Диета для трех поросят

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 17

– Входите, – пропустила меня вперед Наталья, распахивая дверь в дом.

На секунду мне стало неприятно и даже страшно. Пришлось прибегнуть к аутотренингу: ну же, Танюша, снаряд два раза в одну воронку не падает, смело входи в холл, тут больше никто не умрет, в доме нет жильцов.

– Особняк очень просторный, – заученно начала Наталья, – пять комнат внизу, на втором этаже четыре спальни и библиотека.

– Лестница жуткая, – не выдержала я. – Кто же придумал сделать ее стеклянной?

Иголкина вздрогнула. Похоже, риэлтору это сооружение тоже не казалось комфортным, но служебное положение обязывало ее петь архитектору дифирамбы.

– Коттеджи в поселке оформлены в разных стилях, тот, в котором мы сейчас находимся, сооружен в манере «техно». Это очень современный дизайн. Есть еще «английская усадьба», «счастье купца», «любимые шестидесятые». Да только все они давно заняты постоянными съемщиками, люди живут в них по многу лет. А «техно» не везет, тут постоянно меняются обитатели, – начав за здравие, закончила за упокой Наталья.

И неудивительно, дом смотрится неуютно, как картинка из модного журнала. Вроде интерьер продуман до мельчайших деталей, а чего-то не хватает.

– Съем «техно» выгодная сделка, – начала соблазнять меня Наталья, – на него идет большая скидка.

– Почему? – задала я естественный вопрос.

Наталья замялась.

– Участок здесь меньше, чем при других домах, причем не квадратной, а треугольной формы и вплотную прилегает к общему забору поселка. Мало кому нравится жить на отшибе, в целях безопасности люди предпочитают серединную часть «Изумрудного». Пошли, покажу комнаты.

– Давайте начнем отсюда, – предложила я, толкая дверь.

Отлично помню, как Вера Петровна, ведя меня по коридору, воскликнула: «Не сюда, нам дальше, это спальня Ирины».

– Мебель ваша? – уточнила я, когда мы вошли в комнату.

– Да, – кивнула Наташа. – Но если хотите привезти свою, то пожалуйста, нет проблем, мы полностью освободим помещение. Кстати, многие из тех, кто проживает в снятых домах годами, именно так и поступили – привезли свои диваны, люстры, занавески, ковры. Но кое-кто предпочел не заморачиваться. Народ-то разный.

– Зачем человеку обустраивать особняк, которым он не владеет? – не удержалась я. – Логичнее построить собственное жилье и вкладывать в него средства.

Иголкина усмехнулась.

– Это если доходы легальные. А то ведь некоторые платят налоги с зарплаты в тысячу баксов, а потом возводят дворец за десяток миллионов американских рублей. А так все чисто: человек частной собственности не имеет, прописан в однушке в каком-нибудь Кокосово-Бананове. Вот у нас здесь, в «Изумрудном», есть дама, милейшая особа с детьми. Не успела семья к нам переселиться, как мужа арестовали и посадили. Статью серьезную применили, с конфискацией. Да только брать у фигуранта оказалось нечего – ни счета в банке, ни жилплощади, бизнесом, как выяснилось, владеет теща, а дом съемный, даже машина у мужика на жену была оформлена. Итог: он в колонии, а семья в «Изумрудном» живет припеваючи.

– Ясно, – кивнула я. И с фальшивым восторгом констатировала: – Очень милая комната!

– Нравится? – обрадовалась Иголкина.

Я набрала полную грудь воздуха, приклеила на лицо улыбку и спросила:

– Я правильно вас поняла? Здесь же все принадлежит агентству?

– Ну да! – кивнула спутница.

– Лично вашего ничего нет?

– Моего? – засмеялась Наташа. – Ну что вы!

– Следовательно, вы не опасаетесь, что я сломаю какую-нибудь вещичку или украду ее?

– Вы не похожи на воровку, – живо возразила Иголкина.

Хороший аргумент! Да только профессиональный вор, как правило, выглядит безупречно порядочным гражданином. Отчего-то люди настораживаются, когда к ним приближается одетый в грязное субъект с бегающим взглядом, и склонны доверять даме в норковой шубе. Но первый тип вполне может оказаться гениальным ученым, забывшим в пылу исследований о гигиене, а дама – отпетой уголовницей. Внешний вид еще не говорит о внутреннем содержании и порой можно нарваться на респектабельного мошенника.

– Раз я не вызываю у вас подозрений, – заявила я, – то попрошу оставить меня одну. Хочу почувствовать ауру помещения, сосредоточиться на собственных впечатлениях!

– Конечно, конечно, – быстро согласилась Наташа, – продолжайте осмотр без меня. Я буду в гостиной, если возникнут вопросы – обращайтесь.

– Непременно! – с нетерпением воскликнула я, ожидая, когда Иголкина наконец оставит меня одну в спальне Ирины.

Риэлтор ушла, а я кинулась к шкафу и открыла дверки – ничего. В тумбочке у кровати тоже пусто, на книжных полках остался лишь тонкий налет пыли. Такое ощущение, что я нахожусь в гостиничном номере, который только что освободили постояльцы. Впрочем, после клиентов в отеле всегда найдется мусор, а тут даже смятых оберток от шоколада нет, а в ванной, прилегающей к комнате, не осталось ни брошенной зубной щетки, ни пустого флакона из-под шампуня.

Я подошла к одному окну и удивилась: занавески были скреплены между собой при помощи степлера. Зато окошко, находящееся на другой стене комнаты, сияло чисто вымытыми стеклами. Я подошла к нему вплотную и увидела за ним круглую клумбу с астрами, дорожку, ведущую к калитке, кусты декоративной малины, туи… Умиротворяющий пейзаж. Интересно, по какой причине Ирина сцепила между собой гардины на одном из окон?

Гонимая любопытством, я вновь пересекла спальню и отвела в сторону край занавески. Иголкина сказала правду: приусадебный участок имел треугольную форму, мой взгляд натолкнулся на два сходившихся под острым углом забора. Верх бетонных конструкций украшала колючая проволока, на одном из столбов висела камера наблюдения. Я медленно вернула гобеленовую занавеску на место. Если вы провели энную часть своей жизни на зоне и на протяжении долгих лет любовались забором, отделяющим вас от свободного мира, то, очутившись наконец на воле, вы не захотите напоминаний о колонии. Похоже, Ирина и Лида Фомина – одно и то же лицо. Осталось лишь узнать, когда и по какой причине произошла смена личности. Впрочем, нет, вопросов намного больше. Почему Вера Петровна наплела мне небылиц? Ефремова никак не могла жить вместе с Ирой в течение многих лет и наблюдать за ее постепенным превращением в алкоголичку. Уверяла меня, мол, особняк построил ее муж-банкир, а теперь выясняется, что дом съемный и семейной паре тут ничего не принадлежит. Похоже, и сестра ее покойного мужа ненастоящая. Может, Ирину наняли? Зачем? И в каком агентстве возьмут на службу психически больного человека? И… и… и…

Пришедшая в голову мысль заставила меня броситься в гостиную.

Наташа, очевидно радуясь свободным минутам, с детским восторгом пялилась в громадный телевизор.

– Уже все? – с разочарованием спросила она. – Осмотрели?

– Пока нет, – ответила я, – у меня возникли вопросы.

– Слушаю.

– Кто снимал особняк?

Наталья заколебалась.

– Сведения о жильцах не подлежат огласке!

Я округлила глаза.

– Наверное, вы понимаете, что после каждого человека в помещении, в особенности в спальне, остается энергетический хвост!

Иголкина быстро закивала. Я приободрилась – похоже, выбрала правильную тактику!

– Очень не хочется поселиться в здании, окутанном черной энергетикой.

– Верно, – вздохнула Наташа. – Мы одинаково мыслим.

– Поэтому предлагаю: перейдем на «ты» и поболтаем как подруги, – подхватила я. – А если учесть, что мы перепробовали одинаковые диеты, то стали почти родственницами. Вот я сейчас скажу: «монастырский счет», и ты ведь поймешь, о чем идет речь?

– Конечно, – согласилась Иголкина. – Кретинская диета! Режим, как у монахов: первый завтрак в пять утра, затем два часа ходьбы, потом салат из капусты и пешком на работу. Спать надо на полу, из напитков разрешена одна вода и так далее. Тебе помогло?

– На второй день я чуть с ума не сошла, – призналась я.

– Мой рекорд восемь суток, – с некоторой гордостью заявила Наталья. – Я сломалась на пшенке. Ее через неделю есть начинают. Вот уж гадость!

– Перловка еще круче, – содрогнулась я. – Крупу надо замочить и спустя двадцать четыре часа грызть. Я так и не сумела заставить себя к ней прикоснуться!

– Похоже, мы и впрямь почти близкие люди, – засмеялась риэлтор. – Ладно, ради тебя сделаю исключение. Надеюсь, ты никому не разболтаешь?

Я покачала головой. Наташа вытащила из сумки ноутбук и принялась стучать по клавишам.

– Вижу, ты пользуешься компьютером, – отметила я.

– Без него никуда.

– Раньше люди записывали все в блокнот.

– Каменный век! Комп шикарная штука.

– Но ведь в него может влезть шпион!

– Не-а, вход запаролен, – отмахнулась Наташа.

– Есть люди, способные, не выходя из своего дома, «взломать» любые базы.

– Глупости! Да и кому нужна наша информация?

Я вспомнила Коробкова и промолчала.

– Особняк снял… Ну прикол, не поверишь, – захихикала Наташа. – Ох, не я его сдавала, Машка Колпакова перед увольнением постаралась. Ну и фамилия у мужика!

– Пихто! – вырвалось у меня.

Наташа чуть не уронила с коленей ноутбук.

– Как ты догадалась?

– Не знаю. Само в голову пришло, – соврала я.

– Ты натуральный экстрасенс! – восхитилась риэлтор. – Точно в цель! Пихто Борис Гурьевич.

– И кто с ним приехал?

– Тут не указано.

– Почему?

– Договор заключают с одним лицом, – пояснила Наташа. – Наниматель может притащить с собой кого угодно, мы количество жильцов не ограничиваем.

– Это не по-хозяйски, – отметила я. – Вода, газ, электричество… Как же коммунальные расходы?

Наталья развела руками.

– Счетчики стоят, оплата по факту. Если дом сдан, мы более сюда ни ногой. Агентство волнует лишь своевременное внесение арендной платы, остальное не наше дело.

– Значит, я могу тут хоть ночной клуб открыть?

– В принципе да, – усмехнулась Иголкина. – Но не выйдет, соседи жаловаться на шум начнут.

– А если тихо?

– Да хоть военные парады устраивай, но молчком.

Я опустилась в кресло. Здорово получается! Можно снять особняк за высоким забором и творить в нем любые дела. Если не шуметь, никто к тебе не придет и ни о чем не спросит. Интересно, чем занималась здесь Вера Петровна Ефремова? Кем были Ирина и Олег Михайлович? Членами ее семьи? И зовут ли нашу заказчицу Верой? Ирина оказалась Лидой, вполне вероятно, что и Ефремова имеет паспорт на совсем другую фамилию.

– Ну как? – поторопила меня Иголкина. – Будешь дальше дом изучать?

Я кивнула и, вздрагивая от ужаса, пошла к стеклянной лестнице. Делать нечего, придется преодолеть страх перед прозрачными ступеньками.

Минут десять мне понадобилось, чтобы сообразить: верхней частью особняка никто из жильцов не пользовался, там повсюду лежал густой слой пыли, такой не соберется за два дня. И еще запах! Вы обращали внимание на то, что в безлюдных помещениях появляется странный душок, определить который я не берусь. Это не запах грязи, нет, ничего неприятного, но сделав один вдох, мигом соображаешь: в комнату давно не ступала нога живого существа.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Обитатели коттеджа кучковались внизу, они не привезли с собой никаких милых сердцу безделушек, даже в комнатах у женщин нет статуэток, фотографий, салфеток. Или Вера Петровна ухитрилась все вывезти? Ну тогда она ас конспирации, потому что всегда нечто маленькое забывается. Странная семья поселилась в новомодном интерьере. В доме только «детская» выбивается из общего стиля. Почему? Кто оборудовал помещение для Олега Михайловича? Банкир и впрямь был человеком со странностями? Почему Вера Петровна выехала из коттеджа и отказалась от сотового? Куда убежала Ирина? Неужели в ее побеге действительно виновата я? Зачем опрометчиво посоветовала Ирине сменить образ жизни? Нет ответа ни на один вопрос.

Внезапно меня охватил азарт. Объяснение всему происходящему есть, и я непременно должна найти его!

– И каково твое решение? – спросила Наташа, увидав меня на пороге гостиной.

Я покосилась на голосивший телик. Очевидно, Иголкина принадлежала к числу маньяков «голубого экрана», при любой возможности включает «волшебный ящик».

– Не нравится? – огорчилась риэлтор.

– Надо посоветоваться с мужем, – бросила я.

– Естественно, – кивнула Иголкина.

– Посиди пока здесь, а я звякну супругу.

– Замечательно! – обрадовалась возможности остаться в кресле Наталья.

Я выскользнула в коридор, постояла там некоторое время, потом вернулась назад и, перекрикивая ведущего шоу, заорала:

– Муж в принципе согласен, но, понимаешь, он у меня с небольшими странностями.

– Все мужики с прибабахом, – заявила Наташа, – ни разу нормального не видела.

– Супруг хочет знать, как долго здесь жил Борис Пихто?

Наташа снова взяла компьютер.

– Две недели.

– А почему уехал?

Риэлтор почесала макушку.

– Не знаю. Просто мне позвонила женщина, представилась его дочерью и сказала: «Мы освободили дом».

– Очень странно.

– Всякое бывает. Вероятно, они подыскали более удобный вариант, – заметила Наталья, – или клиент так договорился с Машкой Колпаковой, с нашей сотрудницей, которая особняк ему сдала! Жучара!

– Мария жульничала?

– Ох эта Колпакова! – возмутилась Иголкина. – Уж на что у нас толерантное начальство, да и то не выдержало, уволило красотку! Машка больше всех зарабатывала, чумовые проценты получала. Потом, правда, выяснилось: договоры она оформляла неправильно, с нарушением, клиентов не проверяла, верила им на слово, кое у кого паспортов не спрашивала. Придет к Колпаковой баба с документами на имя Сергея Петрова, а наша красавица ей особнячок в аренду оформит. Да еще, когда ее прищучили, она невинным лебедем прикинулась: «Зря вы на меня нападаете, Сергей Петров ее муж, я думаю о работе, приношу прибыль агентству». Во какая! О себе она в первую очередь заботилась, за полгода махинаций озолотилась. Небось, когда и этот техно-коттедж оформляла на Пихто, тоже нахимичила. Понимаешь, если помещение берут на длительный срок, то арендная плата дешевле. А Машка такой фокус придумала: подписывает бумаги на год житья, а съемщик через три месяца тю-тю. Колпаковой за такой договор со скидкой на лапу давали! Красиво?

– И где сейчас Маша? – не успокаивалась я.

Наталья покраснела.

– Отвалила на Гоа. Вот стерва! Вчера позвонила в агентство нашему начальнику и заявила: «Хочу попрощаться. Мне у вас отлично работалось. Я сдала свою квартиру и улетаю в теплые края, денег на безбедное существование мне хватит. На Гоа тысяча баксов – громадная сумма. Буду купаться в теплом океане, валяться на пляже, смотреть кино и так, пока не надоест. Чао, ребятки, успехов вам в бизнесе!» Вся контора гудит, и, чего уж скрывать, большинство из наших ей завидует. Мне слабо вот так жизнь перелопатить и просто наслаждаться покоем. Стремно как-то из Москвы свалить. Хотя иногда очень хочется… – Наташа горестно умолкла.

– А на какой срок Пихто снял дом? – поинтересовалась я.

– Секундочку… На год. Ну и, конечно, скидочку получил.

– И сбежал через две недели?

– Ну да.

– Муж не согласится на съем, пока не узнает, что здесь случилось. Слушай, дай мне точный адрес Бориса Гурьевича, а? Съезжу к дедушке, потолкую с ним.

– Не положено, – без особой жесткости возразила Иголкина. – И потом, я же тебе объяснила: он небось с Машкой договорился агентство надуть.

– Мы собрались оформить аренду на десять лет! Понимаешь, сколько ты процентов получишь? – напомнила я. – Честное слово, я никому даже шепотом не намекну, где взяла номер дома и квартиры клиента. Ну…

– Прямо хохма! – Наташа уставилась на экран ноутбука. – Анекдотическая улица…

Я постаралась изобразить веселье. Конечно, маловероятно, что в столице обитают два Пихто Бориса Гурьевича, тесно связанных с Верой Петровной Ефремовой, но ведь наниматель мог указать какой-то другой адрес. Однако нет, все совпало!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *