Добрый доктор Айбандит

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 12

Я отдала Олесе честно заработанный гонорар и, сжимая в руке мобильный, побежала на поиски Цыгана. Очень не хотелось пропустить звонок Макса, но муж пока молчал.

В холле между туалетами я увидела высокое деревянное кресло, подставку для ног и большой плакат: «Обувь – лицо человека». Но вот самого чистильщика на рабочем месте не оказалось. Я заглянула в дамскую комнату и спросила у пожилой уборщицы:

– Не знаете, куда Владимир подевался?

– Цыган? – уточнила старушка. – Он ни перед кем не отчитывается, сам себе хозяин – индивидуальный предприниматель. Уходит, когда хочет, появляется, когда пожелает. Ему не надо тряпкой полы с утра до полуночи драить, как некоторым. Ищи-свищи ветра в поле!

– Вы случайно не в курсе, где живет Владимир? – не успокаивалась я.

– Мы с ним друг к другу в гости не ходим, – сердито ответила бабушка. – Да и если б адресок знала, тебе бы не подсказала. Забудь Володьку, не пара он приличной женщине. У него таких, как ты, миллион, всех обслужить успевает. Проститут, иначе не сказать! Иди с богом, ты еще молодая, найдешь себе парня хорошего. Погоди, ты вроде замужем? Кольцо вон на пальце. Не стыдно при живом супруге за Цыганом бегать? Ох, мало ему морду полировали!

– Владимира кто-то побил? – заинтересовалась я.

– Ступай отсюда, – разозлилась уборщица, – с шалавами не беседую!

Я достала из сумки визитку, приложила к ней сторублевку и протянула старушке.

– Не собираюсь изменять мужу, ищу Владимира для деловой беседы. Если увидите Цыгана, попросите его со мной связаться. Буду очень благодарна ему за скорый звонок.

Уборщица глянула на купюру, перестала хмуриться и сменила гнев на милость.

– Раз так, тогда ладно. Не сомневайся, сразу вручу бумажку Вовке, как появится.

Я снова дошла до магазина «Аистята», села на скамейку. Устав ждать известий от Макса, сама позвонила ему, рассказала, что узнала от Олеси и старухи.

– Жаль, что Цыгана нет, – расстроился муж. – А Роза по-прежнему в Гаражном тупике. Стоит не двигаясь.

– Что она там так долго делает? – поразилась я.

– По этому адресу расположена библиотека, – пояснил муж. – Не государственная, частная, ее содержит Никита Владимирович Васильев, бизнесмен, торгующий чаем.

– Роза читает книжку? Погоди, ты же говорил, что она вроде на улице находится, – еще больше удивилась я. – Пойду гляну, что происходит.

– У Васильева работает клуб любителей детективного романа, – засмеялся Макс, – как раз для тебя заведение, сойдешь за свою. Часы работы в Интернете не указаны, но, судя по тому, что сигнал давно идет из одной точки, сегодня обожатели криминального чтива собрались на очередной шабаш. Да, судя по нашей карте, Роза находится снаружи, но это может быть ошибкой. Ладно, смотайся туда, только постарайся на глаза ей не попасться.

Унылая длинная пятиэтажка стояла на краю большого оврага. Я обежала хрущобу не один раз, прежде чем заметила около двери, ведущей в подвал, небольшую табличку: «Библиотека «Мир газет и журналов». Часы работы: суббота, воскресенье с 8.00 до 20.00. Клуб любителей детективов заседает по пятницам с 20.00 до 22.00».

Я подергала закрытую дверь и опять набрала номер Макса.

– Никого? – удивился муж. – Но сигнал идет. Роза точно либо на первом этаже дома, либо снаружи.

– Подвал заперт, из окошек, что буквально вровень с землей, свет не пробивается, – терпеливо объяснила я. – Не может же она сидеть в темноте?

– Вероятно, ты плохо толкала дверь, – укорил меня муж. – Думаю, она там железная, тяжелая.

– Судя по расписанию, библиотека сегодня не работает.

– Я вижу на экране зеленую точку, – упорствовал Макс. – Роза сидит или стоит без движения.

Я рассердилась на мужа, который вопреки всякой логике продолжает дудеть в одну дуду, и вдруг замерла.

– Ау, Ламповецкий! – позвал Макс. – Выйди на связь!

– Первый этаж… – протянула я. – Но «Мир газет и журналов» расположен ниже уровня земли. Скажи, на плане здания есть подвал?

– Да, – подтвердил муж, – достаточно большой, с окнами.

– Отлично их вижу. Они почти полностью утоплены в землю. Позвони на мой телефон, – попросила я.

– Мы уже разговариваем, – напомнил Макс.

– Нет, на тот, который я сунула в сумку Розы, – пояснила я. – Думаю, она нашла мою трубку и просто выбросила ее, вот мой мобильный и лежит на земле где-то рядом. Ведь если бы Алахвердова затаилась в библиотеке, у вас на компьютере должен был появиться сигнал с минус первого этажа, так?

– Уно моменто! – воскликнул Макс. – Слушай внимательно…

В ту же секунду где-то невдалеке раздалось мерное попискивание.

– Ну, как? Нашла? – спросил муж.

– Ищу, – ответила я, – но пока не вижу. Уже стемнело, а во дворе один фонарь, который освещает небольшой участок у помойки. Хотя, постой… Ну, точно!

– Нашла? – не успокаивался Макс.

– Алахвердова, похоже, кинула сотовый в мусорный контейнер, бак стоит почти у входа в библиотеку, – горестно вздохнула я. – Мне придется рыться в отбросах! Пойду в машину за резиновыми перчатками.

– Наплюй на трубку, купим новую, – пообещал Макс.

– Нет, – уперлась я, – там фото маленьких Муси и Фиры. Я хотела перебросить их на компьютер, да все как-то времени не было.

– Удачи тебе, – засмеялся Макс. – Надеюсь, Роза не закопала мобильник под пакеты, на которых сидят тараканы.

– Фу, какая гадость! – закричала я. – Ненавижу прусаков!

– Они не кусаются, просто глядят и усами шевелят, – подначил меня Макс и отсоединился.

Я покосилась на здоровенный железный ящик, стоявший прямо под ярко горевшим фонарем. Потом сбегала к своей «букашке», прихватила из багажника одноразовые перчатки, задержала дыхание, резко подняла крышку, вскрикнула, тут же уронила ее и уставилась на капельки крови, которые быстро побежали по руке. Неприятно порезать палец, но если вы получили травму, пытаясь открыть контейнер с отбросами, маленькая незадача превращается в большую проблему. Представляете, какое количество микробов живет в помойке?

Но я человек предусмотрительный, поэтому всегда держу при себе одноразовые антибактериальные салфетки «Асептика». Поверьте, это очень удобная вещь! Во-первых, пакетики маленького размера и помещаются в женской сумочке или в кармане, могут преспокойно лежать у вас на работе в ящике письменного стола или в домашней аптечке. Препарат, которым пропитано это средство мгновенной помощи, быстро останавливает кровотечение, обеззараживает рану и обезболивает ее.

Раньше в моей машине всегда ездил пузырек йода, старого, испытанного не одним поколением антисептика. Но спиртовая настойка не особо удобна в употреблении, ее надо наносить ватной палочкой, содержимое бутылочки легко разлить, а йод здорово пачкается. С салфеткой же вообще нет никаких проблем, разорвали пакетик – и готово. Еще мне нравится, что она не из бумаги, а из какого-то текстильного материала, который не разваливается на куски, можете держать его на травмированном участке сколько угодно.

И вот еще одно замечательное свойство «Асептика»: от препарата, коим она пропитана, рану совсем не щиплет. Прекрасно помню, как в свое время обрабатывала зеленкой разбитые коленки Кирюши[2]. Сколько было крика и плача! Ну почему, когда мальчик ходил в школу, у меня не было под рукой чудо-салфеток? Сберегла бы кучу нервов и не причиняла бедному Кирюшке боль!

Я быстро сдернула перчатку, обработала травмированный палец, убедилась, что кровь перестала капать, натянула новую латексную перчатку, опять подняла тяжелую крышку, заглянула внутрь контейнера и снова его захлопнула. Нет, теперь я не порезалась. Мне требовалось срочно соединиться с мужем. Я набрала номер Макса и прошептала:

– Нашла.

– Ай, молодца! – похвалил супруг. – Теперь рули в офис. Покажу тебе кое-что интересное.

Я откашлялась.

– Ты меня не понял! Я обнаружила не сотовый.

2

О Кирюше подробно рассказывается в книге Дарьи Донцовой «Маникюр для покойника», издательство «Эксмо».

– А что? – удивился Макс.

– Труп Розы, – выдавила я из себя. – Он лежит в контейнере с мусором.

– Еду, – коротко отозвался муж. – Сядь в машину и жди.

Но я уже пришла в себя.

– Лучше останусь около помойки. Не хочу, чтобы кто-нибудь из жильцов сюда пришел и все улики затоптал.

Через час тихий дворик заполнился людьми. Вместе с Максом прибыли криминалисты и наш друг, следователь Иван Крапивин, который вместо приветствия сурово спросил меня:

– Что трогала?

– Только крышку, – отрапортовала я. – Причем была в перчатках, надела их из брезгливости. И немного протерла антисептической салфеткой край бачка, туда попала кровь из моего порезанного пальца. Извини, я не ожидала обнаружить в контейнере труп.

– Никогда не знаешь, что попадется на помойке, – философски изрек Ваня.

– Иван Григорьевич! – закричал один из экспертов. – Она жива!

Мы все кинулись на крик.

– Пульс есть, на шее нащупал, – громко объявил криминалист, – «Скорую» надо. Эй, ребята, вызовите врача! И давайте пострадавшую пока в наш мини-вэн на носилках вкатим – на улице похолодало, а на ней куртенка легкая. Одеяло принесите.

– Она выздоровеет? – спросила я, когда криминалист, приладив капельницу, устроил Розу в микроавтобусе.

– Не знаю, – ответил эксперт. – На лбу глубокая рана, крови она потеряла немало.

– Я приняла ее за покойницу, – поежилась я. – Роза лежала с закрытыми глазами, не шевелилась, лицо, шея, грудь в бордовых пятнах. Фонарь ярко светит, я ее лицо отлично разглядела.

– У покойников, как правило, часто глаза открыты, – завел эксперт. – И у них…

Крапивин поморщился.

– Остановись, Серега, давай без лишних подробностей. Чем ударили пострадавшую?

Эксперт покачался с пятки на носок.

– Точно скажу после вскрытия.

– Эй, она живая! – напомнила я.

Криминалист моргнул и нахмурился.

– Ничего, Серега, мы понимаем, – почти нежно произнес Иван. – Попробуем еще раз. Каким орудием ранили Алахвердову?

Медик скрестил руки на груди.

– Однозначного ответа пока нет.

– А есть предположительный? – наседал Ваня.

Сергей показал на контейнер.

– Думаю, ее стукнули лицом о край контейнера. Тут дело тонкое. Форсированная пальпация подозрительных на вдавление участков недопустима вследствие опасности смещения обломков черепа. Появляющийся валик отека по краям поврежденной мышцы и апоневроза может стать ложно положительным признаком вдавленного перелома черепа. Хотя обычно при наличии зияющей раны вдавленный перелом черепа определяется без труда. В нашем же случае есть сложность, обусловленная…

– Короче, Серега! – оборвав криминалиста, потребовал Макс. – И проще, как для идиотов.

Эксперт скривился.

– Ладно, спэшел фор ю. Рентген ей надо сделать для начала.

– Когда она начнет говорить? – поинтересовалась я.

– Ну, ты спросила… – буркнул Сергей. – Как только, так сразу. Я по данному вопросу ничего прояснить не могу. Если господа идиоты удовлетворены моим ответом, я поползу собирать улики. Это типа волосы, волокна, всякие жидкости, кусочки тканей… Объяснить еще проще? О, «Скорая» прибыла! Быстро доскакала, повезло пострадавшей. Мы-то ей по полной программе помочь не можем, так, прокапали, что при себе имели. У нас вроде для живых ничего нет. Зато мешки для трупов нам суперские выдали, прямо конфетки. У немцев закупили.

Сергей развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел к машине с красным крестом, которая парковалась рядом с мини-вэном криминалистов.

Макс взял меня под руку.

– Поехали в офис.

Я сделала пару шагов и остановилась.

– У Розы при себе была ярко-желтая сумка, в которой лежал ее ноутбук.

Макс направился к эксперту, совсем молодому парню, который возился около помойки.

– Вам не попадалась торба цвета взбесившейся канарейки?

– Я оформил ее, – ответил тот, – запакетировал. Внутреннее содержание сфоткал. Все по протоколу.

– Поосторожней с компьютером, – попросил Макс, – там, вероятно, много интересного.

– Мои ребята всегда работают аккуратно, Гена никогда улик не испортит, – обиделся подошедший Сергей. – Чего про остальных не скажу. Твоя дама хорошо тут все салфетками протерла, мерси ей от нас.

– Ноутбука не обнаружено, – уточнил Геннадий. – Хорошо помню, у нее в сумке всякая бабская дребедень валялась и сотовый телефон. Второй мобильник в кармане был. Больше никаких гаджетов.

– Понятно, – кивнул Макс. – Поехали, Лампа.

Мы отошли от криминалистов. Я услышала, как Гена тихо спросил у Сергея: «А почему он ее так странно называет?» – и хмыкнула. Потом спросила у мужа:

– Можешь вернуть мою трубку?

Тот кивнул.

– Сейчас использую все свое обаяние и выпрошу мобилу.

До меня донесся ответ Сергея:

– Имя у Романовой – Евлампия.

– Как только родители над детьми не издеваются… – захихикал Геннадий. – Обозвали девочку!

У Макса в кармане ожил телефон.

– Зина, привет, – отозвался муж. – Да, спасибо, все нормально. Не могут с ней соединиться? Тут, понимаешь, какое дело, телефон у жены сперли. Да, конечно, сейчас… Лампа, позвони Галине. Мамонтова злится, что ты трубку не берешь, пошла к генеральному продюсеру и наябедничала на тебя. Вот ее номер.

Я неохотно начала нажимать кнопки, глядя, как муж идет к Ивану.

Мамонтова не дала мне шанса оправдаться.

– Ничего не желаю слушать! Все члены моей съемочной группы приколотили трубки к голове, спят, едят, моются вместе с ними. Надо быть всегда доступной, днем и ночью. Усекла, Фонареция?

– Да, извините, – кротко ответила я. – Теперь Евлампия Романова сольется с мобильным в единое целое.

– Кто такая Евлампия? – по-детски удивилась Мамонтова.

– Это мое имя. Не Эрекция, не Интеллигенция, не Офигенция и прочее, а Евлампия. Лучше просто Лампа, – объяснила я.

– Ну, не дуйся, – неожиданно мягко заговорила режиссер, – я во время съемок бешеная. У нас форс-мажор: Леня заболел.

– Серьезно? – испугалась я.

– Да так, ерунда, шею сломал, – обронила Мамонтова. – Шел по улице, споткнулся, шмякнулся лбом об асфальт, и готово. Только он мог такую гадость нам подкинуть! Буйкову хорошо, отдыхает сейчас в отдельной палате, лежит в шапочке с гирей, ничего не делает, балдеет.

– Зачем ему гиря? – не поняла я.

– Она шею вытягивает, – хмыкнула Галина.

– Вот бедный, – пожалела я сценариста. – Наверное, это тяжело! Ни встать, ни сесть, ни повернуться. Можно его навестить?

– Потом над Ленькой плакать будешь, у нас полный затык! – грозно произнесла Галина. – Слушай внимательно. Буйков собирался завтра ехать в клинику Волкова, но, ясный пень, никуда, симулянт хренов, со своим переломом не отправится. Записывай, Лампада: разговор с Федором Николаевичем, Николаем Федоровичем, Евгенией и Эмилией. Плюс нам еще нужны простые, ясные, человеческие истории от благодарных пациентов. Задание понятно? Выполняй!

– Я должна поговорить с членами семьи Волковых и больными? – уточнила я.

– Наконец-то сообразила! – разозлилась режиссер. – Экая ты, Кадила, на ум быстрая.

Мне захотелось сказать, что существительное «кадило» относится к среднему роду, а «Лампа» и «Лампада» совсем даже не синонимы. Но решила не обращать внимания на то, как Мамонтова коверкает мое имя, и смиренно поинтересовалась:

– Во сколько прибыть на съемку?

– В восемь утра. Они там, как мы, ни свет ни заря на работу припираются, – заворчала Галина. – И кто сказал про съемки? У нас нет сценария, Ленька успел пообщаться только с Мариной Евгеньевной, по остальным не работал.

Я не поверила своему счастью.

– Я должна написать текст на основании интервью?

– Медаль за ум и сообразительность тебе, Икона! – воскликнула Галина. – Завтра в десять вечера сбросишь мне по электронке готовую работу. Действуй, Епитимья!

– Хорошие новости? – спросил Макс, возвращаясь.

– Галина отправляет меня завтра утром в клинику для беседы со всеми Волковыми, – радостно сообщила я. – Никого из съемочной группы рядом не будет, ни один человек не встанет над душой, я смогу задавать любые вопросы и везде совать свой нос. Ради такой возможности я готова откликаться на кадило, икону, епитимью и даже на амвон с царскими вратами.

– Какой же я молодец! – не упустил возможности похвалить себя Макс. – Здорово придумал – отправить тебя на съемки. На, держи свой телефон.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *