Дама с коготками

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 23

Домой приехала только к вечеру, совершенно разбитая. Почему-то болели руки и слегка подташнивало. В холле на столике лежала записка: «Ждали до семи и отправились в лицей. Машка очень обиделась». Боже, совсем забыла! В школе сегодня премьера спектакля, с Марусей в главной роли. Ну что я за мать!

Вдруг из гостиной послышался звук, кто-то включил телевизор. Я пошла в комнату. Никого. Внезапно телик переключился на другой канал. Удивившись донельзя, я двинулась к нему и увидела, что в кресле сидят кошки. Выпрямив спины, они внимательно глядели на экран. Я остолбенела. Вот это да! Кошки сами включают телик, никогда про такое не слышала! Каким образом, интересно? Наверно, неудобно орудовать когтистой лапой, кнопочки на аппарате вон какие маленькие! Внезапно Семирамида пошевелилась, и ОРТ сменилось на НТВ. Я так и подскочила, ну и ну! Семирамида принялась самозабвенно чесать ухо, и каналы замелькали как бешеные. Подойдя к креслу вплотную, я поняла, в чем дело: животные сидели на пульте. Слава богу, а то я уже решила обратиться за советом к психиатру.

Выпив сладкого чая с булочкой, я придумала, как реабилитироваться в глазах Мани. Сейчас половина девятого. Куплю во французской булочной ее любимые пирожные с кремом и поеду в колледж. Представление должно закончиться не раньше десяти. Зал большой, сяду в самом углу и скажу потом, что опоздала всего на десять минут. Надо только одеться поприличней. В прошлый раз родительницы в мехах и брильянтах смотрели на меня, одетую в куртку, словно на вошь. Поколебавшись, вытащила из чехла серебристую норковую шубку, кожаную шляпку с полями и сапоги на высоком каблуке.

В булочной изумительно пахло. Пирожные здесь всегда еще теплые и кофе восхитительный. Ничего не случится, если посижу минут десять. Почти все столики оказались заняты, и мне достался самый неудобный – за колоннами, возле кухни. Нежный заварной крем наполнил рот, и глаза невольно зажмурились от восторга. Но уши остались открытыми, и в них влез удивительно знакомый голос.

– Не нервничай. Скоро все изменится.

Чуть-чуть повернув голову вправо, я увидела в пространстве между колоннами другой столик, а за ним… Полину и какого-то мужчину.

– Легко тебе говорить, Марина, – отозвался кавалер.

Я опустила поля шляпки пониже и пригляделась повнимательней. Надо же, Марина, а как похожа на Полину.

– Недолго осталось, уже почти везде посмотрела, – сказала женщина, – не попала только к Фриде в комнату и в спальню к Степану. Ну, со старухой все просто. Завтра скажу, что на Южном рынке распродажа мулине, она туда и укатит.

От неожиданности я чуть не выпала из-за столика. Значит, все-таки Полина.

– Слышь, Рина, – сказал кавалер, – навряд ли это у старухи, скорей всего Степка припрятал. Будь внимательна. Дом большой, полно потайных мест. В гостиной везде посмотрела? И куда они ее дели, сволочи?

– Не нервничай, – улыбнулась Полина.

– Как справляешься с собаками? – поинтересовался мужик. – Ты там поосторожней, а то живо сообразят, что к чему.

– Пока Господь миловал, ничего серьезного. Вчера, правда, соседка приволокла лысого кота, но Степан сам его осмотрел. Вот идиот. Держит лысика в руках и сообщает бабке: «У него экзема». А потом ко мне: «Твое мнение?» Я так нахмурилась и говорю: «Кажется, экзема». Ну и пронесло.

Кавалер рассмеялся:

– Умница! Только ищи хорошенько, все прочеши.

– Ладно, ладно, – отмахнулась дама, – нечего меня учить, лучше пирожных еще купи, тех, с вишнями.

Мужчина послушно встал и двинулся к кассе. Я низко склонилась над сумочкой, делая вид, что ищу помаду, потом бросила быстрый взгляд на его лицо. Не может быть! Наверное, обозналась! Но зрение у меня стопроцентное, как у горного орла, просто не могла поверить собственным глазам. Пирожные для Полины покупал сейчас Кирилл, муж Дианы. Возвращаясь к своему столику, он прошел мимо меня, и я еще раз убедилась в этом. Хорошо, что вырядилась в шубку и шляпу, ни за что ему меня не узнать. Привык видеть в куртке и джинсах.

Сладкая парочка пошепталась еще немного и двинулась к выходу. Прикрываясь коробкой, я поковыляла за ними. Проклятые каблуки то и дело подворачивались, полы шубки путались между ногами.

Заговорщики сели в Полинину машину и покатили в сторону Садового кольца. Швырнув коробку с пирожными на заднее сиденье, поехала следом за ними. «Жигули» затормозили в Большом Козловском переулке у дома 7, где внизу располагался продовольственный магазин. В столь поздний час почти все окна в этом небольшом доме были темные. Кирилл с дамой нырнули в подъезд, и через пару минут в окнах квартиры на втором этаже вспыхнул свет.

Я поглядела на часы, вскочила в «Пежо» и понеслась в колледж. На стоянке яблоку негде было упасть. Пришлось втискиваться задом между «БМВ» и «Вольво». Ненавижу парковаться задним ходом и, честно говоря, не умею. В спешке глазомер изменил, «Пежо» взбрыкнул. Выбравшись из машины, обнаружила, что разбила фару соседнему «Вольво». Мучимая раскаянием, написала записку: «Уважаемый хозяин «Вольво»! Случайно повредила ваш автомобиль. Прошу извинения, убыток возмещу». Так, теперь номер телефона, подпись, и бегом в зал. Успела как раз вовремя. Гремели аплодисменты, артисты раскланивались. Я подошла к сцене. Увидев меня, Маруська расплылась в улыбке и спрыгнула со сцены:

– Мамочка, пришла все-таки!

– Конечно, детка. Разве могла я забыть о премьере. Очень понравилось, ты была просто неподражаема!

– А почему не заглянула ко мне за кулисы в антракте?

– Солнышко, ездила в кондитерскую за твоими любимыми пирожными, чтобы отпраздновать успех.

– Купила корзиночки с белым кремом?

Я кивнула. Маня издала воинственный клич и кинулась переодеваться. Поболтав с учителями и услышав, что лучше моего ребенка никого нет, я пошла в гардероб.

Первые два класса Маня училась в обычной средней школе. Учительница Раиса Ивановна, невзрачная особа лет шестидесяти, постоянно носившая какие-то бесформенные вязаные кофты, считала дочь слишком непоседливой, болтливой и неаккуратной. Вечно ворчала, что пишет Маня медленно и не всегда быстро соображает. Каждый раз при виде меня лицо «Песталоцци» искажала гримаса. Видя, что другие матери постоянно таскают презенты, я купила Раисе Ивановне небольшой флакон «Красной Москвы». Преподавательница недовольно поджала губы, сунула небрежно коробочку в стол и поставила Маруське одни тройки. Бедный ребенок плакал по утрам и боялся идти в школу. Уж не знаю, чем бы все закончилось, но тут мы уехали во Францию, и два года Машка проучилась в Париже. Вернувшись в Москву, я сразу устроила ее в дорогой колледж. Самым чудесным образом недостатки девочки превратились в достоинства. Непоседливая, говорливая, медленно пишущая? Нет. Живая, с хорошей речью, основательно осваивающая материал, старательная. Никаких презентов в колледже не брали, только ежемесячную плату в твердой валюте. Хвалили безостановочно, ставили одни пятерки. Теперь Маруська рыдает, если не может пойти на занятия, а учителей называет «пусиками».

Толпа схлынула, я увидела Зайку. Невестка помахала рукой.

– Аркашка пошел одеваться.

Мы спустились вниз. У гардероба стоял сын, держа наши шубы. Пока Машка зашнуровывала ботинки и надевала дубленку, прошло, наверное, полчаса. Наконец пошли на стоянку. Кешка резво ускакал вперед, мы медленно плелись сзади.

– Мать, – раздался негодующий голос сына. Аркашка быстрым шагом шел нам навстречу, держа в руках листок. – Мать, что за ерунда?

Это была моя записка, оставленная на ветровом стекле «Вольво».

– Парковала машину задом и разбила человеку фару. Неудобно, нужно заплатить. Зачем ты взял записку?

Кеша ничего не ответил, сунул бумажку в карман, потом подошел к пострадавшей машине и молча сел за руль. Хихикающая Зайка уселась рядом. Я осталась с разинутым ртом. Ну надо же быть такой идиоткой! Мало того, что кокнула сыну фару, так еще и не узнала машину. Вообще о моей рассеянности ходят дома легенды. Ольга не может забыть, как я торжественно подарила ей 13 октября прелестную фигурку кролика.

– Какая миленькая, – восхитилась невестка. – Спасибо.

– Не за что, дорогая, – проворковала я, – с днем рождения.

Зайка вздохнула. Она родилась 13 ноября, и я это превосходно знала. Но лишний подарок ерунда. Хуже обстоит дело с лекарствами. Если выпить по ошибке двойную дозу, оно непременно навредит. Приняв в восемь вечера таблетки, я начинаю в девять мучиться: приняла или не приняла? Потом стала глотать пилюли и вычеркивала дни в календаре. И опять начались сомнения: забыла вычеркнуть или не съела положенного? Выздоровела я, наверное, в конце концов от злости.

А вязание? Как-то раз, в Париже, я тихонечко сидела в столовой и вязала. София внесла супницу, и в этот момент в дверь позвонили. Пришли близкие друзья. Их, естественно, позвали к столу. Когда все наконец уселись и Зайка подняла крышку супницы, то обнаружила там плавающий в курином бульоне клубок. Дети потом долго требовали ответа: зачем сунула недовязанный шарфик в суп?

Полная раскаяния, я поехала домой. Нечего и говорить, что «Пежо» безнадежно отстал от «Вольво». Сынок несется как угорелый, придерживая руль только большими пальцами. Я сижу, вцепившись в баранку, и ползу как черепаха.

Ночью, около двух часов, проснулась и пошла покурить возле открытой форточки. Какая версия лопнула! Абсолютно была уверена в виновности Фриды. И как все здорово складывалось: Лариска узнаёт правду про свекровь и начинает шантажировать старуху, требуя, чтобы та оставила ее в покое. Старуха из страха перед невесткой решает отравить Люлю. Идет на второй этаж и, пока невестка возится в питомнике, начиняет капсулы стрихнином. Дождавшись, пока Люлю примет лекарство, вновь заходит в будуар и выбрасывает оставшиеся таблетки, чтобы не оставить следов. Просто замечательная версия, есть только один, совершенно пустяковый, изъян: Фрида никак не могла подняться на второй этаж, а Лариска, опасаясь, как бы домашние снова не стали потешаться над ее попытками похудеть, прятала волшебное средство именно в будуаре. И еще одна странная вещь: в паспорт Ольги Никишиной вклеена фотография молодой Фриды. На том снимке ей от силы 16 лет. Они что, с Пивоваровым переклеили фото? Или это не Фрида? Я вытащила из секретера паспорт и принялась разглядывать изображение. Всегда удивлялась, как милиционеры могут идентифицировать личность по паспорту. Я, например, в паспорте жгучая брюнетка. Ладно, займусь пока Раздоровым.

Утром позвонила Ване Буромскому. Мы с ним учились в одной группе в институте. Только Ваньке быстро наскучило сеять разумное, доброе, вечное, и он ушел работать на телевидение.

– Ванюша, – попросила я, – выпиши пропуск, очень надо.

Около двух прибыла в «Останкино». Ванюшка не подвел, в окошечке сразу выдали заповедную бумажку, и я вошла в здание.

Как найти на огромном предприятии человека, если не знаешь, в каком отделе он работает? Очень просто – отправиться в бухгалтерию. Ведь именно там выписывают зарплату, гонорары, и именно там есть компьютер. А в компьютере миленький файл с информацией.

Проплутав по этажам, я наконец добралась до финансового отдела. В большой комнате сидело штук двадцать женщин разного возраста. Робко подойдя к одной из них, толстой, сонной девице, я заявила: «Девушка, я из передачи «Здоровье».

Девица оторвалась от какой-то бумажной простыни с цифрами и равнодушно заявила:

– Гонорары выдаем с 17-го числа.

Я принялась изо всех сил улыбаться:

– Я по другому вопросу.

– С бюллетенями в 301-ю комнату, – тут же выпалила девица, не поднимая головы от расчетов.

– Нет-нет. Помогите отыскать Ивана Раздорова. Мы сидели в буфете, он взял у меня кое-какие материалы и до сих пор не возвратил, а в какой редакции работает – не знаю.

Толстуха недовольно фыркнула:

– Вы чего хотите, чтобы я бегала по этажам и вопила: «Раздоров, где ты?»

– Конечно, нет! Но, может быть, вы посмотрите ведомости на зарплату.

Бухгалтерша обозлилась:

– Умная какая! Ведомости по редакциям! Знаешь, их сколько? На каком канале он снимает?

Этого я как раз не знала. Девушка подперла жирной рукой складчатый подбородок и заявила:

– Повесь объявление на первом этаже и отстань. Просто сумасшедший дом какой-то, работать не дают.

Тут дверь распахнулась, и в комнату, ослепительно улыбаясь, вошел Леонид Якубович. В жизни он оказался еще лучше, чем на экране: стройный, ясноглазый и пышноусатый. Представляю, что началось бы в любой другой бухгалтерии при появлении всенародного любимца. Здесь же никто и бровью не повел. Не переставая улыбаться, Якубович подошел к толстой девице и вытащил коробочку.

– К чаю, Катюша.

– Уберите конфеты, у меня скоро диатез начнется, – отреагировала Катюша, ее соседка поддакнула:

– Верно. Все сладкое тащат; нет чтобы баночку кофе принести.

– Девочки, будут вам и чай и кофе, – заверил Леонид, – а сейчас будьте душеньками.

– Гонорары с 17-го числа, – отрезала толстая.

– Ну, девулечки, красотулечки! А я вам билетики на передачу.

– Если везде, куда зовут, ходить станем, умрем от истощения, – парировала Катюша, – идите к начальнику. Прикажет – выдам, я человек подневольный.

Не гася улыбки, шоумен быстрым шагом двинулся в другой конец комнаты. Толстуха грозно глянула в мою сторону:

– Чего ждешь, иди своей дорогой!

– Ладно, ладно. Боюсь только, как бы Ваня Раздоров не съел таблетки для похудения.

Толстуха заинтересованно обратила свой взор на мою личность.

– Что за таблетки?

– В передачу «Здоровье» принесли для рекламы несколько пузырьков супернового средства для похудения. Я вот весила три недели тому назад семьдесят пять килограммов, а сейчас пятьдесят. И при этом ела сладкое, жирное, острое.

Катюша разинула рот:

– И где же это лекарство?

– В том-то и дело. Пили кофе с мужиком в буфете, он пузырек взял посмотреть, кто-то отвлек, и все. Унес, боюсь, пить начнет, исхудает до смерти.

Толстуха взяла мышку:

– Говоришь, Раздоров Иван? Перед Новым годом выписывали премии, сейчас посмотрю.

На экране заметались фамилии.

– Вот, – удовлетворенно пробормотала бухгалтерша. – Иван Николаевич, ассистент режиссера. Слышь, когда найдешь, принеси попробовать.

Я кивнула и пошла искать редакцию «Твои друзья».

– Погоди, – услышала за спиной и обернулась. Толстая Катя заискивающе улыбалась из-за компьютера. – Хочешь, гонорарные выдам сегодня?

«Твои друзья» расположились на двенадцатом этаже. Возле лифтов клубилась толпа. Наконец я влезла в кабинку. В углу примостилась прехорошенькая девушка, держа в руках гору коробок с пленками. Круглые и страшно неудобные, они все время норовили выскользнуть. На верхней катался карандаш. Бедняжка старалась удержать всю конструкцию при помощи подбородка, но тут лифт дернулся, и пирамида с железным клацаньем рухнула на пол, под ноги ехавшим. Никто даже не пошевелился. Люди входили и выходили на разных этажах, девушка пыталась собрать коробки. Я принялась ей помогать, и на двенадцатом мы вышли вместе.

– Спасибо, – отдуваясь, проговорила попутчица, – хоть вы не из телевизионщиков оказались.

– Почему ты так решила?

– Помогали потому что.

– А что, тут никто никому не помогает? – удивилась я.

– Здесь болото с крокодилами, чуть зазеваешься, ногу откусят, – пояснила девушка, пристраивая коробки на полу возле одной из дверей. – Хотите сигаретку?

Я не отказалась, и через секунду ароматный дым поплыл по небольшой комнате.

– Подскажите, – попросила я, – где «Твои друзья»?

– Соседняя дверь, – сообщила девчонка, – хотите в съемках поучаствовать? Тогда поспешите в студию, они сейчас начнут.

Студия представляла собой не очень большую комнату, в которой стояла зверская жара от ярко горевших ламп. Немногочисленные зрители сидели в зеленых креслах перед пустым пространством. Вскоре появился парень в грязных джинсах.

– Всем привет. Я ассистент режиссера Ваня Раздоров. Во время съемки внимательно слушайте и смотрите на мои руки. Поднимаю левую – все улыбаются, правую – начинаете хлопать. Выплюньте жвачки, убедительная просьба в процессе записи не курить, не жевать, не зевать. Также не следует сморкаться, ковырять в носу, крутить волосы, чихать и кашлять. Сделайте радостные лица, всем весело. А сейчас за работу. Раньше начнем – раньше закончим. Сначала несколько минут хлопаем, запишем аплодисменты, затем хохочем. Поехали!

Публика исправно захлопала, потом заржала. В конце концов на середину комнаты выскочил фальшиво оживленный ведущий и заорал: «Добрый вечер. Вас приветствует передача «Твои друзья».

– Стоп, – завопил режиссер, мужик лет пятидесяти, тоже в грязных джинсах, – стоп, какой идиот велел ему надеть фиолетовую жилетку?

– Сам надел, – возмутился ведущий, – фиолетовый освежает.

– Скажите, какой самостоятельный, – фыркнул режиссер и громовым голосом приказал: – Принесите розовую.

– Ни за что! В розовом выгляжу педиком!

– На самом деле ты кто?

Они попрепирались еще немного. И запись понеслась снова. Останавливались почти все время, ругались. Изредка участники забывали текст. Через три часа двадцатиминутное шоу было готово. Я вывалилась вместе со всеми в коридор, чувствуя, как прохладный ветерок гуляет по вспотевшей спине. Ну и ну, а как красиво все на экране выглядит. Из студии выскочил Раздоров, я побежала за ним. Ваня влетел в одну из комнат, шлепнул на стол пару папок и устало сказал:

– Кретины!

В этот момент из другой комнаты заорали:

– Ванька!

Раздоров пошел в соседнее помещение, и через открытую дверь я услышала такой разговор:

– Сейчас же привези заказанное!

– Но, Геннадий Сергеевич, – заныл ассистент, – вы же знаете, тачка сломалась. Пошлите Жирного.

– Он уехал за книгами. Давай действуй, возьми такси.

– Ничего себе, такси! Это до Новых Черемушек сколько будет! Я столько не зарабатываю.

– Ладно, ладно, не прибедняйся. Ноги в руки, и вперед.

Раздоров вышел в коридор и с унылым видом поплелся к лифтам. Я нежно окликнула его:

– Ванечка!

Парень обернулся.

– Вы мне?

– Тебе, ангел, в Новые Черемушки ехать? Хочешь подвезу туда и назад?

– За сколько?

– Просто так, по знакомству.

Раздоров обрадовался несказанно. Пока он собирался, я оглядывала потертую дубленую курточку, стоптанные ботинки, поношенные джинсы. На руке – часы «Командирские», одноразовая зажигалка и сигареты «Bond». Не похоже, что у мужика водятся деньги. Хотя в Париже именно настоящие богачи ходят в старых куртках и простых брюках. В Москве все по-другому. Если есть деньги, надо вдеть в нос золотое кольцо, а в зуб воткнуть брильянт.

– Не помню, где мы познакомились, – спросил Иван, когда «Пежо» двинулся.

– В гостях у Люды Кочкиной. Вы тогда с Раей Лисицыной пришли.

– Люда Кочкина, – пробормотал Раздоров, – не припоминаю такую.

Еще бы, ведь я ее только что выдумала.

– Хотя у Райки знакомых, – продолжал Ваня, – чертова куча.

– Красивая девушка. Фигура, лицо, все в ажуре.

– Характером только Господь обидел, – вздохнул парень, – и ума забыл положить, к тому же выпить она не дура.

– Надо же, – притворно посочувствовала я, – тяжело вам с ней.

– Уже нет, – хохотнул ассистент.

– Почему?

– Я, как колобок, укатился от нее. Врунья оказалась жуткая.Представляете, все баки заливала, что у Гарика Рахимова в ансамбле пляшет. А тут выясняется: никакая она не балерина, а стриптизерка дешевая. Ну, облом! С проститутками дела не имею. СПИДа боюсь.

– Кто бы мог подумать, – гнула я свое, – такая приличная с виду девушка, красавица. Наверное, приятно с такой на людях показываться, все мужики завидуют.

– Пройденный этап, – отмахнулся Ванька. – Первое время и правда доволен был. Вечером идем куда-нибудь, парни слюни пускают. Потом надоело. Ну скажите, сколько можно по кабакам и гостям шляться? Мне через две недели опротивело. Работа, сами знаете, нервная, приползу домой – одно желание ножки вытянуть, и даже телевизора не надо. Сколько раз предлагал: давай кассету посмотрим. Такие прикольные есть. «Годзилла» или «Армагеддон». Нет, только на пляски. Я прям балдел. Кругом свет, орут, как на телевидении. Еще и пить надо.

Парень помялся и доверительно сообщил:

– Алкоголь совершенно не переношу, в армии печень посадил, теперь даже от запаха водки тошнит.

Мы катили по Профсоюзной улице, когда Раздоров вдруг попросил:

– Тормозните на минутку, домой заскочу.

Он вышел возле небольшого кирпичного дома. Да, не похож паренек на шантажиста: простоват, глуповат и болтлив. А может, притворяется?

– Вы разве здесь живете? – спросила я. – Помнится, Рая называла какую-то другую улицу. Не то Летняя, не то Осенняя.

– Весенняя, – сказал Иван, – там Раискина квартира, а я тут, с мамой.

Через десять минут мы добрались до цели – кондитерско-булочного комбината, – и попутчик надолго исчез. Я буквально извелась от скуки: читала газету, слушала радио, протирала стекла. Наконец парень вышел из проходной с гигантской коробкой.

– В передаче приз вручаем, на заказ делают, – пояснил он, отдуваясь.

Огромная коробка с трудом влезла в багажник. Поехали обратно.

– Значит, живете на Профсоюзной, – стала я подбираться к самой интересной теме, – тогда все понятно.

Рискну, не похож парень на шантажиста.

– Что понятно? – изумился Ваня.

– Совсем недавно была вечером у друзей, на Сиреневом бульваре. И показалось, что видела, как вы выходили из телефонной будки с дамской сумочкой в руках. Значит – все-таки не вы. Но мужчина очень, просто очень похож на вас, прямо двойник.

– А, – засмеялся Ваня, – было такое дело. Приезжаю к Райке, только думал чайку попить, отдохнуть, она и говорит: Ванечка, котик! Съезди на Сиреневый, я там в телефонной будке сумку забыла с косметикой!

Сначала ассистент подумал, что сожительница издевается. Потом резонно заметил, что ехать бесполезно. Скорей всего сумочку уже уперли. Но Рая настаивала. Более того, оказалось, что она была у подруги, и эта самая подруга теперь смотрит в окно за будкой.

– Пусть она и сходит! – справедливо заметил Ваня.

Рая горестно вздохнула и сообщила, что товарка сломала на репетиции ногу и теперь не может спуститься без лифта с третьего этажа. Проклиная всю косметику на свете, Раздоров взял Райкину машину и отправился. К его изумлению, сумочка как ни в чем не бывало мирно покачивалась на крючке. Иван взял ее и сел в «Жигули», но двинуться с места не смог.

– Какая-то мерзопакость запихнула картошку в выхлопную трубу, – продолжал он, – еле-еле выковырял.

– А в сумочку не заглядывал? – поинтересовалась я.

– Зачем? Чего не видел? Прокладки да косметика! Вообще, не страдаю любопытством.

Вот и плохо, Ванюша. Открыл бы сумочку и удивился, какая замечательная губная помада у твоей мадамы. Значит, все концы сходятся в пучках у милейшей Раи.

– Небось разозлился, когда картошку вытаскивал!

– Не без того, – хмыкнул ассистент. – Думал, увижу гада, убью. А с другой стороны хорошо, что так разозлился.

– Почему?

– Умом-то понимал, что Раису давно послать надо, да все никак не получалось. А тут приехал назад с сумкой дурацкой, грязный весь, хотел ванну принять, а там везде крышечки от йогурта Данон вымытые разложены. Райка как заорет: «Не трогай их!» Я плюнул, и все: прошла любовь, завяли помидоры.

– Господи, крышечки от йогуртов зачем мыть?

Иван захихикал:

– Райка-то дитя природы. Знаете, о чем мечтает? Выиграть в каком-нибудь конкурсе. То обертки от сигарет «Петр I» собирала, там обещали автомобиль. Потом крышечки от пепси-колы и спрайта коллекционировала – велосипед ждала. Теперь отсылает фольгу от йогуртов в фирму «Данон», позарилась на бытовую технику: утюги, тостеры, вафельницы.

– У нее что, утюга нет?

– Есть, конечно. Только очень хочет приз выиграть. Дура, и все.

Да, тяжела работа частного детектива. Дома я оказалась вечером усталая, голодная, злая.

На следующее утро позвонила Женьке на работу и минут десять выслушивала восторженный отчет о поведении собак. Лиззи съела накидку на кресле, а Карлотта спит только в детской кровати. И они такие миленькие, душеньки, симпатюшеньки, кушают яйца только с рынка, от магазинных нос воротят.

– Женечка, – попыталась я прервать вдохновенный панигирик собакам, – скажи, вот, к примеру, есть две фотокарточки. Одна лет в 16–17, другая – старушки. Можно доказать, что на них запечатлено одно и то же лицо?

– В принципе, да, – ответил Женька, – а что?

Я пообещала приехать к нему на работу и на месте все объяснить.

– Только не с утра, – закричал приятель, – можешь к шести?

Вот и ладно. Пока познакомлюсь поближе с Раей Лисицыной. Телефон гудел и гудел, наверное, танцовщицы нет дома; уже хотела повесить трубку, как вдруг услышала сонный голос:

– Алло!

– Госпожа Лисицына? Вас беспокоят из представительства фирмы «Данон».

Рая сдавленно ахнула.

– Вы выиграли один из призов. Сообщите, когда сегодня будете дома, чтобы наш сотрудник мог вручить его вам.

– До пяти вечера никуда не выйду, – захлебываясь от восторга, сообщила счастливица, – приезжайте.

Ну и дура! Где это видано, чтобы сотрудники сами развозили подарки!

В ближайшем магазине «Свет» купила электрочайник. В продовольственном набрала рекламных листков «Данон» и с помощью скотча наклеила на коробку. Чудесный приз, мечта идиотки.

Рая открыла сразу, словно сидела у двери, ожидая звонка. Я заулыбалась, внося коробку. Девушка, глядя во все глаза, как я снимаю куртку, не проронила ни слова. Кондрашка, что ли, от радости хватил?

– Где кухня? – бесцеремонно осведомилась я. – Нужно проверить, как работает приз. Вскипятить воду.

Очнувшись, стриптизерка провела меня по коридору. Вот уж не думала, что в подобной квартире такая большая кухня. Почти пятнадцатиметровое помещение до отказа оказалось забито вещами. На стене навешаны умопомрачительные ярко-красные шкафы. На подоконнике, столе, разделочных столиках и вообще на всем свободном пространстве висели, лежали, стояли разнообразные вещички красного цвета всех оттенков. Губки, щетки, кастрюльки, чашки, клеенка, салфетки, сахарница, солонка – все в одной гамме: от просто красного до пурпурно-огненного.

В глазах зарябило, к виску стала потихоньку подкрадываться головная боль. Как можно существовать в подобном интерьере! Не зря бедный Раздоров удрал от красавицы. Хотя сейчас Рая вовсе не показалась мне ослепительно прекрасной. Бледная, глаза с ненакрашенными ресницами смахивают на поросячьи, брови белесые. Нос тонкий и слегка длинноватый для кругло-кукольного личика, на шее уже обозначились морщинки. Никаких признаков радости у нее на лице я не заметила.

Торжественно распаковав коробку, вытащила хорошенький беленький чайничек и торжественно установила его на подставке. Надо сказать, он смотрелся на «пожарной» кухне инородным предметом. Но работал прекрасно, вскипятил воду за считанные минуты. Вылив кипяток и снова наполнив чайник, я вздохнула.

– Кажется, вам не очень нравится приз. Может, предпочитаете утюг или миксер? Могу попросить на фирме замену.

– Нет-нет, – слабо запротестовала Лисицына, распространяя сильный запах перегара, – замечательная вещь.

– Извините, но я обязана заполнить небольшую анкету.

Раиса послушно сообщила имя, фамилию, год рождения и место работы – ансамбль Гарика Рахимова. В душу закралось сомнение: может, девушка вовсе не жаждала никакого приза? Поглядев на вскипевший чайник, я пробормотала:

– Пить хочется!

Но чаю мне не предложили. Хозяйка налила стакан минеральной воды, я пила его, наверное, минут пять. Однако «Vera» не чай, к доверительным разговорам не располагает.

– Милая у вас кухня… – попыталась я завязать разговор.

– Нормальная, – согласилась хозяйка. И спросила: – Ничего больше не требуется? Подписать где-нибудь? Тогда простите, очень спешу на работу.

Вот те на! А ведь только что говорила, что до пяти будет дома. Я ничего не узнала! Нет, надо придумать предлог, чтобы еще раз здесь побывать. Принесу бутылку хорошего виски; глядишь, разговорю хозяйку. В этот момент зазвонил телефон. Рая сняла трубку.

– Алло, хорошо, жду.

Она еще больше побледнела и стала кусать в волнении губы. Я начала шумно прощаться, Лисицына вежливо, но настойчиво теснила меня к двери и наконец буквально вытолкала на лестничную клетку.

Ну, погоди, красавица. Посмотрю, кого ты с таким нетерпением ждешь, и вернусь в квартиру. Когда Раиса-стриптизерка отвернулась к телефону, я незаметно бросила под стол свою телефонную книжку. Скажу, что забыла.

Я открыла дверь, за которой прятался мусоропровод, и пристроилась на подоконнике, поглядывая в окно. То и дело подъезжали машины, люди входили и выходили из дому, лифты ездили без остановки. Наконец кабина затормозила на седьмом этаже. Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в щелочку. В квартиру Лисицыной звонил мужчина. Лица не видно. Длинная коричневая дубленка, меховая шапка, перчатки. Дверь беззвучно распахнулась, мужик шагнул внутрь. Так, торопиться некуда, подожду еще. Назад-то он выйдет, тогда и увижу лицо. Но мужик не спешил. Минуты текли, а из-за тяжелой металлической двери не доносилось ни звука. Стало темнеть. Наконец щелкнул замок. Мужик направился к лифту. Шапка натянута по самые брови, глаза скрыты темными очками, вдобавок огромная лопатообразная борода смоляного цвета. Чучело гороховое, а не парень! Лица совершенно не видно, будто его и нет. А на площадке, будто назло, из трех ламп дневного света горит только одна. Может, к Лисицыной ходят клиенты на дом? И этот замаскировался, чтобы его не узнали?

Ладно, пойду опять к стриптизерке. Но сначала надо спуститься на первый этаж в супермаркет. Магазин оказался дорогой и пустынный. Взяв бутылочку виски «Белая лошадь» и тоник, я снова отправилась к Раисе. Но дверь никто не открыл. Неужели ушла? Я жала и жала на кнопку, звонок соловьем заливался. Безрезультатно. Вот черт, придется приезжать завтра, от злости пнула дверь ногой. Металлическая створка начала медленно приоткрываться. Вот это удача! Хозяйка унеслась, в спешке не заперев квартиру. Бывает, по себе знаю. Ага, и замок такой, что сам не захлопывается.

– Рая, – крикнула я, – Рая!

В ответ – тишина. Я закрыла дверь, зажгла свет. Попыталась рассуждать логически. По телефону девушка заявила, что до пяти никуда не уйдет, сейчас полшестого. Скорей всего умелась в «Бабочку». Приняла дома левого клиента, увидела, что опаздывает, заторопилась и не заперла дверь. Думаю, несколько часов у меня есть. Похожу, погляжу, вдруг найду магнитофонные записи или еще какие-нибудь улики.

Бутылку «Белой лошади» и тоник поставила на столик у зеркала. Комнат оказалось три. Первая – спальня. Просто домик Барби, мечта десятилетней девочки. Огромная круглая кровать под розовым балдахином завалена подушками, мягкими игрушками и пледами. Большой зеркальный шкаф до отказа был набит всевозможными шмотками – платья, блузки, брюки, пуловеры. В ящиках горы белья и косметики. Вытащила нечто непонятное, напоминающее трусики, но без задней части. В тумбочке обнаружилась книжка «Что ждет после смерти», пачка бумажных носовых платков и крем для рук.

Вторая комната явно гостиная. Кожаный диван, два кресла, новомодный телевизор, торшер. На полу ослепительно белый ковер.

Третье помещение косило под кабинет. Этакий будуарно-офисный стиль. Крохотный письменный стол на золоченых ножках, парчовый диванчик, маленькие, страшно неудобные, вычурные креслица. Если не ошибаюсь, в мебельных магазинах подобная красота проходит под названием «Людовик XIV». Хотя сам король скорее всего окаменел бы от ужаса, увидев нечто подобное.

Ящички совершенно нелепого письменного столика оказались практически пустыми, если не считать книжек по оплате квартиры. Только я собралась пойти в ванную, как в полной тишине резко и громко зазвонил телефон. Забыв, что не дома, машинально схватила трубку:

– Алло!

– Райка, ты? – с сомнением спросил звонивший.

– Ага, – прохрипела я, нарочно изменив голос.

– Почему не пришла?

Я молчала, раздумывая, что ответить, но на том конце провода уже решили все за меня.

– Фу, опять напилась. – Трубку повесили, и раздались гудки.

Следовало поторопиться, но пока ничего интересного я не нашла, никаких кассет, а магнитофона в доме, похоже, вообще не было. Заглянула в туалет, подняла крышку сливного бачка. «Rien», – как говорят французы, а по-нашему «ничего». Унитаз сиял белизной, дернула за рычажок, потекла голубая вода. Надо же, и до Москвы добрались красящие таблетки. Просто полный разврат. А ведь не так давно за туалетной бумагой давились. Хорошо помню, как носила на шее гигантские связки рулонов.

Дальше по коридору шла ванная. Я вошла, вдохнув влажный, слегка спертый воздух, и зажгла свет. Полочка над умывальником буквально прогибалась от флаконов. Чего тут только не было. Сама чаша ванны была задернута пластиковой занавеской. На обогревателе висели полотенца, на крючке прехорошенький голубенький махровый халатик. Отдернула занавеску.

Ванна была наполнена водой с густой мыльной пеной. На поверхности колыхалась непонятная масса, напоминавшая кудри блондинки. Через секунду я поняла, что это и правда волосы, под тающей пеной угадывались очертания женского тела. Подвернутая рука, в другом конце – нога. Рая Лисицына, читавшая на ночь «Что ждет после смерти», теперь знала точный ответ на этот вопрос.

На какой-то момент прямо-таки оцепенела, но тут же спохватилась, заметалась по квартире с полотенцем, лихорадочно протирая все, чего касались руки: мебель, выключатели, компьютеры, дверная ручка… Телефон зазвонил снова, но я не рискнула взять трубку. Так, вроде навела порядок. Осторожно приоткрыв дверь, выглянула на лестничную клетку. Никого! Чуть ли не на цыпочках подошла к лифту, но передумала и пешком спустилась по лестнице.

В безопасности почувствовала себя только дома, загнав «Пежо» в гараж. На ужин кухарка приготовила картофельную запеканку с грибами – любимое блюдо детей. Глядя, как Маня и Аркадий наперегонки опустошают тарелки, немного оттаяла. Но тут страшная мысль пришла в голову. Я видела преступника, знаю, кто убил Раису. Тот странный мужчина в длинной дубленке. Он пришел после меня, пробыл в квартире довольно долго, а потом я нашла девушку мертвой. Что же теперь делать?

– Мамуля, – заорала Маня, – дядя Женя звонит.

Женя недовольным голосом сообщил, что ждал меня на работе почти до восьми, если не надо, то…

– Женечка, прости, не успела. Скажи лучше, снимают опечатки пальцев у жильцов квартиры, где произошло убийство?

– Как правило, да, – ответил осторожный, привыкший во всем сомневаться эксперт.

– Допустим, нашли отпечатки, а их нет в картотеке, ну, не привлекался ни разу оставивший их, тогда что?

Женька хмыкнул:

– Тогда ничего, не с чем сравнивать. У всех, кто проходит по делу, берут отпечатки и потом смотрят. А ты что, криминалистику изучать решила?

– Да нет, просто так. Завтра непременно приеду.

– Ладно, а сейчас дай телефон Войцеховских, хочу насчет Лиззи посоветоваться. Ест одни крабовые палочки! Хотелось бы знать, это не вредно?

Очень плохо запоминаю цифры. Пообещав перезвонить через несколько минут, принялась искать записную книжку. Так, куда же она запропастилась! Вытряхнула содержимое сумки, но и там ее не оказалось. Неужели потеряла… маленькая, плоская, электронная – подарок Мани на прошлый Новый год. Где же я ее оставила? И тут волна ужаса понеслась от затылка вниз по спине. Боже, книжка лежит себе преспокойненько под столом на кухне у несчастной Раи Лисицыной.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *