Добрый доктор Айбандит

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 9

– Галя, это чучела, – напомнил оператор Иван, – лайфа не получится. Хотя ты права. Вначале прикольно – сидят, слушают, а потом уныло. Степ, тебе как?

– Нудно, – оценил коллега.

– Немедленно найдите живых псов, – потребовала Мамонтова. – Ирка! Рыси на улицу, приведи любых.

– Я визажист, а не ваш ассистент, – твердо заявила девушка.

– Спокойствие! – воскликнула Марина Евгеньевна. – У нас все под контролем. Сколько собачек вам оживить? Двух хватит?

– Это возможно? – заморгал Леонид. – Они, похоже, не первый год как в псиный рай уехали.

– Нет проблем, – задорно пообещала хозяйка. И принялась бойко командовать: – Люда, Петя, давайте взбодрим Беатриче и Молли. Операторы, маленькое условие: стараетесь не брать пол. Ну, начали! Я отвечаю на вопросы, а песики у нас резвятся, скачут, целуют мамочку. Вперед! Мотор! Камера! Запустились! Девушка, как вас там, Интервенция, спрашивайте!

Я зачитала очередной шедевр Леонида:

– Как вы относитесь к каждому своему новому мужчине?

– Ангел мой, – пропела Марина Евгеньевна, – мужчина в принципе не способен быть новым, он является следующим, и я живу с Федором Николаевичем уже много-много лет…

Людмила и Петр упали на пол, по-пластунски подползли к чучелам и схватили их.

– Р-р-р, – зарычала домработница, сажая Беатриче на диван.

– Гав-гав-гав! – звонко залаял Петр, хватая Молли. – Тяв!

Я изо всей силы сцепила зубы. Не дай бог расхохотаться… Беатриче и Молли заскакали по дивану. Людмила и Петр, очевидно, не первый раз работали чучеловодами, у них отлично получалось управлять собачьими муляжами.

– Левый угол пустой, – заявил Степа, – провисает. Туда надо кошку.

– Не получится, – пропыхтела стоящая на четвереньках Людмила, – нужен третий человек, мы с Петькой можем лишь с Беатриче и Молли управиться.

– Индульгенция! – заорала Галина. – Садись за спинку дивана!

– А кто будет задавать вопросы? – я попыталась отбиться от навязываемой роли.

– Нам нужна живая кошатина, – ввинтился в беседу Леня. – Не капризничай, Летиция! Пока ты сиамкой поработаешь, мы снимем перебивочки.

Но мне страшно не хотелось брать в руки тушку давно скончавшегося кота. Я прекрасно отношусь к животным, но при одной мысли о том, что придется держать чучело, мне стало плохо.

– Может, Ирина лучше справится с этой задачей? – заныла я.

– У меня аллергия, – живо объявила девушка. – На все! И я визажист, а не кукловод-любитель.

– Вариация, хорош кривляться! – возмутилась Галина.

Делать нечего, я бочком протиснулась за диван, перегнулась через его спинку, взяла пушистый комок, лежащий около валика, и удивилась. Останки кота оказались на ощупь мягкими, податливыми и вроде теплыми. Вероятно, набитая синтетическим наполнителем шкура мурлыки нагрелась под яркими софитами, которые Степа и Ваня щедро расставили по гостиной.

– Прячься, – приказал мне Леня, – и вози котом по спинке сверху. Туда-сюда, сюда-туда. Начали! Марина Евгеньевна, вы как?

– Всегда готова, – отрапортовала хозяйка.

– Душенька! Обожаю вас! – восхитилась Галина. – Не то что другие… Перед некоторыми надо буквально кадриль плясать, иначе словечка не скажут. Степан, Иван! Начали! Собаки пошли на диван… Лаем интенсивненько, скачем, демонстрируя радость… Джина обнимает бабушку, преданно смотрит ей в глаза…

– Эрекция! Ау, ты куда подевалась, Эрекция? – закричал Леонид.

Я осторожно высунулась из-за дивана и наткнулась на сердитый взгляд Буйкова.

– Эрекция! Пинай кота!

– Его зовут Патрик, – представила чучело хозяйка.

Я заняла стартовую позицию, услышала вопль Галины: «Мотор!» – и начала дергать то, что ранее было милым котиком.

Простая на первый взгляд задача оказалась не столь уж легкой. Патрик задевал когтями за ткань, и мне приходилось прилагать определенные усилия, чтобы перемещать его. Потом чучело намертво (простите за случайный каламбур) зацепилось за окантовку дивана. Я приподнялась и начала освобождать его лапу из витого шнура. И тут бездыханное тело вздрогнуло и зашипело.

– Мама! Он двигается! – заорала я, вскакивая на ноги. – Патрик ожил!

В ту же секунду кот вывернулся из моих рук и прыгнул на голову Марине Евгеньевне. Красивая прическа съехала ей на лицо. Джина быстро схватила один из пледов, села на пол и закуталась в шерстяное одеяло. Ваня сделал шаг назад, уронил один из софитов, тот упал прямо на Петра, продолжавшего самозабвенно лаять. Рабочий матерно заорал, отбрасывая Молли. Чучело чихуахуа угодило в нос Людмиле. Домработница, в тот момент стоявшая на четвереньках возле коленей хозяйки, от неожиданности уткнулась носом прямо в туфли Марины Евгеньевны.

– Ай! Ты мне своими зубами испортишь лабутены! – закричала актриса, выпадая из роли милой душечки. – Закрывай рот, когда шлепаешься! Немедленно уберись с дорогой обуви, ты ее исцарапаешь!

Притихший было Патрик испугался резкого голоса хозяйки и кинулся к буфету. Марина Евгеньевна не растерялась, быстро отняла у Джины плед, набросила его себе на голову и вмиг стала похожа на представительницу коренного населения Замбии. Патрик помчался по верху буфета, сбрасывая вниз стоявшие там бутылки. Я зажмурилась. Сейчас раздастся звон, на полу образуется груда осколков, потекут реки алкоголя… Прощай, съемочный день, нам придется убирать гостиную.

Но в комнате почему-то стояла тишина. Я приоткрыла один глаз и поразилась – вся стеклотара валялась на паркете и была целехонькой. Но времени понять, почему бутылки даже не треснули, не было. С потолка послышался странный звук, нечто вроде треска, и я задрала голову.

Патрик стоял (или правильнее сказать – висел?) на белоснежном потолке вниз головой. Он преспокойно держался на четырех лапах, что вообще-то было совершенно невозможно. Кот напоминал здоровенную муху.

Ко мне неожиданно вернулся дар речи. Я заорала:

– Он ожил!

– Чучело воскресло! – зашумел Степа, пятясь к стене. – Зомби нападают!

Ваня стал интенсивно креститься. Леонид живо схватил с пола одну бутылку и начал откручивать пробку. Галина заикала, Ирина лениво повернула голову.

– Лампа, ты зря выбрала профессию журналиста. Учитывая твое умение оживлять трупы, тебе следовало пойти работать в морг. Или на кладбище. Офигенные деньги зарабатывала бы.

– Вы дураки, – с чувством произнесла Людмила, поднимаясь на ноги. – Петька, хорош сидеть. Мы-то чего в ступор впали? Патрик живой, он не помирал!

Джина встала. Ее короткое платье еще больше задралось, и я случайно заметила у девушки повыше коленки небольшой шрам. Причем удивилась до крайности. Чем меня поразил простой рубец? Он был нарисован! Да, да, нарисован, и очень искусно. Я бы никогда не поняла, что он фальшивый, но левый край бело-розовой «нитки» слегка размазался и словно стек вниз.

– Кот не покойник? – спросила Галина. – А вы вроде сказали, что эти животные – дело рук таксидермиста.

– Все, кроме Патрика, – уточнил Петр, отряхивая брюки. – Котяра тихий, его можно узлом завязывать, он даже не чихнет. Да, видно, и у него от ваших съемок терпелка лопнула.

Я вышла из-за дивана, подошла к Джине и ощутила исходящий от нее резкий запах дешевых духов. Девочка сделала шаг в сторону и потрогала маленькую серьгу, вдетую в левое ухо. Мочка была красной и чуть припухшей, похоже, ее совсем недавно прокололи.

– Ваша журналистка заорала, вот все и перепугались, – сердито сказала Людмила. – Даже мы струхнули.

– Больно громко она вопила, – подтвердил Петр.

– Авторизация, ты не поняла, что кот в здравом уме и полной памяти? – слишком ласково осведомилась Мамонтова.

– Нет, я полагала, что кот покойник, – призналась я. – Чуть не скончалась, когда он моргнул. До сих пор колени трясутся.

– Надо выпить, – простонал Леонид. – Почему пробка не свинчивается?

– Бутылки резиновые, – пояснила Людмила, – для съемок.

– Ну и денек сегодня! – разозлилась Галина. – Ладно, давайте продолжать.

– Прекрасная идея, – сказала Марина Евгеньевна, успевшая сбросить плед и водрузить парик на макушку.

– Вот у меня вопрос, – протянул Степа. – Как чертов кот на потолке держится? У него на лапах присоски?

– Скажешь тоже… – хихикнул Иван. – Когтями цепляется.

– За бетон? – не успокаивался Степан. – Там небось плита перекрытия, грунтовка и побелка. За что коту когтями зацепиться?

– Не, у нас натяжной потолок, – пояснил Петр, – по периметру железяки стоят, а между ними ткань особая…

Договорить рабочий не успел. С громким воплем «мяуууу» Патрик упал прямехонько в центр длинного стола. Послышался треск, затем звук, который издает воздушный шарик, проткнутый иголкой. На ошалевшего котяру спланировало нечто, напоминающее наволочку. Я удивилась, подняла голову, да так и застыла. Вместо белоснежной гладкой поверхности перед глазами оказалось серое неровное бетонное перекрытие, по которому змеились провода и какие-то трубки.

– У моей бабушки была кошка, – вдруг заговорила Ирина, – она ее обожала. Один раз я прихожу, вижу, Маська на стуле без движения лежит. Погладила ее и поняла: умерла киса. Побежала к бабушке, плачу. Старушка за сердце схватилась и – хлоп! – в обморок упала. Пришлось «Скорую» вызывать. И что получилось? Жива Маська-то оказалась! Мама себе купила новую ушанку, а я ее за кисоньку приняла. Долго мы потом смеялись, только бабушка три месяца икала. Вот как порой случается.

– Потолок лопнул! – занервничал Петр. – Патрик натянутое полотно когтями разодрал!

Людмила повернулась к хозяйке.

– Марина Евгеньевна, дорогая! За каким чертом нам телевидение? Вечно от них одна разруха. Как хорошо без корреспондюг жить! И потолок бы на месте был.

– Мы ничего не трогали, – испугалась Галина, – кот сам туда залез.

Домработница ехидно скривилась, затем показала на меня пальцем.

– Конечно. Наш Патрик воспитанный, тихий. А ваша Фигенция его сначала по дивану валтузила, потом заорала и бедного кота перепугала.

– Спокойствие, только спокойствие! – воскликнула Марина Евгеньевна. – Потолок – чепуха, его можно легко и быстро на место вернуть. Давайте продолжим съемку. Мы профессионалы, нас пустяками не сбить с прямого пути. Главное – готовый продукт. Картинка. Ну, начали! Джина, деточка, вернись в кадр…

– Святая… – прошептала Галина, складывая ладони домиком. – Мариночка Евгеньевна, вы лучшая! Вам надо памятник поставить!

– В виде телевизора, – пробормотала Людмила.

– Ну уж нет, дорогушенька, – пропела актриса, – лучше я пока без надгробного камня обойдусь. У меня столько предложений от продюсеров. И Джину надо на ноги ставить. Внучка без бабушки ничего не может. Правда, кошечка?

Девочка закивала. Марина Евгеньевна раскрыла объятия.

– Иди сюда, бабуля тебя поцелует.

Джина приблизилась к даме. Актриса нежно обняла внучку, прикоснулась губами к ее щеке и на секунду закрыла глаза. Сцена «Бабушка, обожающая Джину» была сыграна безупречно. Я даже могла бы поверить в искренность чувств ее участниц, если бы не один штришок: Джина, плотно притиснутая к Марине Евгеньевне плечами, постаралась как можно дальше отодвинуться от нее в области груди и живота.

– Надо лампочку заменить, – сказал Ваня, поднимая софит, – перерыв пятнадцать минут.

– Люда, подай гостям чаю, – засуетилась Марина Евгеньевна, – а мы с Джиной пока макияж поправим. Пойдем, солнышко.

– Ирка, помоги нашей героине, – распорядилась Галина.

Но Волкова замахала руками:

– Нет-нет, спасибо, мы сами.

Людмила скорчила гримасу и исчезла в зоне кухни, режиссер со сценаристом сели к столу, а я опять пошла в туалет. На сей раз в коридоре мне никто не встретился, я миновала небольшой холл и услышала резкий голос хозяйки, долетавший из-за плохо прикрытой двери, судя по всему ведущей в одну из жилых комнат. И сейчас в тоне Марины не было и намека на мармеладность.

– Тебе сто раз говорили, что в доме пользуются лишь тем парфюмом, который разрешаю я! Я иду на расходы, дарю дворне очень дорогие духи, потому что меня тошнит от дешевок, а ты опять опрыскалась не моей любимой «Гортензией», а дерьмом!

– Это дезодорант, – тихо ответила Джина, – простите.

– В доме будет так, как я хочу, не иначе! – окончательно потеряла самообладание «добрая» бабушка. – И что это было? Я обнимаю внучку, а она отодвигается! Ты не поняла, что делать надо? Хочешь скандала?

– Простите, от вас пахло «Гортензией», – начала оправдываться внучка, – а у меня на нее аллергия. Я просто боялась задохнуться.

– Тебе обещана главная роль в сериале, – неожиданно нежно пропела хозяйка дома, – съемки начнутся будущей весной, двести пятьдесят серий, ты станешь звездой.

– Вроде так, – согласилась Джина.

– Запомни, деточка, – процедила Марина Евгеньевна, – еще разочек посмеешь от меня отодвинуться или заноешь, что от моего любимого аромата тебя крючит, никакого сериала не будет. То есть кино снимут, но без тебя.

– Пожалуйста, не надо! – явно испугалась Джина. – Простите!

– Я знаю, что ты меня терпеть не можешь, – отчеканила бабушка, – понимаю, какие мысли в твоей хорошенькой головке крутятся: «Я красавица, гениальная актриса, а должна быть на вторых ролях у старухи».

– Нет! – пискнула Джина.

– Да! – перебила ее Марина Евгеньевна. – Заруби себе на носу: самое главное – работа! Прежде всего съемки в шоу «Бабуля», остальное долой. Мне плевать на твое ко мне отношение. Если ты прекрасно с делом справляешься и моим требованиям подчиняешься – роль в сериале твоя. Пользуешься дерьмовыми духами и позволяешь себе в присутствии телеидиотов от меня шарахаться – прощайся с надеждами на кинокарьеру. Я добрая, я тебя предупредила. Один раз. Второго не будет.

– Эй, Облигация! – раздался голос Галины. – Ты чего тут стоишь?

Я обернулась.

– Ногу подвернула.

– Лучше б тебе язык вывихнуть, – не замедлила с замечанием режиссер. – Заорала, напугала кота, теперь вот на перерыв время тратим. Иди в гостиную, прочитай мои вопросы и подумай, с какой интонацией будешь их Волковой задавать.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *