Фэн-шуй без тормозов

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 30

Выслушав добрый совет, я не замедлила им воспользоваться. Заглянула в крохотный магазинчик и смела с прилавков разные кондитерские изделия. Надеюсь, Антонина не ошиблась, и Эвелина Петровна на самом деле поклонница шоколадок, зефира и эклеров.

Адрес архивистка указала верно. На седьмом этаже башни возле крайней двери кто-то выложил на полу изображение цветка. Только это была не ромашка, а тюльпан.

– Вам кого, ангел мой? – поинтересовалась высокая старуха, распахнув дверь.

– Простите, вы Эвелина Петровна? – улыбнулась я. – Жена Леонида Аркадьевича?

– Вдова, – грустно поправила меня она.

– Простите, пожалуйста, – смутилась я.

– Ничего страшного, – сказала Эвелина Петровна. – Я всего лишь уточнила свой статус. Никак к нему не привыкну. У вас проблема? Заходите, не стесняйтесь.

Я вошла в заставленную мебелью прихожую и испытала прилив ностальгии. Точь-в-точь такая вешалка была в квартире моих родителей. Более того, я очень хорошо помню, как моя мама принесла такую же красную табуретку, поставила ее у двери и сказала отцу:

– Неудобно зашнуровывать ботинки стоя. Смотри, Андрюша, какая мне оригинальная табуретка попалась – не серая, не коричневая, а цвета клубники.

Приобрести нечто нестандартное в советские годы было очень трудно, на мамин «улов» потом долго приходили любоваться ее подруги. И сейчас передо мной была знакомая табуретка: три ножки и слегка облупившееся круглое сиденье.

Эвелина Петровна тихонько кашлянула и сказала:

– Ангел мой, снимайте туфли, наденьте тапки и пойдем в кабинет.

Рабочей комнатой служило, очевидно, самое большое в квартире, почти двадцатиметровое помещение, забитое книжными полками.

– Садитесь, – предложила хозяйка, указывая на кресло, – и рассказывайте. Но хочу сразу вас предупредить: я более не практикую. Мы с Леонидом Аркадьевичем работали вместе, хотя это у психотерапевтов и не принято. После его кончины я осталась, образно говоря, без головы и сердца. Но если узнаю о вашей проблеме, то сумею подсказать нужного специалиста. Я знакома со многими известными психиатрами.

– Леонид Аркадьевич был психотерапевтом? – Я решила начать беседу издалека. – А в клинике мне сообщили, что доктор занимался психиатрией.

Эвелина Петровна взяла со столика портсигар.

– Увы, никак не могу бросить курить, – призналась она, доставая сигарету. – Почти отказалась от вредной привычки, но после кончины Леонида Аркадьевича дымлю паровозом. Вы улавливаете разницу между психиатром и психотерапевтом? Право, это удивительно. Мой муж еще сорок лет назад понял: многие состояния лечатся не таблетками и уколами, следует искать иной путь. Но медицина была деспотичной: если привозят человека, совершившего попытку суицида, то он точно, как говорят обыватели, псих. Считалось, что у советских людей нет и не может быть поводов для самоубийства. И лечение было только медикаментозное. А в результате получали совсем больного человека. Вот вам пример. Восемнадцатилетняя дурочка, которую бросил жених, в порыве отчаяния глотает мамино снотворное. Действует по глупости, ею движет детский мотив: вот умру, а он потом поплачет! О какой психиатрии тут может идти речь? Но ребенка привозили к нам, и начиналось… Мда, не будем вспоминать о темных временах. Леонид Аркадьевич был психотерапевтом и психоаналитиком, он помог сотням людей, на него молились. Все результаты лечения подтверждаются документами – у пациентов после проведенного курса изменялся состав крови! Оцените уровень мастерства человека, способного на подобное! Ох, мне следует остановиться. Извините, вы пришли поговорить о своей проблеме, а не выслушивать воспоминания экзальтированной вдовы.

– Наоборот, мне очень интересно, – подбодрила я старушку. – Вы так говорите о прошлом, словно помните всех пациентов.

– Очень многих, – кивнула Эвелина Петровна. – Более того, с некоторыми я до сих пор поддерживаю дружеские отношения.

Стоявший на небольшом столике телефон начал издавать резкие гудки.

– Извините… – Эвелина Петровна протянула руку к трубке. – Добрый день, Иван Сергеевич, да-да, сейчас. Леня! Леня!

Дверь в комнату беззвучно открылась, и на пороге появился мальчик-подросток – невысокого роста, щуплый, с мелкими чертами лица и глубоко посаженными глазами.

– Да, бабушка, – сказал он.

– Ты готов? – поинтересовалась старуха. – Машина перед подъездом.

– Да, бабушка, – бесстрастно повторил мальчик.

– Леня, ты не поздоровался с нашей гостьей!

Подросток повернулся ко мне:

– Добрый день.

– Здравствуй, – ответила я.

– Ты сам спустишься на первый этаж или тебя проводить? – поинтересовалась Эвелина Петровна.

– Я могу доехать один, – вежливо ответил подросток.

Я удивилась. Пареньку на вид лет тринадцать, ну, может, четырнадцать. В таком возрасте дети, как правило, невыносимы, они активно борются за свою самостоятельность и моментально устраивают скандал, если кто-то ущемляет их права. «Я уже большой, не лезь с дурацкими советами» – вот фраза, которую родители чаще всего слышат от подростков. Желание настоять на своем доходит до абсурда. Кирюшка, например, один раз заработал сильный отит. На улице ударил мороз, и я утром сказала мальчику:

– Непременно надень шапку и опусти уши, завяжи их под подбородком.

– Мне жарко, – заявил Кирик и, демонстративно оставив головной убор дома, ушел.

Самое интересное, что мальчик хорошо понимал: на дворе и впрямь колотун, надо непременно утеплиться. Но тут я некстати влезла с добрыми советами, и в Кирюше взыграло чувство протеста. Типа: назло кондуктору пойду пешком. Самое унизительное для подростка – намек на его незрелость в присутствии постороннего человека, вот уж это мало кто из тринадцатилетних стерпит. Но Леня совершенно спокойно заверил Эвелину Петровну, что способен сам воспользоваться лифтом.

– Отлично, – кивнула старуха. – Как думаешь, до шести управишься?

– Не знаю, в зависимости от состояния инструмента, – глухо ответил мальчик и боком, слегка косолапя, вышел в коридор.

– Леня, а пропрощаться? – напомнила внуку о хорошем воспитании Эвелина Петровна.

Мальчик обернулся:

– До свидания.

– Всего хорошего, – отозвалась я, ощущая некое беспокойство.

– У Лени уникальный дар, – сказала Эвелина Петровна, когда из прихожей послышался звук захлопнувшейся двери, – он обладает редким музыкальным слухом.

– Учится играть на скрипке? – предположила я.

– Нет, – грустно вздохнула Эвелина Петровна. – Хотя не скрою, мы с Леонидом Аркадьевичем считаем… считали, что Леня очень талантлив и ему путь в консерваторию, именно по классу скрипки. Но Ленечка не хочет заниматься тем, что его не интересует. Решил стать врачом, кардиологом.

– Благородная профессия, – согласилась я.

– Леня очень заботлив, – похвалила внука старуха. – У меня сейчас материальные сложности, и мальчик взялся подрабатывать настройщиком. Леня учился музыке, у него потрясающий слух. Представляете, он сказал Асеньке Воробьевой, что у нее будет двойня!

– При чем тут слух? – удивилась я. – Скорей уж тогда глаз-рентген.

Эвелина Петровна тихонько засмеялась.

– Асенька заглянула к нам на огонек. Она в соседней квартире живет, мама далеко, в Новосибирске, муж целыми днями на работе, свекровь невестку недолюбливает, а девочке было страшно – роды на носу. Ну я с ней и беседовала. В общем, сидим, пьем чай, Леня что-то на полках ищет, и тут Ася говорит: «Очень мне тяжело, наверное, ребенок большой. Я „узи“ не делала, боюсь, что оно вредно для младенца. Интересно, кто там? Мальчик? Девочка?» И тут Леня говорит: «У вас двойня. Я слышу два тона. Разные сердца». Ясное дело, мы с Асенькой ему не поверили. Гинеколог молчал про двойню, об одном ребенке речь шла. А Леня на своем стоит: «Я умею сердце слышать. Даже страшно порой делается, когда с больными сталкиваюсь. У вас близнецы будут!» И ведь по его вышло! Родила Асенька мальчика и девочку. Леня мне потом объяснил: «Бабушка, поэтому я и хочу кардиологом стать, думаю, смогу людям помогать. Музыка прекрасна, но она меня не трогает, а вот сердечный ритм – настоящая симфония, в нем тысячи оттенков, и можно вылечить человека, надо лишь чуть подправить „мелодию“». Но давайте о вашем деле!

– Помните ли вы Олега Ветрова? – в лоб спросила я.

Лицо Эвелины Петровны внезапно вытянулось.

– Он лежал в одной палате с Григорием, сыном известной советской актрисы Зои Вариной, – напомнила я.

Старушка попыталась справиться с волнением.

– Ну… в принципе… да, – осторожно ответила она. – Сложный был случай! Патологическая агрессия. Но Леонид Аркадьевич, как всегда, оказался на высоте. Только это было очень давно.

– А Полина Яценко? Она тоже лечилась в клинике, равно, как и Катя Лузгина.

Эвелина Петровна прижала руки к щекам.

– Вы на что намекаете? – почти с ужасом спросила она.

– Знаете Полину Яценко? Телеведущую? Она под псевдонимом Ульяна шоу ведет, – не успокаивалась я.

– Вы кто? – только сейчас сообразила поинтересоваться старушка. – Почему задаете такие вопросы?

– Олег Ветров умер во время эфира, скончался на глазах у тысяч зрителей в программе Полины Яценко.

– Милиция! – ахнула Эвелина Петровна. – О нет! Я ничего не знаю!

– Я частный детектив, меня наняла Екатерина Ветрова, в девичестве Лузгина. К вам у меня всего пара вопросов. Каким образом алкоголик Олег Ветров сумел бросить пить?

– Ну, существуют разные методики, – приободрилась хозяйка, – нельзя рекомендовать всем одно. Леонид Аркадьевич был гений!

– Но тем не менее он не сумел помочь Григорию Варину.

– Поверьте, – приложила руки к груди Эвелина Петровна, – смерть каждого пациента – незаживающая рана на сердце врача. Но к чему ворошить прошлое?

Я посмотрела старухе прямо в глаза и сказала:

– Никогда не носила милицейскую форму, и в чем-то я похожа на вашего покойного мужа – пытаюсь помочь людям, когда официальные органы либо бессильны, либо не желают действовать. В процессе расследования я столкнулась с непонятными обстоятельствами. Вроде бы умершего Олега Ветрова, тяжело заболевшую Екатерину и телезвезду Полину Яценко ничто не связывает. Вернее, Олег и Катя семейная пара, но их ничто не объединяло с Яценко. Кроме одного – много лет назад все трое в одно и то же время лежали в больнице, лечились у вашего мужа. А ведь Олег умер на телепрограмме Яценко! Странно, да?

Эвелина Петровна машинально кивнула.

– Но это еще не все, – продолжила я. – Тогда случились настоящие чудеса. Григорий Варин умер, Олег Ветров бросил пить, откуда-то добыл деньги, развелся с Коротковой и женился на Лузгиной. По идее Катя, а в особенности ее мать, должны были ненавидеть Олега – сосед-пьяница испугал молодую женщину, из-за него Катюша заработала реактивный психоз. Какая уж тут любовь-морковь? Ан нет! Лузгина отправилась в загс с Олегом, и они жили потом вместе с мамой Кати. Галине Коротковой осталась однокомнатная квартира, и через некоторое время она открыла в Москве салон по пошиву одежды. Теперь ее называют Гала Коротич, и она по неизвестной причине выдавала себя за уроженку Урыльска, хотя является коренной москвичкой, а в том городе родился Олег Ветров. Более того, не так давно Гала рассказала одной журналистке, что квартиру в Москве она получила от… Зои Вариной – за то, что согласилась стать женой ее сына Гриши, умственно отсталого парня, с которым познакомилась в клинике, где вы с мужем работали. Но ведь парень там умер! Несостыковочка получается. И еще одно. Так, мелочовка, но цепляет…

– Что? – одними губами спросила Эвелина.

– Пьяница Олег Ветров обожал животных. Пожалуй, это было единственной привлекательной чертой опустившегося парня, – излагала я свои соображения. – Он имел собаку, наверняка грязную шавку. Это его соседям Лузгиным совсем не нравилось, в квартире из-за пса разгорались склоки. Кстати, Ветров даже в больничную палату ухитрился привести животное!

– Щенка, – тихо уточнила Эвелина Петровна. – Олег отправился в столовую, которая соединена с корпусом стеклянной галереей, а там есть выход во двор, ну парень и вышел на воздух. Вернулся с крохотным щенком – положил его в карман халата, вот медсестра и не заметила.

– А у Григория Варина была аллергия на собак, и он терпеть не мог четвероногих, – сказала я. – Ну и что мы имеем в сухом остатке? Необразованный, читающий по складам Ветров, алкоголик со стажем, попав в клинику, неожиданно реабилитируется. Бросает пить, женится на Лузгиной и за короткое время превращается в успешного бизнесмена. К тому же Олег внезапно стал аллергиком и… начал недолюбливать животных. Но ведь собачник – это состояние души! Пусть из-за проблем со здоровьем человек вынужден отказаться от мысли держать в квартире пуделя или мопса, однако пнуть ногой крохотного йорка он не может. Олег это сделал на глазах у сотрудницы телецентра! Право, странность, для меня совершенно необъяснимая. Вам, как психотерапевту, она не кажется интересной? Есть лишь одно объяснение, которое ставит все на место. Пазлы сойдутся, если мы поймем: Олег Ветров стал другим человеком в прямом смысле слова. Что-то случилось в клинике в ночь на двенадцатое число, когда, судя по документам, от приступа удушья умер Григорий Варин. А Полине Яценко и Кате Лузгиной наутро назначили ударные дозы успокаивающих – женщин что-то потрясло до глубины души! До такой степени, что Леониду Аркадьевичу, который, кстати, тогда дежурил, пришлось прибегнуть к столь нелюбимой им фармакологии. Понимаете?

– Нет, – прошептала Эвелина Петровна, комкая пальцами плед, которым было прикрыто кресло, – нет.

Я набрала полную грудь воздуха и продолжила:

– Думаю, в ту ночь умер Олег Ветров. Григорий Варин остался жив, но ему поменяли документы. Если это действительно так, то все чудеса объяснимы. Грише, образованному юноше из богатой семьи, деньги на бизнес дала мать. Лузгина вышла замуж не за своего постоянного обидчика, а за сына Зои, вот почему теща была толерантна к зятю. Похоже, в палате случилось что-то и в самом деле ужасное, раз Зоя Варина пошла на подлог. Актриса постаралась предусмотреть все! Каждый получил награду: Короткова приобрела квартиру плюс, наверное, деньги, и ей подарили сумку «Марго». Лузгина получила мужа и тоже отдельную жилплощадь. Полина Яценко купила бывшую коммуналку. Я не рылась в бумагах по купле-продаже жилплощади, но думаю, там можно найти нечто интересное. Предполагаю, что Яценко заплатила за квартиру смешные копейки. Кстати, она была беременна. А куда подевался ребенок? Но это не главный вопрос на повестке дня. Что произошло в палате? Леонид Аркадьевич знал правду и наверняка сообщил ее вам. По какой причине он помог Григорию Варину превратиться в Олега Ветрова? Хотя обычно причина-то банальна – деньги.

Эвелина Петровна выпрямилась.

– Не смейте оскорблять светлую память Леонида Аркадьевича! Он никогда и копейки с больного не взял! Все случившееся – трагедия. В нее из-за ужасного стечения обстоятельств оказались втянуты посторонние люди. Ветров… Да, конечно, получалось, что виноват Леонид Аркадьевич. Он-то хотел как лучше… Хорошо, муж умер, ему не придется… И Полина… Катя… Они-то вообще здесь ни при чем, просто случайно оказались рядом. Наверное, надо все рассказать… В конечном итоге виноват Горбачев!

– Кто это такой? – изумилась я. – До сих пор в деле не было такой фамилии.

– Правда? – распахнула глаза Эвелина Петровна. – Михаил Горбачев, который великую страну разрушил до основания.

– Вот только не надо о политике! – быстро сказала я. – В любом государстве бывали войны и революции. А если говорить об истории, то думаю, корень всех зол в императоре, который не захотел простить покушавшегося на него Александра Ульянова, из-за чего его брат Владимир поклялся идти иным путем и устроил в тысяча девятьсот семнадцатом году государственный переворот, вследствие чего возник СССР, похороненный Михаилом Горбачевым. Нельзя переложить ответственность за все, что происходило с Россией в ХХ веке, на одного-единственного человека. А в преступлении можно! Я думаю, Олега Ветрова убили. Вопрос: кто и за что?

Эвелина Петровна сложила руки на груди:

– Я попытаюсь объяснить. Но, прошу понять – это трагедия! Основного действующего лица, Зои Вариной, давно нет в живых. Леонид Аркадьевич обожал ее. Я тоже. Вы видели фильмы Вариной?

– Наверное, да, но забыла их, – призналась я.

– Бог мой, как такое возможно – выбросить из головы подлинное искусство? – поразилась Эвелина Петровна. – Зоя была… э… не подберу сравнения… Ангел небесный! Жизнь ее – каторга, на экране же перед зрителем представала беззаботная, счастливая, искрометная женщина. Актриса полностью перевоплощалась. Гриша, он… Леонид Аркадьевич еле с ним справился. Я тогда впервые услышала от мужа фразу: «Монстр по отцовской линии». Ну такое горе и…

– Пожалуйста, если можно, по порядку! – взмолилась я.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *