и все. Оставив поле битвы, я пошла разыскивать Марусю. Девочка сидела в питомнике, наблюдая, как приятная молодая пара выбирает щенка.

Я отозвала дочь в сторонку и попросила разговорить Мишу. Маруся пошла в дом, а я вернулась к антибиотикам. Часа через два, не оставшись обедать, мы возвращались домой.

Миша поделился с Марусей секретом. За несколько дней до смерти матери он пошел к бабушке. Надо сказать, что Фрида запрещала домашним заходить к ней без спроса. И никогда не разрешала Мишеньке трогать свои вещи. Миша был послушным и не трогал. И без разрешения не лез к бабушке. Но одна вещь давно манила ребенка. На полках, среди разнообразных сувениров, стояла копия пиратского корабля, выполненная со всеми подробностями: маленькие пушки, полотняные паруса, тонкие веревки, фигурки пиратов.

– Эту вещицу сделал отец Владимира Сигизмундовича, единственная память, оставшаяся от его родителей, – говорила Фрида, – ты можешь ее сломать.

Соблазн оказался слишком велик. Дождавшись, пока старуха уедет в аптеку, внук пошел в спальню и снял с полки фрегат.

Вблизи кораблик оказался еще лучше. Иллюминаторы открывались, пушки заряжались крохотными ядрами, фигурки пиратов двигали руками и ногами, вертели головой. Миша стал с ним играть. На палубе он обнаружил несколько железных сундуков. В них хранились сокровища. Затаив дыхание, мальчик вытащил браслет, кулон и кольцо. Они посверкивали желтым блеском, разноцветные камушки в браслете вспыхивали огоньками. Мишенька положил на место кольцо и кулон, а браслет нацепил на руку и вообразил себя капитаном Флинтом. Он так увлекся игрой, что чуть не пропустил возвращение бабушки. Услышав, как Фрида ругается в холле с прислугой, ребенок быстро выскользнул за дверь, забыв снять украшение.

Вечером Мишенька забавлялся браслетом, лежа в кровати. Он решил положить вещицу на место завтра, когда бабушка отправится на почту. Мальчик уже засыпал, но тут в спальню вошла Лариска поцеловать сына на ночь и вытащила из-под одеяла «сокровище». Миша испугался, что сейчас его отругают и лишат телевизора, но Люлю, внимательно рассмотрев черепа и узнав, где сын их взял, против ожидания не стала сердиться. Лариса опустила браслет в карман и пообещала незаметно вернуть его в сундук. Взяв с Мишеньки обещание никогда больше не лазить в бабушкину спальню, Люлю ушла. Сын страшно удивился. В прошлый раз, когда мать узнала, что мальчик рассматривал без разрешения безделушки у Фриды на полках, его здорово наказали. Целую неделю запретили смотреть передачи и не давали десерт.

Бабка ничего не сказала мальчику, и он понял, что мать вернула браслет. И вообще, весь следующий день у мамы было отличное настроение. Она что-то напевала, то и дело целовала сына и ни с того ни с сего купила ему робота-трансформера. Мишенька не переставал удивляться: не в семейных правилах была покупка подарков без всякого повода, тем более таких дорогих. А еще через день Лариска умерла.

– Он теперь не играет с этим дурацким роботом, – вздохнула Маня. – Поставил на полку и не приближается. А Степан даже не вспоминает Ларису. Это просто ужасно.

Я промолчала, сосредоточенно глядя на дорогу.

– И потом Полина! – продолжала возмущаться Маня. – Не нравится она мне.

– Машенька, – попыталась я вразумить дочь. – Люлю, конечно, жаль, но живые должны жить. Степану трудно одному в питомнике.

– Вовсе он не один, – резонно заметила дочь, – там полно народа.

– Конечно, – согласилась я, – но все они наемные рабочие. А Степе нужен близкий, свой человек рядом. Все-таки Полина Ларисина сестра, и очень кстати, что она тоже ветеринар.

– Вот в этом я очень сомневаюсь, – протянула Машка.

– В чем именно?

– Не похожа она на профессионального ветеринара.

– Почему? – изумилась я. – Проявила в чем-то некомпетентность?

Маруся пожала плечами.

– Да нет, пока как раз все нормально. Вчера, Степа рассказывал, приняла роды у Жужу, правда, несложные. Но, знаешь, люди, которые держат дома собаку, в конце концов, научаются кое-чему. Например, правильно чистить уши, подрезать когти, давать таблетки и микстуры, даже роды могут принять, если без осложнений. Но ветеринарами их все равно не назовешь. Мне кажется, Полина как раз из таких!

– Почему?

– Трудно объяснить, ты не поймешь.

– Ну все-таки!

– Понимаешь, она совершенно непрофессионально держит собаку. В Академии учат по-другому. И еще – сегодня Карлуша занозил лапу. Полина вытащила щепку и принесла йод. Карлуша страшно умный, пузырек с йодом сто раз видел. И начал повизгивать. Так она не стала лапу обрабатывать. Дескать, ранка маленькая, а собачка боится. Пожалела хитреца. Это все равно что хирург не стал бы делать операцию потому, что причинит пациенту боль. Ни один ветеринар не оставит ранку необработанной. Вот так.

Пришлось признать ее правоту.

В гостиной на диване сидел полковник. У него на коленях лежала довольная Маркиза. Неумело орудуя щеткой-пуходеркой, Александр Михайлович расчесывал шелковистую шерсть йоркширицы. Увидев нас, он сообщил:

– Какая миленькая собачка. Меня тут Оля угостила чайком с печеньем, так собачка пришла, улеглась на колени и млеет от удовольствия. По-моему, она меня любит.

Я посмотрела на пустую коробку из-под ромовых бисквитов, перевела взгляд на усыпанную крошками пасть терьерицы и поняла, что любовь Маркизы имеет вполне прагматичное объяснение. Но полковник, не подозревая о корыстолюбии собачки, продолжал умиляться:

– Всегда мечтал о собаке. Правда, хотелось большую, вроде Банди или Снапа. Но и такая малышка сошла бы.

– Так за чем дело стало? – обрадовалась Маня. – У наших знакомых питомник. Хотите выбракованную собачку? Бесплатно! Там как раз сейчас есть такая – Лиззи.

Александр Михайлович покачал головой:

– Очень хочу, но ведь целыми днями сижу на работе, иногда и ночь прихватываю. Несчастная животина сдохнет со скуки.

– А вы можете на неделе оставлять ее у нас, – радостно предложила Маня.

Так, значит, теперь дочь решила спасать Лиззи, и как раз подвернулся Александр Михайлович. Полковник вздохнул:

– Лучше предложи Жене, его сынишка обрадуется, давно просит.

Обрадованная Маня понеслась к телефону устраивать судьбу Лиззи. Полковник посмотрел на меня:

– Даша, когда Аркадия посадили в тюрьму и ты попалась на взятке в следственной части Бутырки, кто тебе помог?

– Ты, конечно.

– А когда вовсю мешала следствию, скрывая известную информацию, кто не обратил на это никакого внимания и не наказал?

– Ну ты!

– В конце концов, кто регулярно звонит по разным районным ГАИ, выручая твои отобранные права?

– У нас вечер сведения счетов?

Полковник начал усиленно мешать остывший чай.

– Нет, просто хочется знать, во что ты влезла на этот раз. Причем хорошо бы заранее, до того, как придется выручать из изолятора на Петровке. А больше всего боюсь встретить тебя в гостях у Красавчика.

Красавчиком прозвали патологоанатома из судебно-медицинского морга, абсолютно лысого и почти беззубого мужика, панически боящегося зубного врача. Мне тоже не хотелось стать объектом его интереса, и я вскипела:

– Глупости, ни во что я не влезла. Живу тихо, как мышка, никому не мешаю.

– Опять частным сыском занялась, – гнул свое приятель, – доподлинно известно, что ты ищешь убийц Ларисы Войцеховской.

– Да что ты! Как только в голову такая чушь пришла!

Александр Михайлович стукнул кулаком по столу. Чашка жалобно зазвенела.

– Послушай меня. Кто-то стрелял на пороге твоего дома в Рафаэллу-Валентину. Мы тщательно проверили девушку. Ничего, никаких зацепок. Тихо подрабатывает в массажном кабинете, клиентура небольшая, сплошь пожилые, добропорядочные мужчины. Очень глупа, поэтому постоянно попадает в дурацкое положение. Мать умерла, отца никогда не было. Постоянного любовника не имеет и никому не сделала ничего плохого. На работе о ней отзываются как о недалекой, но доброй девице. Дает деньги в долг, не гонится за выгодными заказами, не употребляет наркотики, пьет немного, не отбивает чужих мужиков, не живет в долг. В общем, вполне положительная проститутка, если такие бывают в природе.

– Может, узнала чьи-то секреты?

– Бог мой! Чьи? Трех ненормальных стариков, к которым регулярно ездит? Кстати, все клиенты вдовцы, и не говори, что ей хотели отомстить оскорбленные жены. И вот я опять спрашиваю, кому помешало более чем безобидное, глуповатое существо?

– Не знаю.

– А теперь слушай. Она приехала к тебе в розовом полупальто и ботиках на высоких каблуках, а потом Банди извозил несчастную в грязи, и ей пришлось переодеться. Что было надето на Рафаэлле, когда она уходила?

– Ничего особенного, мои туфли и мое пальто.

– К тому же Валентина испортила парик, а волосы у нее такие же светлые и коротко стриженные, как у тебя, понимаешь?

– Нет.

– Удивительная недогадливость. Туфли были на каблуке?

– Нет, не ношу такие. Самые простые ботиночки на резиновом ходу.

– Догадалась, наконец? Без каблуков Рафаэлла одного роста с тобой. Она вышла из ТВОЕГО дома в ТВОЕМ пальто, без парика, а стрижка у нее как у тебя.

– Ну?

– Господи! Это тебя хотели убить, а бедную Валентину ранили по ошибке. Если бы не Банди с его любовью сбивать всех с ног, в Склифе сейчас лежала бы ты. Вопрос только – где: в реанимации или морге?

Меня прошиб холодный пот. А ведь верно! Рафаэлла перед выходом подняла большой воротник из ламы и уткнулась в него носом. И потом – макияж! Несчастной пришлось воспользоваться моей косметикой, и издали ее вполне можно было принять за меня. Невысокая, худощавая блондинка с короткой стрижкой. Кому же я помешала, кто нанял киллера? Римма Борисовна Селезнева? Но она не могла успеть. Ведь после разговора со мной через два часа улетела в Америку. Кто же тогда?

Очевидно, мучительные раздумья отразились у меня на лице, потому что полковник сказал:

– Лучше признайся сразу, иначе…

– Добровольное признание облегчает вину, и чем раньше сядешь, тем раньше выйдешь! Так, кажется, у вас сбивают с толку глупых подследственных?

Александр Михайлович покраснел, открыл рот для достойного ответа, но тут ворвалась Маня с сообщением о том, что Женя берет Лиззи. Следом за ней пришла Зайка с чаем, прибежали собаки, и разговор не возобновился.

Перед сном перебирала в памяти известную мне информацию. Почему я решила, что Серж – главное действующее лицо? Вдруг тяну не за ту ниточку? Откуда у Фриды этот жуткий браслет? Может, существует два таких? Хотя очень странно. Вещь омерзительная, но оригинальная, явный эксклюзив. Как связана Фрида с таинственной незнакомкой, посещавшей Веру Андреевну? И где узнать подробности об убийстве Буйнова и девочки? В архиве Уголовного розыска явно хранится дело, но как туда проникнуть? Впрочем, происшествие громкое, неужели о нем не писали газеты? Например, городская сплетница «Вечерняя Москва»?

Утром я прямиком отправилась в редакцию газеты на улицу 1905 года. В библиотеке и в самом деле хранились все годовые комплекты газеты. Строгая библиотекарша сначала заявила, что архивом могут пользоваться только сотрудники, но флакончик французских духов смягчил сердце Аргуса, и мне выдали большую, пахнущую пылью подшивку. Нужное сообщение нашлось сразу. «Вечерняя Москва» целых три дня писала о происшествии. Это были славные, старые времена, когда убийство еще считалось чрезвычайным, а не обыденным, как сейчас, событием. Почти все сведения были мне известны. То, что я искала, оказалось в последнем номере. Объявление в розыск Ольги Никишиной и ее приметы: темно-каштановые волосы до плеч, голубые глаза, рост – 158, вес – 50 килограмм. Правый глазной зуб отсутствует, на его месте коронка из металла белого цвета. Из особых примет – шрам от аппендицита и большое родимое пятно с левой стороны шеи.

Я закрыла газету. Ну и что? Да ничего. Утонула Ольга Никишина, мучимая совестью, и косточки истлели на дне реки. Но ведь был еще муж. Полицай из Минска, Андрей Пивоваров. Вроде бы он в 1944 году убил ювелира Павла Буйнова и присвоил его документы. Интересно знать, когда это произошло, при немцах или уже после освобождения? Хорошо, если после. Потому что тогда где-то в минских архивах лежит папочка с делом. В органах внутренних дел работают настоящие бюрократы! Все в стране пропадет, а папка с делом – ни за что! У моих знакомых реабилитировали дедушку. Внуки поехали на Лубянку, и, пожалуйста, документы целы. И зачем, спрашивается, хранили такой компромат на самих себя – с именами следователей и описанием неправомерных методов допросов. Сжечь давно надо, так нет же!

Дома я принялась лихорадочно листать записную книжку и наткнулась на бывшего одноклассника Эдика Себастьянского. Он сейчас работает в крупном информационном агентстве и, если не врут о солидарности журналистов, сумеет помочь. Тем более что есть у меня для него лакомый кусочек в качестве награды.

Эдик, абсолютно простуженный, сидел дома, и голос у него сейчас был как у слоненка из мультфильма про 38 попугаев. Поболтав немного о старых знакомых, я вкрадчиво спросила:

– Эдька, уже купил юбилейное издание Пушкина, то самое, 1937 года, на папиросной бумаге?

Одноклассник – страстный библиофил и собиратель всего, что имеет отношение к великому поэту, горестно вздохнул:

– Нет. Такой раритет трудно приобрести.

– А хочешь, я подарю его тебе?

У Эдика перехватило дыхание от восторга, но он прекрасно понимал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, поэтому со вздохом спросил:

– Что надо сделать?

– Ничего сложного. Найти приятеля в Минске, желательно в местном МВД.

– На мафию работаешь?

Я засмеялась и объяснила суть проблемы. Безусловно, задача трудная, но и награда классная. Эдька землю будет носом рыть, чтобы получить однотомник.

Положив трубку, я сладко потянулась и побежала на кухню заварить чаек. Редкая удача – дома никого. Лучше покрашу сначала волосы, а уж потом почаевничаю всласть, пирожных с кремом поем. И никто не станет стучать в ванную и орать: «Мама, выйди».

Облачившись в уютный халат, наложила на волосы краску. Вообще-то я не совсем блондинка, скорей светло-русая. Но последнее время у меня появилась седина. И брови какие-то белесые. Где лежит у Зайки краска для бровей? Нужный тюбик подозрительно быстро нашелся, и я кисточкой нарисовала соболиные брови. Главное, не забыть, что на голове краску следует держать 40 минут, а на бровях – пять. И тут затрезвонил телефон – Наташка из Парижа.

– Когда собираетесь возвращаться? – сердилась она. – Надоело одной в доме.

Мы от души поболтали, потом я кинула взгляд на часы – сорок минут еще не прошли. Со спокойной душой посмотрела «Новости», выкурила сигаретку и пошла в ванную. Сняла халат, налила ванну, всласть понежилась и смыла краску с головы.

Ванная комната на втором этаже большая, но зеркало все равно запотело. Поэтому, прежде чем включить фен, я протерла его, глянула и… увидела лицо цыганки. Машинально обернувшись и удостоверившись, что никого, кроме меня, нет, уставилась на отражение. Значит, это я! Но откуда такие черные, невероятной ширины брови! Не женщина, а скотч-терьер. И тут сообразила, что забыла смыть краску с бровей вовремя. А все Наташка, нашла когда звонить.

Следующие полчаса прошли в бесплодных попытках извести угольную черноту или хотя бы уменьшить ширину бровей. В ход пошло все – спирт, ацетон, уксус. В результате кожа вокруг глаз покраснела, а брови стояли насмерть. На улице раздалось бибиканье. Аркашка с Ольгой возвращаются! Я ринулась в спальню, выключила верхний свет и замотала лоб платком. Скажу детям, что приключилась мигрень.

Домашние поверили и оставили меня в покое. Но голод – не тетка, и где-то около двенадцати ночи я тихо прошлепала на кухню. Все уже спят, пороюсь в холодильнике. Но не успела полезть за масленкой, как вспыхнул яркий свет и Аркашка радостно сказал:

– Мать, прошла голова?

Забыв про дурацкие брови, я обернулась. Кешка сдавленно ойкнул, потом тихо спросил:

– Это аллергия такая?

– Нет, – ответила я злобно, – самые модные брови в сезоне!

– Какой ужас! – пробормотал сын. – Ты похожа на Татьяну Федоровну.

Татьяна Федоровна! Старушка-соседка из прежней квартиры. В свои семьдесят с хвостом престарелая кокетка маскировала седину хной, румянилась, пудрилась, употребляла кровавую помаду и походила на жену Дракулы. Я в сердцах захлопнула холодильник и гордо удалилась в спальню под сдавленное хихиканье Аркадия.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *