Две невесты на одно место

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 22

– В вашем доме есть ценные вещи? – спросил я.

Игорь улыбнулся:

– Нет, так, ерунда, типа трех серебряных столовых ложек и двух совершенно не представляющих никакого интереса колечек, оставшихся от мамы, впрочем, имеются еще золотые часы Кости.

– А карты? – напомнил я. – Вы же говорили, что они очень дорогие.

Игорь вздохнул:

– Верно. Только у Федора в основном были копии, а они не особо ценятся. Три самых раритетных экземпляра я продал, когда бизнес начинал. Стартового капитала не имел, вот и спустил наследство. Кстати, совсем об этом не жалею, я эти карты тихо возненавидел, из-за них весь ужас случился. Одно время хотел копии со стен поснимать да сжечь. И что интересно, так один раз и сделал, сложил рамки в мешок, утром решил на помойку сгонять, а ночью мама приснилась, грустная такая, качает головой и плачет: «Верни, сынок, папины игрушки на место».

Я проснулся весь мокрый от слез и назад все на гвозди повесил. Когда же ценные экземпляры продавать решил, то сначала копии заказал, маму обижать не хотел, подумал, она меня поймет. Ведь жить-то надо, ну не на чужого же дядю пахать, лучше хоть маленький, да свой бизнес иметь. Очень боялся, что родители из-за этого рассердятся, повесил копии и громко сказал: «Извините меня, папа с мамой, так уж жизнь повернулась». Наверное, я кажусь вам сумасшедшим?

– Нет, – ответил я, – сам иногда ловлю себя на том, что беседую с покойным отцом, человеку трудно примириться с кончиной близких. Писатель Метерлинк утверждал, что мертвые живы, пока мы о них вспоминаем. Значит, ценностей в доме нет?

– А почему вы задаете этот вопрос? – удивился Игорь.

Я сделал вид, что не слышу его, и продолжил:

– Ничего из квартиры не пропадало?

– Что же могло исчезнуть?

– Ну, допустим, кольца вашей мамы и золотые часы Константина, – сказал я и тут же понял, что сморозил глупость.

Ну кто станет затевать масштабное представление с Франсуазой из-за грошовых украшений?

– Сейчас гляну, – кивнул Игорь, – я коробочку давно не открывал, ни к чему мне.

– Кстати, – попросил я, – заодно осмотритесь как следует, вдруг все-таки что-нибудь пропало? Сразу не заметили, а сейчас в глаза бросится?

– Ладно, – слегка растерянно ответил Игорь, – у меня есть шкаф, там старые вещи лежат, лет десять гардероб не разбирал. Вероятно, и впрямь что-то испарилось! Посидите тут или со мной пойдете?

– Лучше останусь и воспользуюсь вашим телефоном, если разрешите, – попросил я.

– Звоните на здоровье, – спокойно ответил Игорь и ушел.

Я набрал номер Норы и начал вкратце передавать беседу с Самойловым, внезапно хозяйка прервала меня:

– Ваня, пусть Игорь вспомнит название журнала, год и месяц, когда была опубликована фотография Арины.

– Думаете, такое возможно?

– Думалка здесь ни при чем, – обозлилась Нора, – твое дело спросить и записать ответ.

– Вроде все на месте, – заявил Игорь, входя в комнату, – хотя если честно, то я уж и не помню содержимое гардероба, барахло всякое: старые костюмы Федора, несколько пальто, отрезы на платье, бог весть чего мама хранила.

– Меня интересуют лишь дорогие вещи, типа золота, картин великих мастеров, раритетного фарфора.

Игорь засмеялся:

– У нас такого никогда не было.

Но я решил не сдаваться.

– Скажите, Игорь, если бы вы были грабителем, что бы украли у себя?

Самойлов вытащил сигареты.

– Ну… может, домашний кинотеатр и CD-проигрыватель.

– Это мелко.

– Ничего себе! – возмутился Игорь. – Такие дуры здоровые.

– Не в том смысле, не в размере дело, а в цене, – пояснил я.

– Кинотеатр не копеечная вещь, – возразил хозяин.

– Он исчез?

– Да нет, стоит себе.

– Может, у Ани водилась старинная посуда? Или доставшаяся ей от бабушки… э… табакерка?

Игорь уставился на меня, потом тихо, но четко сказал:

– Вы, Иван Павлович, не волнуйтесь, ничего у меня нет, мама из очень бедной семьи происходила, у них дома чай лишь по воскресеньям пили, а в будний день они траву заваривали. Если вас по непонятной для меня причине волнует благосостояние отца и матери, то, повторюсь, они ничем не владели, кроме карт, в основном копий. Подлинники я на бизнес обменял!

– Хорошо, я понял, ничего ценного нет, – сдался я.

– И не было.

– Ладно, можете вспомнить название издания, в котором Аня увидела фото Арины Гофмайстер? – попросил я. – Впрочем, понимаю, что такое практически невозможно!

Игорь щелкнул языком.

– Да уж! Знаете, моя мама никогда себе ничего не позволяла: одежду покупала лишь по необходимости, косметикой не пользовалась, парфюмерией тоже, даже в парикмахерскую не ходила, ее соседка стригла. Режим жесткой экономии. Единственное баловство – журнал «Дамское счастье»[6]. Вообще говоря, это я его первым купил, решил маме приятное сделать, просто так, без повода, принес и положил ей на подушку.

6

Такого журнала на момент написания рукописи не существует. Если он все же появится, то любые совпадения случайны.

Аня сначала отругала сына:

– У нас гречка закончилась и масла нету, а ты заработанное на ерунду тратишь!

Игорь даже обиделся на мать, но потом вечером Аня села в кресло и погрузилась в чтение, изредка она окликала Игоря, говоря: «Представляешь, Наполеон был крошечного роста! – или: – Джон Кеннеди, оказывается, изменял жене. Слушай, очень интересное издание».

С тех пор Аня стала сама покупать «Дамское счастье». Прочитанные номера она никогда не выбрасывала, разве можно отнести на помойку красивое, дорогое издание? К тому же в ноябре Аня успевала забыть о том, что читала в январе, и охотно заново брала в руки старый номер.

– У вас сохранились подшивки? – подскочил я.

– Ну да, – кивнул Игорь, – пылятся на антресолях. Конечно, давно следовало избавиться от них. Ну зачем мне эти журналы? Или старые пальто отца вкупе с туфлями умершей мамы? Но, знаете, рука не поднимается отнести барахло на помойку, такое ощущение, что тогда окончательно похороню своих, навсегда, следа их на земле не останется.

– Можно ли найти фото Арины? – перебил я Самойлова. – Помните год и месяц, когда «Дамское счастье» опубликовало статью о Гофмайстер?

Игорь мрачно посмотрел на меня.

– Думаете, можно забыть момент, когда в последний раз видел свою мать здоровой? Вечером того дня я отвез ее в больницу, и все, живой она оттуда не вышла.

– Извините, – пробормотал я, – право, мне очень неловко, но моя работа вынуждает иногда быть не совсем тактичным. Нам с Элеонорой очень нужен тот номер, со снимком Арины.

Игорь почесал подбородок.

– Нет проблем, – сказал он спустя пару секунд, – только вы мне помогите, одному неудобно пачки сверху снимать.

Примерно через полчаса, перемазавшись в пыли, Игорь радостно воскликнул:

– Во, добрался, держите.

Я схватил стопку толстых журналов, крест-накрест перевязанных простой веревкой, и отчаянно расчихался.

– Аллергия? – сочувственно спросил Самойлов.

– Нет, – кашляя, ответил я, – сам не пойму, что случилось.

– Пыли надышались, – поставил диагноз Игорь и ловко перерезал бечевку, – вот он, журнальчик, а вон и статья большая, с фото, глядите. Ничего девочка, а? Только сейчас она уже небось не такая красавица, наверное, замуж вышла, детей нарожала и матроной стала.

Я посмотрел на снимок и не удержал восхищенного вздоха. Арина Гофмайстер и впрямь была удивительно хороша. Смуглая кожа, огромные глаза, которые оттеняет удачно подобранное платье. Красиво очерченный рот, прекрасные волосы и при этом пышная, наверное, искусственно поднятая корсетом грудь.

Утро следующего дня началось со звонка Веры.

– Милый, – закудахтала она, – а где мои ботиночки?

– О господи, – простонал я, садясь на кровати, – совсем забыл! Лежат в багажнике, если хозяйка разрешит отлучиться, то скоро привезу.

– Ждем тебя, любимый, – радостно воскликнула девушка.

– С кем? – насторожился я.

– Так нас двое, я и сыночек! – захихикала Вера и отсоединилась.

Я от отчаяния застонал. Сейчас начнет трезвонить Лиза, ее обновки тоже в «Жигулях». И точно, сотовый закудахтал.

– Не сердись, – быстро сказал я, – сейчас приеду.

– Очень хорошо, – подчеркнуто ровным голосом ответила Николетта.

– Это ты! – вырвалось у меня.

– А чьего звонка ты ждешь? – ехидно поинтересовалась маменька. – Ах, прости, совсем забыла, ты же у нас будущий папаша, отец милых крошек! Отрезанный ломоть!!!

– Извини, не понял.

– Немедленно ко мне, – заорала маменька, – сейчас все и объясню. Вот она, проклятая подушкинская порода, никому бы из Адилье в голову подобное не взбрело. Короче говоря, коли через секунду не явишься в МОЮ квартиру, считай себя сиротой!

– Николетта, – попытался я слегка вразумить маменьку, – извини, но мне никак не успеть к тебе за пару минут, в Москве большие пробки.

Вообще-то доводы рассудка совершенно не действуют на маменьку, услыхав мой спокойный голос, Николетта впадает в раж, начинает визжать, но сегодня в трубке повисла тишина, а потом раздалась фраза, произнесенная словно Снежной королевой:

– Решение принято, поспеши!

Недоумевая, я заглянул к Норе и нашел хозяйку обложенной толстыми томами, руки ее быстро перелистывали страницы.

– Пришел получить задание, – отрапортовал я.

– М-м-м, – протянула Нора.

– Куда ехать?

– М-м-м.

– Простите, не понял.

Элеонора оторвала глаза от текста.

– Ваня, пока ты мне не нужен.

– Можно съезжу к Николетте? – обрадовался я.

Хозяйка кивнула.

– Только надень шлем и бронебойный жилет.

– Зачем? – удивился я.

Нора вытащила из стола папиросы.

– Николетта звонила мне пару минут назад и несла страшную чушь, что-то вроде: «Мой сын умер, поминки в среду». Она в боевом настроении, а я не готова лишиться секретаря, хоть он частенько и совершает немыслимые глупости. Кстати, из-за чего скандал?

– Не знаю, – соврал я.

Ну не рассказывать же хозяйке о двух беременных дамах, жаждущих официального оформления отношений с господином Подушкиным!

– Что ты ей не купил? – ухмыльнулась Нора. – Кстати, зять Коки на днях приобрел загородный дом. Будь готов к нападению, поэтому нацепи свинцовые пластины на грудь и прикрой голову.

– Спасибо за совет, – вздохнул я.

– Нема за що! – откликнулась Нора и снова уткнулась взглядом в страницы.

Получив свободу, я спустился к машине, сел за руль и, пока прогревался мотор, позвонил Лизе.

– Слушаю, – вежливо отозвалась бывшая любовница.

– Извини, дорогая, пакет с обувью…

– Я уже поняла, тебе на меня начихать!

– Конечно, нет! Просто я не успел…

– Ты спал?

– Да, – удивился я вопросу.

– И как, хорошо?

– Нормально.

– Выспался?

– Вполне.

– Значит, на меня тебе плевать! – подвела итог Лиза. – Если у человека нету времени, он не успевает добежать до кровати, не до сна ему, а ты дрых без задних ног, оставив жену босой!

– Мы пока не расписаны, – только и сумел выдавить я из себя.

– Ах, вот оно как! Хорошо! Немедленно приезжай сюда, в эту ужасно тесную, отвратительную берлогу, где я вынуждена из-за тебя коротать дни, – заявила Лиза, – ничего себе, купил мне квартирку!

– Она не твоя, – растерянно брякнул я, – приобрести апартаменты я не могу.

– Еще лучше, – прошипела Лиза, – в общем, кати сюда!

– Через два часа, не раньше.

– Почему?

Сами понимаете, говорить в такой ситуации правду про визит к Николетте опасно.

– Работа держит, – вымолвил я и тут же услыхал очередь коротких гудков – бывшая любовница швырнула трубку.

Но не успел я взяться за руль, как телефон ожил снова. Радость была преждевременной, Лиза не принимала решения прекратить разговор, мобильная связь оборвалась сама собой.

– Алло, – осторожно сказал я.

– Ванечка, – защебетала Вера, – ты любишь макароны с соусом болонез?

– Ну… не слишком.

– А что предпочитаешь?

– Мясо, отбивные котлеты или кусок вырезки, – честно ответил я, – впрочем, на гарнир макароны сойдут.

– Ой, здорово! Уже едешь ко мне?

– Пока нет.

– А почему?

– Работа!

И снова из сотового брызнули фонтаном короткое: ту-ту-ту.

Я воткнул в ухо «хэндс-фри» и приготовился к новым звонкам. Чутье не подвело меня, пока я добирался до Николетты, бедный аппарат успел почти расплавиться от тяжелой работы. Лиза и Вера трезвонили попеременно, обеих дам отличала редкостная настойчивость, если не сказать настырность. Первая безостановочно злилась, восклицая:

– Ты хоть понимаешь, в какие ужасающие, нищенские условия загнал меня?

А вторая сюсюкала:

– Ваняша, перец переносишь? Любишь петрушку?

Поскольку звонки раздавались постоянно, я устал и начал просто отвечать обеим:

– Да, конечно, ты права.

В конце концов Вера воскликнула:

– Ваня! Что значит «ты права»? Я интересуюсь твоим отношением к яблочному пирогу!

– Замечательно, – воскликнул я, потряс головой, услыхал снова мелодичный голосок и быстро добавил: – Это как раз то, чего я хотел!

– Ну ты и хам! – взвизгнула Лиза. – Первый раз с подобным сталкиваюсь! Говорю: иначе уйду от тебя, а ты в ответ: «Это то, чего я хотел!»

– Извини, – промямлил я, – решил, что речь идет о яблочном пироге, который ты собралась приготовить.

– Я?! Яблочный пирог!!! С ума сошел! Решил превратить жену в кухарку? – взвизгнула Лизавета.

У меня заломило виски, я помимо воли отключил телефон. Ей-богу, человек, придумавший сие благо цивилизации, погорячился, без мобильной связи моя жизнь была бы намного спокойней. И вообще, каким образом мои приятели ухитряются заводить при живой жене любовниц? Ну зачем им этот геморрой, а? Это же постоянный стресс, следует помнить, что сказал одной, что наврал другой, держать в уме всякие мелочи типа их гастрономических пристрастий. Ведь не всякую законную супругу, больную, допустим, диабетом, обрадует принесенный домой торт, даже если муж вручит его с нежными поцелуями, с другой стороны, любовница, совершенно здоровая девица, придет в негодование, получив конфеты на ксилите. И что делать бедному парню? Честно заявить: «Простите, бабы, запутался в вас, вот и вышла незадача, в следующий раз буду аккуратным и вручу каждой свое».

Интересно, кто-нибудь из мужиков способен на подобную откровенность? И какого размера мокрое пятно останется от храброго парнишки?

Тяжело вздыхая, я доехал до некогда родного дома и позвонил в домофон. Судя по тому, что никто не спросил: «Кто там?», Ивану Павловичу собираются оказать горячий прием.

Но, как выяснилось чуть позже, мне и в голову не могло прийти, что ждет несчастного господина Подушкина.

Дверь открыла… Кока. Увидав ее худую, облаченную в твидовый костюм фигуру, я безмерно удивился:

– Что случилось?

Кока прищурилась, но ничего не ответила. Я начал расстегивать дубленку, чувствуя, как меня охватывает тревога. Сейчас десять утра, заклятая маменькина подружка никогда не вылезает из кровати раньше двух часов дня, что в общем-то понятно – Кока отчаянная тусовщица и, несмотря на свой преклонный возраст, обожает веселиться до того момента, когда на улицы города выезжают первые трамваи.

– Так что стряслось? – попытался я еще раз прояснить ситуацию.

По-прежнему молча Кока жестом древнегреческой богини указала на плотно закрытую дверь гостиной, я толкнул створку, ступил на темно-красный ковер, тканный руками трудолюбивых женщин Востока, и попятился. Картина, развернувшаяся перед глазами, выглядела воистину впечатляюще.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *