Диета для трех поросят

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 18

Предвкушая хороший заработок, Иголкина любезно довезла меня до центра и дала адрес чудо-доктора Раджива.

– Ехать к нему нужно после десяти вечера, – объяснила Наташа. – Врач с левой резьбой, вообще без башки, ты не смущайся и ничему не удивляйся. Главное – результат. А я по его указке потеряла пятнадцать кило.

– Огромное спасибо, – искренне сказала я, вышла из машины, помахала Иголкиной рукой и испытала некоторую неловкость.

Риэлтор была очень мила со мной, а я, получается, поступила некрасиво, обнадежила ее, пообещала хороший куш, и в результате Наталья ничего не получит. С другой стороны, мне ведь нужно было побывать в «Изумрудном», и поездка оказалась полезной, – вон сколько разной информации выползло на свет…

Анекдотическая улица выглядела по-деревенски. Я, коренная москвичка, удивилась при виде покосившихся сельских избушек. Хорошево-Мневники был не из самых дальних районов столицы, через него пролегает дорога в Крылатское, я неоднократно ездила туда и на троллейбусе, и на маршрутке. Это удобно: садишься у метро «Сокол» и далее по прямой докатываешь до Рублевского шоссе. Но я даже и предположить не могла, что в паре шагов от шумной магистрали темнеют срубы и квохчут куры. Хотя стоп, про несушек я придумала, тут стоит странная для обитаемого места тишина.

Дверь сараюшки, в которой был прописан дед Пихто, держалась на одной петле. Я осторожно толкнула створку, та, жалобно заскрипев, приоткрылась, в нос ударил запах сырости и – опять же нежилого помещения.

– Есть тут кто? – заорала я, уже понимая, что не услышу ответа. – Борис Гурьевич, вы здесь?

– Ищешь кого-то? – прохрипели сзади.

От неожиданности я дернулась и стукнулась головой о стену.

– Не пугайся, – закашляли за спиной, – ничего плохого я тебе не сделаю.

Я обернулась и увидела существо непонятного пола, одетое в мешковатый плащ и некогда белую, а теперь серую от грязи панаму.

– Ищешь кого? – повторил вопрос человек.

– Да, – отмерла я, – Мне Пихто нужен.

– Ну, хватилась! – засмеялся незнакомец. – Он уж лет пять как помер. В месяц, когда меня на пенсию вытурили.

– Вы точно знаете?

– Мы в соседях ходили, – пояснила странная личность, – целую жизнь бок о бок, рядышком. Только я намного моложе, Борис Гурьевич совсем старенький был. Сколько раз он мне говорил: Машка…

Прервав речь, существо похлопало себя по карманам. Я вздрогнула: неужели передо мной женщина?

– Говорил: Машка твоя, Серега, полная дура, – продолжал человек, выуживая из недр одеяния дешевые сигареты, – хлебнешь ты с нею лиха.

Я не удержала тяжелого вздоха. Все-таки иногда интуиция меня подводит, я беседую сейчас с мужчиной.

– Умный был дедушка, – говорил он, – мудрый даже, на все вопросы имел ответы!

Да, это замечательное качество. А вот у меня одни вопросы и полнейшая неясность в мозгах.

– Скажите, у Бориса Гурьевича были дети? – перебила я незнакомца.

– Своих нет, – загадочно ответил собеседник.

– Это значит, что он воспитывал приемных? – насторожилась я.

Мужичок закашлял, потом вытер рот рукавом.

– Тут раньше красота была, – горько сказал он. – За мостом еще дома стояли, школа на пригорке. Вроде Москва, а тихо, лес шумит, река течет… Ну ни с чем не сравнить! Мы жили как в раю. С троллейбуса спрыгнешь, чуть пройдешь – и вместо столицы природа. Уникальный район. Да только теперь от него вот эти покосюхи остались, а из жителей я один – улицу уничтожают. Соседи… вот ведь глупцы… обрадовались, прямо опрометью в бетонную башню кинулись. Как же – горячая вода, канализация, отопление. Да только в шабаш угодили! А я не съезжаю, хоть и предлагают теперь на одного аж двухкомнатные хоромы. Конечно, Сергей Вошов строителям сейчас как бельмо в глазу, но я все равно никуда не уберусь. Доступно объясняю или повторить для усвоения материала?

– Поняла, поняла, – закивала я. – Вы, наверное, в школе преподавали?

– В училище, – заулыбался пенсионер, – оно вон там, на горке, стояло, готовили медсестер и медбратьев. Девочек больше было, в основном из неблагополучных семей. Пил народ здесь в темную голову! Второго и шестнадцатого числа все влежку по улицам, да-с… Трезвых только двое и было, я да Борис Гурьевич. Он директорствовал в училище и очень переживал, когда его закрыли. Вот вы про детей спрашивали… Они к Пихто гурьбой ходили… Кое-кто из корыстных целей – поесть, чаю с зефиром попить, дома-то им родители-алкоголики конфет не покупали. Но находились и искренние ребята, хотели профессию получить. Слава Кротов в мединститут потом поступил, теперь он профессор. Включаю тут намедни телевизор, идет программа «Здоровье», и вижу – на экране Вячеслав рассказывает, как свое открытие сделал. Я не очень понял, о чем речь, сам-то не медик, преподавал химию, а Слава занимается глазами. Так он, оказывается, изобрел особые капли, которые многим помогают, получил за них премию. Помнится, мне даже обидно стало. Смотрю на кабана сытого с золотыми часами, в костюме за большие тысячи и думаю: что ж ты Борису Гурьевичу не помог, а? Тот на одну пенсию выживал! Получит жалкие рублики и на тридцать кучек разложит, чтобы каждый день батон с кефиром покупать. А ведь мог Пихто на старость насобирать, если бы с людьми всю жизнь не делился. Или еще в пятом доме Софья Сергеевна жила, Мамонтова ей фамилия, тоже в нашем училище с указкой стояла. Вот ушлая баба! Все себе под живот сгребала, золото покупала и в чемодан складывала, никому крошки хлеба не дала, зато сама в ажуре, и дочь ее Гамавердия институт закончила, тоже медик. Так эта Гамавердия у Бориса Гурьевича все время паслась, он ее родной считал. И что? Где благодарность? Бросили старика!

– Странное имя – Гамавердия, – перебила я. – Никогда не встречала подобное.

– Отец ее из кавказцев, – с легким презрением ответил собеседник. – Но кто точно, не скажу. На рынке он торговал, с мандаринами стоял. Софья-то с молодости расчетлива была, она его в девушках заприметила и сообразила: Пат богатый.

– Кто?

– Пат, – охотно повторил бывший учитель, – имя такое, национальное. А ведь могла выйти замуж за приличного человека. За меня, например. Так нет, выскочила за мандаринника, променяла интеллигентность на золото. Двадцать лет она с ним прожила, затем вдовой стала. Ну, я выждал год для приличия и пришел с предложением: «Здравствуй, Соня, дочь у тебя взрослая, в институте учится, я холостой, детей не имею, чем мы не пара?» И что она мне ответила?

– Теряюсь в догадках.

– Даже в дом не пустила! – с непрошедшей за долгие годы обидой заявил пенсионер. – Засмеялась и дверь захлопнула. Наверное, к ней уже тогда болезнь подкралась, раз от меня отказалась. Ведь не каждый день в дом вдовы мужчины с предложением руки и сердца являются. Точно ей психушка светила. Через год она в нее угодила и не вышла оттуда. Осталась Гамка одна.

– Кто? – я снова потеряла нить беседы.

– А повтори-ка имечко Гамавердия… – рассмеялся собеседник, – язык сломаешь! Вот наши и сократили его до Гамы. Видишь на той стороне элитное здание?

Я покосилась на самую обычную грязно-серую блочную московскую девятиэтажку. Ничего выдающегося в доме нет, затрапезное жилье, мы с Гри обитаем точь-в-точь в таком же. Только у нас лоджии застеклены на один манер (некогда обитатели квартир договорились между собой и сообща вызвали мастеров). Постройка же, на которую указывал дед Сергей, смотрела на мир разномастными балконами, отчего казалась еще страшнее, чем была.

– Кооператив «Гиппократ», одни врачи в нем живут, – пояснил абориген. – Квартиры там и по прежним годам были дорогущие, а сейчас и вовсе золотые. Софья Сергеевна трешку на свое богатство приобрела, но въехать не успела, хоть ремонт забацала, мебель раздобыла и даже люстры с занавесками повесила. Гамка соседкам хвасталась, рассказывала, как мать апартаменты обставила. Счастливый номер подобрала – семьдесят семь. Да только жить Софье там не довелось. Накануне переезда Мамонтову в психушку сволокли. Гама к Борису Гурьевичу побежала. Тот все устроил: и клинику хорошую, и консультацию профессора, у него куча знакомств имелась. Поддержал девчонку не только морально, но и кормил, поил и одевал ее, пока она училась в институте. Потом Гама получила диплом, переехала в новую квартиру и исчезла из жизни Пихто. А когда его парализовало, я Гамку отыскал. Но она заявила: «Денег у меня нет! Ничем помочь не могу. Нужных знакомств не имею». Я попытался нахалку усовестить, да только она заорала: «В наши отношения не лезьте! Борис Гурьевич у моей мамы в долг брал, вернуть не смог, вот и отрабатывал!» Ну я и ушел. А еще его паспорт куда-то делся!

– Что? Пихто потерял паспорт? – обрадовалась я, услышав в потоке болтовни крупицу полезной информации.

– Прямо беда была! – закивал словоохотливый пенсионер. – Я еле-еле уломал главврача больницы, чтобы Бориса Гурьевича госпитализировали, а бумаг нету. Я весь дом перерыл! Партбилет нашел, он его в железной коробочке хранил. Квитанции по коммунальным платежам аккуратно рядом лежали, а главный гражданский документ исчез.

Я лишь горько вздохнула. Борис Гурьевич был очень пожилым человеком, а многие старики, боясь, что потеряют на улице сознание, не выходят из дома без удостоверения личности. Пихто попросту посеял паспорт. И дальше что? То есть что мне это дает? Почему клиентка «Прикола» Вера Петровна сняла дом по паспорту местного дедушки?

– Скажите, бывший директор училища никогда не вспоминал про некую Ефремову? – перебила я рассказчика, который, пока я размышляла, продолжал ругать неблагодарную Гамавердию. – Может, племянница у него была? Или еще какая родственница по имени Вера Петровна?

– Одинокий он был совсем, – мрачно сказал старик. – На его поминках нас двое присутствовало – я и Клавдия Федотовна, соседка, что через дорогу жила. Только мы к нему и заглядывали в последние годы. Ни про какую Веру Петровну я не слыхал. Бориса Гурьевича все бросили!

– А где сейчас Клавдия Федотовна?

– Умерла в прошлом году. – Собеседник поежился. – Наверное, и мне скоро туда. Две жизни никто не скрипит. Только я отсюда не съеду, унесут ногами вперед. Пусть электричество отключают, я при свечке посижу, не нужна мне их двушка. Решено и подписано!

Так ничего и не узнав о Вере Петровне Ефремовой и не продвинувшись в своем расследовании ни на йоту, я, с трудом отделавшись от слишком общительного старика, села в маршрутное такси и добралась до метро. И там, не спускаясь под землю, вытащила мобильный.

– Бюро всех услуг на проводе, – как обычно шутейно откликнулся Коробков. – Опять Маврикия Пафнутьевна беспокоит? Дама, вы навязчивы! Тариф «Настырный».

– Помоги в последний раз! – заныла я. – Разве трудно? Такому асу, как ты, стоит пальцами щелкнуть – и готово дело.

– Эх, дураки мы, мужики, – отозвался парень. – Скока нас, лыцарей, на ржавый крючок лести напоролисся! Ну, лопочи, хитрая моя, че нада…

– Все о Вере Петровне Ефремовой.

– Год рождения?

– Понятия не имею. Думаю, промежуток между тысяча девятьсот пятьдесят пятым и шестидесятым годом.

– Ну ваще! Таких я кучу отыщу.

– Она москвичка.

– С постоянной регистрацией?

– Не знаю, – растерялась я.

– Круто, как стринги со стразами! Хоть что-то еще о бабе сказать можешь?

– Э… э… она вроде психолог. Или психотерапевт.

– Угу.

– Много лет была замужем за владельцем банка Олегом Михайловичем Ефремовым.

– Заеду с этой стороны, жди. Оркестр играет гаммы, трубы гремят в унисон… Хм, а… нету у нас такого!

– Какого?

– Деньгохранилище столичное?

– Думаю, да.

– В Москве до хрена всяких мест, куда слетаются банкноты, я имею полный перечень. Умереть не встать, сколько их! Выделил владельцев, ползу по списку… Нетуть Олега Михайловича Ефремова… Наврал он жене, хотел круче казаться. А сам бутылки собирает. Ха-ха-ха!

Я молча слушала Коробкова. С чего я, собственно, решила, что Вера Петровна сказала хоть крупицу правды? Ну да, на меня сильное впечатление произвел загородный особняк, отделанный по последнему слову дизайнерской мысли, мое воображение поразили стеклянная лестница и роскошная гостиная с камином. Но ведь я уже выяснила: коттедж – собственность риэлторского агентства. А Вера Петровна – отменная врунья, она не моргнув глазом сказала, что дом принадлежит мужу.

Встречаются такие люди – возьмут на прокат «Порше», приедут на нем в гости и чувствуют себя королями…

– Есть только Олег Михайлович Ефремов на должности главного управляющего банка, – вдруг сообщил Коробков.

– Это он! – заорала я. – Почему сразу не сказал? Какого черта идиотничал?

– Робот выполняет лишь четко обозначенное задание, – окрысился Дмитрий. – Мне че заявили? Владелец банка. А я кого отрыл? Управляющего.

– Да какая разница!

– Большая. Один хозяин, другой у него на зарплате. Ты бы кем больше хотела быть?

– Говори адрес, телефон, название конторы. Выдавай всю инфу!

– Ох уж мне энта молодежь… – по-старчески заскрипел Коробков. – Шебутныя! Без понятиёв! Вот мы в ихние года о простых польках мечтали, а нонешним подавай шубы из жирафа. Тьфу прямо!

– Перестань зубоскалить, лучше работай!

– Господь с вами, милая барышня! Токмо спину разогнувши, поелики скрючивши нас пред басурманским, небогоугодным устройством, чертовой машиной, сатанинским отродьем… – по-скоморошьи сыпал словами парень. И вдруг заорал: – Жопа!

– Что случилось? – встревожилась я.

– Тебе не понять, – огрызнулся Коробков. И заговорил как бы в сторону: – Решили нас обхитрить? А мы ваш код хряп-хряп и сожрали… Йес! Готово! Олег Михайлович Ефремов. Жена Екатерина Николаевна, детей не видно. Ранее имел супругу Федькину Олесю Романовну, та скончалась в относительно раннем возрасте от какой-то невыговариваемой хрени. Вау, он сто раз женился! Ваще, ё-моё, Синяя Борода! Так… Окончил институт, специализировался по бухгалтерскому делу. Идеальный послужной список, пер по ступеням вверх. В «Золбизбанк» [14] пришкандыбал давно, сейчас главный управляющий, фактически третий человек, зарплата впечатляет. Местная служба безопасности проверяла Ефремова в июне, ничего предосудительного. Белый-белый, пушистый и сладкий. Вот только с супругами невезуха, он мастер по разводам. Знаешь анекдот? «Вы будете смеяться, но у меня опять умерла жена». Ха-ха-ха…

– Дальше! – велела я.

– Никаких вредных привычек, не пьет, не курит. Работа – дом – служба. Идеал! Аж зубы сводит! Встречаются же такие раритетные экземпляры!

– А зачем Ефремова проверяли?

– Похоже, их СБ всех сотрудников под лупой держит, – прошептал Коробков. – Ой, страшно, аж жуть!

14

Название придумано автором. Любые совпадения случайны.

– Что ты там увидел?

– Ничего, – заржал парень, – шутка.

– Вот дурак! – не выдержала я.

– Где? – спросил Дмитрий. – Ты случайно не у зеркала стоишь?

– Дай мне его координаты.

– Параллели и меридианы? Долготу с широтой?

– Домашний адрес! И телефоны!

– Запоминай, ласточка.

– Подожди, не торопись.

– Ниче, крошка, не расстраивайся, попросишь маму, она научит дочурку писать.

– Моя мама давно умерла, – тихо сказала я, – папа, кстати, тоже. Имею только мужа, Гри.

– Извини, – вдруг нормальным голосом сказал Дмитрий. – Иногда я ляпну глупость, самому неудобно.

– Ерунда, ты же меня не знаешь. Диктуй…

Коробков четко продиктовал название улицы, номер телефона, а потом вдруг поинтересовался:

– Как твою вторую часть зовут? Кри?

– Гри, – поправила я.

– Григорий, что ли? – заинтересовался Коробков.

– Нет, – усмехнулась я, – Аристарх.

– Гонишь!

– Честное слово. Фамилия еще оригинальнее – Бабулькин. Поэтому я и осталась Сергеевой, – невесть по какой причине разоткровенничалась я. – Гри – это прозвище, а не уменьшительное от Григория.

– Прикольно!

– Смешно, – согласилась я. – Но я не очень люблю, когда незнакомые люди позволяют фамильярность в отношении моего супруга. Человек не сам выбирает имя, сей акт совершают родители. И какая мне радость от Татьяны? Я ничем не выделяюсь среди толпы! А вот Гри великий актер.

– Прямо уж… – протянул Дмитрий.

– Да. Гениальный!

– И где он снимается?

– Пока лишь в рекламных роликах.

– Паня-я-ятненько!

– Дурак! Мужу просто не везет. Но впереди его ждет головокружительная карьера. Гри сыграет Гамлета! Ромео! Короля Лира!

– Я не силен в пьесах, – признался Дмитрий, – и, если честно, художественную литературу не люблю. Ладушки, покедова.

– До свидания. Спасибо огромное, больше я тебя не побеспокою, ты мне здорово помог.

– Эй, Таняшка! Я ж шутил. Обращайся, когда надо.

– Не хочу нагло эксплуатировать постороннего человека.

– Ты мне родной стала, пампушечка, – весело отозвался Коробков. – Уже люблю вас, дорогая, причем не по указке Романа, а по зову сердца!

– Чем же я заслужила столь хорошее отношение? – ухмыльнулась я.

– Обожаю всех пышечек по имени Таня Сергеева. – заверил Коробков. – Чао, бамбино, сори, другая линия визжит, работа не ждет. Чмок-чмок, мисс Пигги!

Я положила сотовый в сумку. Иногда на пути попадаются люди, от общения с которыми становится радостней и спокойнее на душе. Положительная энергетика, светлая аура, добрая душа… назовите как хотите. И похоже, Коробков из этой немногочисленной армии. Интересно, как он узнал про мой вес? Назвал пампушечкой, а затем мисс Пигги… Неужели Дмитрий увидел меня на экране своего компьютера? Что ж, убедившись в его уникальных возможностях и способностях, я уже ничему не удивлюсь.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *