Две невесты на одно место

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 18

Ровно через час я, заплатив в кассу огромную, на мой взгляд, сумму, решил собраться с мужеством и сказать Лизе:

– Дорогая, увы, в отличие от твоего мужа я не способен сразу выбросить на шмотки немереные тысячи, давай пока остановимся.

Кстати, мне еще предстоит приодеть Веру, девушка, наверное, уже спешит сюда, но вот об этом факте Лизе знать совершенно незачем, надо просто каким-то образом уговорить бывшую любовницу вернуться домой.

– Теперь туда, – голосом генерала, командующего парадом, возвестила Лиза и рванулась в сторону магазинчика, украшенного кружевными лифчиками и прозрачными трусиками. – Белье – это все! Ты же не захочешь иметь дело с особой, у которой под платьем панталоны «прощай, молодость»? Ведь верно, а?

Влекомый Лизой, я, так и не сумев сообщить о нокауте своего кошелька, вошел внутрь пространства, набитого разноцветными тряпочками, и сел на круглый диванчик, где уже возвышался огромный, толстый лысый дядька.

Лиза стала расхаживать по залу, громко вещая следовавшей за ней по пятам продавщице:

– Фу! Фиолетовое дешевка! Розовое уродское! Кто догадался нашить бисер на стринги?

Я ощущал себя не слишком комфортно. Да еще Лиза иногда вскрикивала:

– Ваня, как тебе такой комплектик? – чем повергала меня в окончательное уныние.

В конце концов я вытащил мобильный и сделал вид, что изучаю эсэмэс-сообщения. Никто и не думал их мне посылать, пришлось пялиться в пустой экран, но это было все же лучше, чем разглядывать прозрачные гарнитуры.

3

Самые дорогие магазины столицы, цены в которых давным-давно обогнали цены Лондона, Парижа и Нью-Йорка.

– Маша, долго еще? – взревел сидевший на противоположном конце дивана толстяк. – Целый день трусы щупаешь!

– Папочка, не злись, – защебетала хрупкая блондиночка, выскакивая из примерочной кабинки, – уже все! Девушка, дайте чек моему мужу!

– Слава богу, – пропыхтела гора жира и взяла протянутую ей бумажку, – эка ерунда, всего две тысячи! Кстати, у вас в евро?

– Мы в кокарах, – заулыбалась продавщица.

– Что ж за страна такая – Кокар? – изумился толстяк.

– Просто ввели свою единицу, кокар, она равна одному евро.

– Все жульничаете, – ухмыльнулся мужчина и вытащил кредитную карточку.

У меня закружилась голова, хорошенькая блондиночка держала в руках несколько лоскутиков. И это стоит пару тысяч в европейской валюте?!

– Ваня, нравится? – зачирикала Лиза, размахивая темно-фиолетовым куском щелка.

– Нет, – заорал я, – ужасно! Отвратительно! Тебе такое совершенно не пойдет!

– Очень даже модно, – хором завозражали торговки, – новая коллекция!

Я притих. Сейчас Лиза притащит на кассу стог из нижнего белья, и выйдет конфуз. Нет, в кошельке еще есть деньги, более того, я имею так называемые «государственные средства», ассигнации, выданные Норой на непредвиденные расходы. Только первых явно не хватит на оплату бюстгальтеров, а вторыми я не имею права распоряжаться на собственные нужды. Ну почему я не могу сейчас встать, вытолкать Лизу из магазина и, как следует встряхнув, сказать:

– Денег у меня нет, придется умерить аппетит. Кстати, я не сумею обеспечить тебе тот уровень жизни, на который ты рассчитываешь, Я не олигарх, не владелец заводов, банков или подземных недр, являюсь скромным служащим, существующим на зарплату!

– И мне эта дрянь не по вкусу, – заявила Лиза, – сплошная дешевка, недостойная тела женщины. Пошли отсюда.

Испытывая настоящую радость, я подхватил пакеты с обувью, выскочил из бутика и услышал звонок телефона.

– Ванечка! – запела из трубки Вера. – Уже тут стою, ты где?

Я глянул на часы. Боже! И впрямь пора бежать ко второй претендентке на звание мадам Подушкиной.

– Ну, – наседала Вера, – эй, слышишь?

– Слышу, – эхом отозвался я.

– И чего?

– Я слегка задерживаюсь.

– Ну и ладно, – без всякой обиды сообщила Вера, – тут на первом этаже кофе варят, сяду, полакомлюсь.

Я сунул сотовый в карман и повернулся к выжидательно глядящей на меня Лизе.

– Извини, дорогая, срочно вызывают на работу.

– Да?

– Не могу остаться.

– Да?

– Давай провожу тебя до такси!

– В наемной, воняющей бензином машине я не поеду никогда!

– Тогда в метро.

– О-о-о! С этим огромным пакетом? Ну и магазин, всю обувь в один мешок пихнули!

– Твои покупки я заберу с собой и привезу вечером.

– Ну… ладно. Пошли на первый этаж, там кофе дают!

– Нет! – закричал я.

Лиза вздрогнула.

– Ваня, что случилось?

– Э… ничего!

– Тогда почему ты столь бурно реагируешь на мое естественное желание съесть пирожное?

– А… о… у, – замямлил я, – понимаешь, я вчера разговаривал со Славой Минаевым, своим приятелем, он именно в этом заведении отравился эклером с несвежим кремом. Не стоит даже проходить мимо отвратительного трактира, в котором подают испорченную гадость.

Лиза кивнула:

– Верно. Отстой, он и есть отстой! Магазин дерьмовый, и кафе такое же, лучше загляну в свое любимое, на Тверской. Дай денег!

– Сколько?

– Фу, Ваня, ну и вопрос! Ерундишку, на кофеек.

Я протянул Лизе тысячу.

– Издеваешься, да? – с обидой воскликнула экс-любовница.

Тут я не выдержал и опрометчиво заметил:

– Вроде раньше мы с тобой преспокойно заглядывали во всякие заведения для студентов и с удовольствием ели жареную курицу с картошкой.

Лиза выпятила нижнюю губку.

– Ну, положим, с удовольствием бройлера употреблял ты, я просто сопровождала кавалера. Да, подобное времяпрепровождение иногда кажется забавным, но только иногда, постоянно я не собираюсь лопать фаст-фуд, да и будущему малышу такая диета ни к чему. Имей в виду, я сейчас должна иметь все самое лучшее, иначе рожу больное существо!

Почти опустошив мое портмоне, Лизавета ушла. Я рысью сбегал к машине, запихнул в багажник большой пакет, набитый обувью, и, не вытерев вспотевший лоб, ринулся в кафе, где сидела Вера.

– Ванечка, – помахала она мне рукой, – пошли.

– Сейчас, только заплачу за кофе.

– Не надо, милый.

– Почему?

– А я ничего не заказывала, лучше деньги на покупки придержать, – пропела девушка, быстро поднимаясь со стула, – побежали скорей!

Через полчаса мне стало понятно, что Вера диаметральная противоположность Лизе. Девушка шарахалась в сторону от витрин, приговаривая:

– Во, прям с ума посходили! Ваще оборзели! Ну и цены!

В конце концов мы набрели на некую лавчонку, на двери которой висело объявление «Все ботинки по триста рублей».

– Это не дорого? – с тревогой спросила Вера.

Я ощутил себя Крезом и возвестил:

– Нет, милая.

В ту же секунду Вера повисла у меня на шее.

– Ты любишь свою кисоньку, да? Назвал «милой»!

Я вывернулся из цепких объятий.

– Давай решим вопрос с сапогами. Думается, не следует заходить внутрь сей торговой точки.

– Но почему?

– За три сотни сегодня нельзя приобрести приличную обувь, скорей всего там на прилавках изделия из прессованного картона.

Но Вера не пожелала слушать доводов разума, с самой счастливой улыбкой на мордочке нырнула в полуоткрытую стеклянную створку, мне ничего не оставалось, как идти за ней.

Вера была не похожа на Лизу не только в финансовом вопросе. В лавчонке она провела ровно десять минут, быстро пронеслась по залу, схватила самые простые сапожки и ботиночки, еще пару домашних тапочек. Примерять отобранное она отказалась, сославшись на стандартность ноги.

Продавщица с улыбкой поместила покупки в большой белый пакет с ярко-красной надписью «Магазин магазинов», точь-в-точь такую же упаковку получила некоторое время назад Лиза. Очевидно, все бутики универмага были обязаны упаковывать вещи в одинаковую тару.

– У тебя еще остались деньги? – осторожно спросила Вера. – Можно в пиццерию заглянуть? Вон туда, на втором этаже.

– Без проблем, – улыбнулся я и поплелся в харчевню.

Не прошло и пятнадцати минут, как меня стало подташнивать. И не от слишком жирной пиццы, а от общения с Верой. Спутница говорила без умолку, ее речь, обильно пересыпанная словечками «супер», «прикольно», «прикинь» и «отстой» сначала забавляла, потом начала нервировать. Я хотел было закурить, чтобы слегка успокоиться, вынул сигареты и вдруг ощутил грусть.

Вот две девушки, вернее, молодые женщины, по-своему милые и приятные. Лиза из хорошей семьи, получила соответствующее воспитание и манеры, с ней не стыдно появиться в обществе, пойти на премьеру в театр. Лизавета не вызывает никакого отвращения в спальне, в моей бывшей любовнице нет ни грамма вульгарности, но… Но жить с ней постоянно невозможно. Она ленива, крайне эгоистична и считает, что мужчины рождены для того, чтобы обеспечивать дамам шикарную жизнь без забот и хлопот. Представить Лизу на кухне, чистящей картошку или моющей полы, так же невозможно, как увидеть бабочку со шваброй.

Вера же явно из другой стаи: образования никакого, манеры удручающие. Только что она ничтоже сумняшеся вытерла нос тыльной стороной ладони, и, похоже, Верочка ничего в своей жизни не читала, глянцевые журналы для девиц не в счет. Зато Вера хозяйственна, знает цену деньгам и пытается обо мне заботиться. Когда официант принес пиццу, девушка воскликнула:

– Ванечка, давай отрежу тебе с левой стороны, туда, похоже, больше колбаски положили.

Она не стала демонстративно ждать, пока кавалер начнет, как принято по этикету, ухаживать за дамой. Нет, Верочка, руководствуясь простонародными правилами, сама схватилась за нож и положила на тарелку «жениха» лучший кусочек. Вера твердо усвоила генетически полученную от предков-крестьян установку: мужик – кормилец, его беречь надо, пахарь первый получает суп.

Если воспользоваться сравнениями из животного мира, то Лиза более всего походит на райскую птичку, чахнущую без корма и внимания, абсолютно бесполезную, но красивую диковину. А Вера – обычная курица, таких в каждом дворе десяток, держат их за отличную яйценоскость и неприхотливость, забудешь насыпать несушке вкусных зернышек, так она не расстроится, поковыряет землю и сама найдет прокорм.

Женщины разные, но ни одна мне не подходит. Так чего я хочу? Экзотический цветок? Вот она, Лиза. Здоровую рабочую лошадку? Вот она, Вера. Ан нет, капризному Ивану Павловичу подавай третий вариант, чтобы была красива, умна, способна поддерживать беседу и вовремя замолчать, обладала бы манерами светской дамы и благородством души, имела образование и увлекающую ее работу. Я ищу не эгоистку, не нахалку, не хамку, а приветливую особу, умеющую вести хозяйство, знающую цену деньгам, в меру сексуальную, не истеричную, желательно с тихим голосом, любящую вечера дома, с книгой, без телевизора, при этом не синий чулок и не зануду. Хорошо бы невесте суметь наладить контакт с Николеттой. Даме должно быть не больше сорока и не меньше тридцати лет. И еще! Никаких детей от предыдущих браков, лучше будет, если наследников не появится вообще, я нечадолюбив, совершенно не хочу детей и жениться тоже ни на ком не желаю. Может, я урод, а? Ну отчего даже мысль о походе в загс вызывает у меня приступ язвы желудка? И что мне делать в создавшихся условиях?

Вера дернула меня за рукав.

– Согласен?

Я стряхнул с себя оцепенение.

– Вы о чем? То есть ты о чем?

– Дашь мне рекомендацию?

– Куда?

– Ванечка! Ведь только что объяснила! Хочу пойти в домработницы, но без отзыва с прежней службы не возьмут. Я скажу, что убирала у тебя, лучше стану у хозяйки полы мыть, чем снова в магазин отправлюсь.

– Никогда!

– Но почему?

– Что за работа поломойкой!

– Не могу сидеть у тебя на шее, хочу сама на ногах стоять!

– Лучше выучиться, получить достойную профессию.

– Ой, мне наука в голову не лезет, вон Славка отправил меня в колледж, дизайнером стать велел. И че? Ой, там такие дуры учились! Прикинь…

Я снова перестал слушать Веру. На меня навалилась тупая усталость и какая-то несвойственная мне депрессивная безнадежность. Все люди нормальные, женятся, рожают детей, а я отщепенец, может, попытаться изменить себя? Расписаться с Верой и начать тихую жизнь мещанина?

Перед глазами мигом развернулась картина. Обрюзгший от домашних пирогов и жирных супов Иван Павлович сидит в кресле с газетой в руках. У его ног, на ковре, весело возятся детки: мальчик и девочка, очаровательные карапузики. На диване, с вязаньем в руках, сидит слегка раздобревшая, но по-прежнему симпатичная Верочка, ее глаза устремлены в телевизор, на экране которого бушуют мексиканские страсти.

– Милый, – нежно воркует Верочка, – хочешь печенье с чаем?

Я ласково улыбаюсь и…

Внезапно картина исказилась. Иван Павлович вскочил на ноги, газета упала на пол.

– Как вы мне надоели! – завопил господин Подушкин. – Печенье, блин! Ну ваще! Жри сама!

Вера испуганно заморгала, дети зарыдали…

Я встряхнулся, прогоняя наваждение. О господи! Ну и чушь мне привиделась. Слово «блин» я произношу крайне редко и лишь в его прямом значении, ну, когда хочу употребить в пищу блинчики с мясом или вареньем…

Окончательно из раздумий вырвал меня мобильный, который бодро заиграл танец с саблями Арама Хачатуряна. На том конце провода была Нора.

– Слушай внимательно, – велела хозяйка, – с самого начала я пошла не туда. Нет бы мне понять: оживших фобий не бывает. Эта Франсуаза никакая не глухонемая, и не Франсуаза она вовсе, а девчонка, ловко сыгравшая написанную для нее роль. Ее внедрили в дом к Игорю, чтобы украсть некую ценную вещь, ну как у этих, несчастных…

– Гали и Миши Кусковых?

– Да, вероятно, что эта лже-Катя, обокравшая доверчивую пару, и Франсуаза одно и то же лицо. Рита Воскобойникова знала ее под именем Карины. Доказательств у меня нет, просто ощущение. Следовательно…

– Мне ехать в центральный офис агентства!

– Ваня, не сыпь глупостями. Обращаться в «Вир» после того, что мы узнали, опасно, – рявкнула Нора, – да и, скорей всего, сотрудники ничего не подозревают о «дочернем» предприятии и темных делишках. Нет, пойдем иным путем. Поезжай к Игорю, он тебя ждет, поговори с ним и попытайся выяснить две простые вещи. А) Кому он рассказывал о Франсуазе? С кем поделился психологической проблемой? Кто был в курсе его мании? Именно этот человек каким-то образом связан с происшедшим. Б) Чем обладает Игорь? Какие ценности хотела спереть у него Франсуаза? Может, она их стащила, да Игорь не рассказал нам о пропаже. Ясно?

– Более чем, – бодро воскликнул я, чувствуя, как оцепенение покидает тело.

– Тогда вперед и с песней, – велела хозяйка.

– Извини, – радостно сказал я Вере, – мне пора.

– Да? Куда? – разочарованно протянула та.

– На работу.

– Так поздно?

– У меня ненормированное служебное время.

Вера кивнула:

– Ясно, я почапала домой.

Следующие пять минут мы посвятили глупому спору. Я настаивал на такси, Верочка желала ехать на метро. В конце концов пришли к консенсусу: девушка воспользуется подземкой, а я, закончив дела, привезу ей пакет с обновками.

Перед тем как подойти к эскалатору, спускавшему пассажиров вниз, Вера неожиданно спросила:

– А кто же у тебя дома готовит, хозяйка?

Я улыбнулся:

– Нет, конечно, домработница имеется.

– С вами живет?

– Да.

– Вот и мне бы так устроиться, – вздохнула Вера, – к приличным людям, и спокойно ждать, пока твоя мать помрет. Чует мое сердце, не даст она нам пожениться, старая лысая жаба!

Высказавшись, Верочка ступила на эскалатор и скоро исчезла из виду. Я пошел к машине. Старая лысая жаба! Вот уж на кого Николетта совершенно не похожа, так это на подобное существо, толстое и пучеглазое. Маменька сохранила девичью фигуру, и потом, вы встречали волосатых лягушек? Квакушки, как правило, лишены растительности на теле. Вера, похоже, не сильна в зоологии, а еще она груба и несдержанна.

Я сел в машину, повернул ключ, услышал ровное ворчание мотора и решил прогреть двигатель. Вот уж кто лишится чувств при известии о моей женитьбе, так это маменька. Причем Николетта рухнет по-настоящему, наверное, впервые в жизни потеряет сознание, а не изобразит обморок. Маменьке не придутся по вкусу ни Вера, ни Лиза: первая слишком не похожа на Николетту, вторая слишком на нее смахивает.

Кстати, почему матушка молчит? Отчего не звонит Ване, не устраивает скандалов? Ох, нехороший симптом, после абсолютной тишины в природе, как правило, начинается смерч.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *