Фэн-шуй без тормозов

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 35

– Влип я, девки, из-за вас! – жаловался нам с Ниной Николаша через пару дней.

9

Сидром Мюнхгаузена. Люди, страдающие данным недугом, неуправляемые лгуны. Они врут по любому поводу, придумывают невероятные, фантастические истории и сами начинают в них верить. Поскольку такие больные не опасны ни для себя, ни для общества, их не госпитализируют. Синдром Мюнхгаузена встречается редко, и он практически неизлечим (прим. автора ).

– Не рыдай, – остановила его Косарь. – Вытурят вон – заберем тебя к себе!

– У меня семья, ребенок, – вздыхал приятель.

– А мы с Лампой чего, одинокие? – разозлилась Нина.

– Слышали новость? – хмыкнул Николаша. – У Яценко горе – любимая собачка погибла. Убежала от хозяйки и попала под машину.

– Сука! – с чувством произнесла Косарь. – Как она их убила? Я имею в виду людей, а не йорка!

– У меня есть предположение, весьма странное, – тихо сказала я. – Оно возникло в тот момент, когда в кабинете Маркова появился адвокат. Увидав законника, Яценко воскликнула: «Я знала, что он не подведет, уйдет осторожненько и вызовет тебя. Мы с ним договорились». Кого имела в виду Полина? Кто такой этот «он»? В деле замешан человек, вызвавший адвоката. Яценко звонила кому-либо после задержания?

– Нет, – ответил Марков.

– В кафе были только милиционеры, Суля и Полина, посторонние отсутствовали, – гнула я свою линию. – И кто же постарался?

– Дети! – осенило Нину. – Они вообще откуда взялись?

– У телепрограммы был договор с детдомом, – пояснил Николай, – директриса давала воспитанников для съемок за наличный расчет. Маленький бизнес!

– А еще была девочка Ксюша, – напомнила я, – непременный свидетель всех смертей.

– И она не из интерната, – уточнил Николаша. – Следовало бы покопать в этом направлении, но мое начальство…

– Спокойно! – прервала его я. – Если Ксюша не сирота на государственном иждивении, значит, она живет дома. И я видела, как она выскочила из кафе. Мне не удалось перехватить девочку. И, похоже, именно Ксюша вызвала адвоката, больше просто некому.

– Но Полина сказала «он»! В мужском роде! – воскликнула Нина.

– Верно, – согласилась я, – именно это и толкнуло меня на размышления. Вспомните: на момент убийства настоящего Олега Ветрова Полина была беременна. Где ребенок? Его сейчас при ней нет. Надо проследить судьбу малыша и заодно выяснить, откуда у Леонида Аркадьевича и Эвелины Петровны взялся мальчик Леня. Старушка рассказала историю о непутевой сестре мужа, но интуиция мне подсказывает: дама соврала.

– Ты полагаешь, что Ксюша – переодетый воспитанник психотерапевта? – изумилась Нина.

– Да, – кивнула я. – Субтильного мальчика легко превратить в девочку. У Ксюши странная походка, и точь-в-точь так же передвигался и Леня. И он что-то делает с людьми на расстоянии. Все, кто присутствовал при кончине Фиры и при сердечном приступе Катерины Ветровой – продавщица из обувного магазина, охранник в нашем офисе, – жаловались на слабость и сильную головную боль, которая прошла, как только Ксюша удалилась.

– Хочешь сказать, он их испепеляет взглядом? – заржал Николаша.

Я решила не обращать внимания на его сарказм.

– Еще интересный момент. Лариса, администратор шоу Полины, после форс-мажора в студии попыталась увести Ксюшу. Но та выглядела странно, говорила нечто невразумительное. А потом вдруг пришла в себя и послушалась толстуху. Думается, дело в подростке.

– Ерунда! – подытожил Николай.

– У нас нет других версий, – напомнила Нина, – так что давай отработаем ту, что предлагает Лампа.

Через три дня после этого разговора около десяти вечера я позвонила в квартиру Эвелины Петровны.

– Вы? – поразилась вдова, открыв дверь. – Что случилось?

– Простите за поздний визит, – сухо сказала я, – но дело безотлагательное. Где Леня?

– Почему вы интересуетесь моим внуком? – изумилась Эвелина Петровна.

– Леонид приемный ребенок, – безжалостно напомнила я и вошла в прихожую, – давайте поговорим начистоту. Если приложить определенные усилия, то непременно отыщешь любые документы, в данном случае найти их было совсем просто. Эвелина Петровна, у вашего мужа не было сестры, следовательно, Леонид никак не может быть его родственником.

Старуха прижала руки к груди.

– Вы воспитывали мальчика, которого родила Полина Яценко, – договорила я. – Только не надо отрицать очевидное! Где он? Я имею к подростку ряд вопросов. В ваших интересах привести Леню, иначе сюда явится милиция, и беседа пойдет под протокол.

Вдова схватила меня горячими пальцами за плечо.

– Идемте, – зашептала она, подталкивая меня в кабинет. – Случилось ужасное! Поверьте, я ничего не знала, все открылось во вторник!

– Где Леонид?

– Сейчас я расскажу все подробно.

– Мне нужен мальчик, – настаивала я.

– Он уехал, – заплакала Эвелина Петровна.

– Так… – протянула я, – ясно…

В комнате царила духота, но пожилую даму колотило в ознобе. Она начала говорить. Через некоторое время я разобралась в истории, и мне стало жаль Эвелину Петровну.

Как уже упоминалось ранее, Леонид Аркадьевич являлся противником абортов. Он уговорил Полину оставить ребенка и весьма опрометчиво пообещал ей:

– Нет никаких сомнений в том, что младенец родится здоровым.

Утверждение было чересчур смелым, но Леонида Аркадьевича можно понять – он хотел спасти от смерти невинную душу. Умный, тонкий врач не сообразил, что Яценко, не имея мужа и близких родственников, оказавшись с малышом на руках, будет испытывать моральные и материальные трудности. Конечно, Полина не единственная, кто произвел на свет безотцовщину, но большинство женщин мечтают о ребенке и готовы ради него на все, а Полина не хотела рожать. Желая добра, Леонид Аркадьевич буквально сломал свою пациентку, и на свет появился мальчик.

Как-то вечером в квартире Буравковых раздался звонок – на пороге стояла Полина с «конвертом» в руках.

– Ваша была затея! – зашипела она, сунув сверток Леониду Аркадьевичу. – Хотели ляльку? Получите!

Психотерапевт растерялся.

– Вы пообещали, что он здоровый будет, и соврали! – разъярилась нежданная гостья. – Заставили родить урода. Пять месяцев ему вчера исполнилось, а он голову не держит. Идиот и дебил! Вот теперь и мучайтесь с ним сами, а я не собираюсь!

И, не дожидаясь ответа от врача, Яценко убежала.

Всю ночь Буравковы не сомкнули глаз. Наутро Леонид Аркадьевич вызвал лучшего педиатра, и тот, после детального осмотра мальчика, наговорил кучу слов о его болячках. Бедный малыш был буквально справочником по детским болезням. И, как выяснилось, мать за ним отвратительно ухаживала – редко меняла подгузники, купала только по выходным, недокармливала.

Леонид Аркадьевич и Эвелина Петровна оставили малыша у себя, а всем окружающим озвучили историю о непутевой родственнице. Психотерапевт испытывал чувство вины перед Полиной, понимая, что поступил непрофессионально, и решил исправить свою ошибку. Леонид Аркадьевич и Эвелина Петровна любили детей, очень хотели иметь собственного ребенка, и вот теперь Провидение послало им как бы внука.

Через полтора года Ленечка выправился, окреп физически и стал радовать Буравковых здоровым аппетитом. Хуже обстояло дело с умственным развитием. Нет, мальчик не был идиотом в медицинском понимании этого слова, просто рос немного странным, очень тихим, незаметным. И он категорически не желал общаться ни с кем из сверстников. «Несадовский ребенок», «мальчик, требующий индивидуального обучения» – вот характеристики, которые получал от воспитателей и учителей Ленечка. Его пришлось забрать из школы, педагоги ходили к нему приватно, и Леня быстро обогнал по количеству усвоенного материала своих ровесников. У Леонида Аркадьевича была огромная библиотека не только специальной, но и популярной литературы – годам к десяти ребенок прочитал все. И еще один нюанс: едва мальчику исполнилось восемь, он заявил, что хочет стать кардиологом, потому что слышит, как у людей работает сердце.

Слух у Лени и впрямь был невероятный. Эвелина Петровна наняла «внуку» учителя музыки, но никакого усердия к игре на скрипке, пианино или гитаре тот не проявил. Правда, он освоил программу начальной музыкальной школы, но стать великим исполнителем Ленечке не было суждено. Мальчик мечтал о кардиологии и упорно твердил Эвелине Петровне:

– У каждого человека в груди стучит по-разному! Ну неужели ты не слышишь?

Она гладила малыша по голове и отвечала:

– Конечно, милый! Вот закончишь школу и поступишь в медицинский.

Эвелине Петровне, отлично знавшей проблемы Лени, плохо верилось в столь радужную перспективу. Какой там диплом о высшем образовании, если и с получением школьного аттестата наверняка возникнут сложности? Но не могла же она сказать мальчику: «Ты психически не совсем обычен, не сумеешь беседовать с больными и никогда не сдашь вступительных экзаменов».

Полина навещала сына очень редко. Лене никто не рассказал правду, и он считал Леонида Аркадьевича с Эвелиной Петровной своими родными дедушкой и бабушкой.

– Мама много работает, ей некогда к нам приходить, – убеждала Леню Эвелина Петровна.

Пожилой даме не хотелось, чтобы у него возник еще и комплекс брошенного ребенка, хватало других проблем. Но вот уж удивление: Ленечка обожал свою равнодушную мать и готов был броситься за нее в огонь или отрубить себе руку, если это понадобится для ее счастья.

– Другие родители во всем себе отказывают, – плакала старушка, – вкладывают в деток и душу, и деньги, а в ответ получают плевки в лицо. А здесь! Если мы покупали пирожные, Ленечка всегда спрашивал: «А мамочке оставили?» Полина для сына была божеством. Даже когда она не приходила на Новый год или на его день рождения, мальчик восклицал: «Бедная мамочка! Она так устает на работе, не сумела выбраться на праздник!»

Яценко же появлялась у Буравковых отнюдь не с целью пообщаться с сыном. Нет, она прибегала, чтобы взять денег, которых телеведущей, несмотря на растущую популярность, вечно не хватало.

– Она просила в долг, – звенящим голосом рассказывала Эвелина Петровна, – а если Леонид Аркадьевич говорил, что мы сейчас не в состоянии ей помочь, моментально заявляла: «Хочу забрать Леонида, думаю отправить его учиться в интернат».

Ясное дело, психотерапевт пугался и находил деньги. Год назад Полина заявилась к Буравковым за очередной мздой. Ей не пришло в голову принести сыну хоть карамельку, но Ленечка весь светился от счастья. Леонида Аркадьевича не было дома. Эвелина Петровна, изображая радость, поила нежеланную гостью чаем. И тут в квартиру вползла соседка Буравковых, Антонина Сергеевна.

– Лина, – прошептала она, держась за грудь, – дай валокордину. Мне плохо, «Скорую» вызвала, а та никак не едет!

– Что случилось? – кинулась к ней хозяйка.

– Сердце… – прошептала соседка и рухнула на диван. – То бьется, то останавливается.

Эвелина Петровна понеслась к аптечке, которая хранилась в ванной, и стала судорожно рыться в шкафчике. Как назло, капли не попадались на глаза. Когда старушка вернулась в гостиную, Антонина Сергеевна, слегка порозовевшая, сидела в кресле.

– Тебе лучше? Слава богу! – перекрестилась пожилая дама. – Ох и страху ты нагнала!

– Сама испугалась, – выдавила из себя Антонина Сергеевна. – Спасибо Лене, он меня спас.

– Как это? – поразилась Эвелина Петровна.

– Не знаю, – призналась соседка. – Сел рядом, палочками постучал… и мотор ровно заработал.

– Я же говорил! У здорового сердце звучит красиво – тук-тук-тук, а у больного не так, – начал путано объяснять Леня. – Но если постучать, как африканцы делают, – бум-бум-бум… сердце слушается. Оно очень чуткое! Бабуля, я буду врачом! Всех вылечу!

– Уж и не знаю, что сказать, – растерялась Эвелина Петровна.

– Ты умеешь при помощи звука управлять ритмом сердца? – вдруг заинтересовалась Полина.

– Да, мамочка! – ответил Леня.

– И где ты этому научился? – продолжала расспросы Яценко.

Леня кинулся к книжным полкам и вытащил томик.

– Мама, смотри: «Народная медицина африканских племен». У дедушки много интересного!

Эвелина Петровна во все глаза смотрела на внука. Куда подевались его диковатость и неумение четко излагать мысли? Леня рассуждал, как взрослый человек. Потом пришла ревность. Вон как подросток обожает мать, это для Полины он старается, бабушке книгу не демонстрировал и о своем увлечении не говорил…

А Леня тем временем чирикал веселым воробушком. Он прочитал книгу и очень заинтересовался ею. Оказывается, у ряда коренных племен Африки в деревнях есть особый лекарь. Знахарь обладает чутким слухом, он улавливает звуковые колебания в человеческом организме. А потом берет деревянные или костяные палочки, начинает постукивать ими в определенном ритме, и болезнь отступает. Необъяснимым образом сердце, печень, почки, легкие начинают работать как часы.

– Я слышу только сердце, – признался Леня. – И правильно стучать уже умею. Но позанимаюсь еще немного и всему обучусь. Бабушка, можно мне поехать в Африку? Самому мне больше ничему не научиться. Но я не стану палачом, ты не бойся!

– Кем? – еще сильней изумилась Эвелина Петровна.

– Тот африканский врач, когда надо, казнит преступников, – забегал по комнате всегда тихий Леня. – Постучит в другом ритме – и здоровый умирает. Но я таким не буду заниматься.

– Спаси Господь! – перекрестилась Эвелина Петровна. – Но почему умирает только один человек, а не все рядом? Как такое получается? И… Чем же ты стучишь?

– А твоими спицами, они хорошо подходят, – сообщил Леня. – Я давно тренируюсь! Хожу гулять и людям помогаю, у метро много больных торгует. Я делаю это незаметно, они не понимают. У каждого сердце звучит по-своему, надо только уметь его слышать. Это трудно. Очень! А когда стучишь, сильно устаешь. Я даже видеть перестаю и спать хочется. Но у меня получается! Нет, бабушка, если правильно палочками работать, то только одно сердце услышит. Оно имеет уши, так в книге описано. Ее написал профессор, который в племени десять лет прожил, но он так и не стал врачом, потому что у него слух не открылся. А я понял! Мне иногда снится, что я в Африке живу. Там так красиво! Небо черное-черное, и ветер словно иголками колет.

– Матерь божья! – снова осенила себя крестом Эвелина Петровна. – Нет, солнышко, ты не имеешь никакого отношения к африканцам.

– Вот вырасту и поеду туда! – с невероятным возбуждением заявил внук. – В Африке хорошо!

– Его отец, – неожиданно заговорила Полина, – был очень смуглым. Я думала, что у Валерия цыган был в роду. Один раз мы с ним наткнулись у метро на гадалок, и я пошутила: «Иди, тебе, как своему, бесплатно судьбу предскажут». А Валера надулся и заявил: «Мой отец – великий врач, он из Танзании. Его в Россию пригласили лечить… не могу сказать кого… это государственная тайна. Отец женился на москвичке. Но семья не долго просуществовала. Очень уж люди у нас злые, дразнили мамулю, вот родители и развелись. Где сейчас папа, не знаю, он исчез, словно испарился. Мне от него, слава богу, черная кожа не досталась». Я решила, что Валера врет, придумал себе отца-знахаря, чтобы правды про алкоголика из деревни не рассказывать. Но сейчас думаю, может, он тогда не соврал, а?

– А убить других окружающих нельзя, – продолжал свое Леня, – неправильный ритм только одно сердце услышит, для которого стучишь. Кстати, у тех, кто рядом стоит, может голова сильно заболеть, но это не страшно, быстро пройдет…

– Пойду-ка я домой, – спохватилась Антонина Сергеевна. – Не ровен час «Скорая» приедет, а я здесь.

Эвелина Петровна проводила соседку до прихожей и сказала:

– Ты же понимаешь, что мальчик нес чушь! Тебе стало легче не от стука спицами, просто отпустило. Ребенок у нас… ну… особенный. Большой выдумщик!

– Да, да, – закивала та и скрылась.

С того дня Полина вдруг начала проявлять к сыну интерес, она частенько стала брать его на прогулки, водила в театр, кафе…

Эвелина Петровна запнулась, помолчала. Наконец снова заговорила:

– Во вторник они тоже ушли вместе, а вернулся Леня один. Он был в ужасном состоянии! Сначала позвонил какому-то Петру… э… не помню отчества… лег в кровать…

Когда бабушка предприняла попытку выяснить, что случилось, у внука разыгрался истерический припадок. А немного успокоившись, он огорошил несчастную Эвелину Петровну рассказом о том, как, переодевшись девочкой, помогал маме избавиться от злых людей, которые хотели убить ее.

– Они ей угрожали! – рыдал Леня. – Вот все умрут, и мы с мамочкой уедем… Далеко-далеко, в Африку… Будем жить счастливо! И ты, бабушка, с нами. И я стану врачом. В Африке. Мама всегда хотела быть рядом со мной, но те злые люди мешали. Это секрет, бабуля! Если расскажу, мама не сможет с нами жить, и в Африку мы не поедем…

Эвелина Петровна замолчала.

– Понятно, – с трудом выдавила я из себя. – А где сейчас Леня?

Старуха выпрямилась.

– Он в больнице. Под хорошим присмотром. Но хоть режьте, не скажу, куда положила внука! А сами вы его не найдете!

Эпилог

В существование мальчика, который умеет управлять сердечным ритмом человека, никто не поверил. Начальство велело Николаю не заниматься фантастическими проектами, а сосредоточиться на поиске реальных преступников, в районе как раз объявился серийный убийца.

Николаша, чувствуя себя полнейшим идиотом, попытался растолковать полковнику суть дела, долго рассказывал про сумку «Марго» и в конце концов достал своего руководителя по полной программе. Иван Сергеевич встал из-за стола и гаркнул:

– Николай! Ты у своей жены Смолякову взял и ерунды начитался! Сумка, которая стоит тридцать тысяч евро? Покажи дурака, который в такое поверит!

– Поговорите со специалистом, – упирался приятель, – я могу привести редактора модного журнала…

– Убийство в прямом эфире повышает рейтинг, и поэтому ведущая задумала преступление? – взвыл Иван Сергеевич. – Чушь! Хорош мотив… Белиберда!

– У них на телевидении полный экстрим и свои законы, – бубнил Николаша. – Да, для деятелей эфира это мотив! Полина патологически боится остаться без работы, она отравлена славой, думает только о ней. Ради успеха Яценко готова на все, и…

– Иди, Николай, – устало прервал его Иван Сергеевич. – Сколько у тебя сейчас дел в производстве?

– Девять, – отрапортовал подчиненный.

– Вот ими и занимайся. А насчет Яценко… У нее болезнь, синдром Мюнхгаузена. Мне детально объяснили: Полина врет, придумывает про себя истории. Это раз. Теперь второе! Ветров, Кинг и Короткова скончались от инфаркта, на то имеются отчеты патологоанатомов. Никаких странностей специалисты не заметили, синяков, ушибов, следов насилия нет. И третье. Спицами, если, конечно, не втыкать их в тело, убить нельзя! Понял? Хоть обстучись ими со всех сторон! Леонид болен. У него медицинская карта в полметра толщиной, мальчик с детства лечился у психиатра. Хватит идиотничать, займись работой. И не читай бабские детективы! Тебе на службе убийств мало? Могу подкинуть, вчера обнаружен труп в районе магазина электротоваров. Вот у него с причиной смерти полная ясность: перелом шейных позвонков. Может, конечно, по-твоему мнению, тут тоже спицами постучали, но я думаю, мужика убили руками. Берешь?

– Лучше я пойду, – грустно сказал Николаша.

– Ступай, – кивнул полковник. – И помни! У этой теледивы адвокат – сукин кот. Мог устроить нам небо в алмазах. Хорошо хоть агрессии не проявил, сказал: «Я, в принципе, вашего сотрудника понимаю. Люди с синдромом Мюнхгаузена очень убедительно лгут, а встречаются редко».

– Они сговорились! – воскликнул Николаша. – Адвокат был в курсе всего! Мы в его сторону не копали, но думаю, что трюк с Мюнхгаузеном придуман давно. Вот гады! Ведь Яценко специально призналась, нагло выложила мне правду. Их консультировал психиатр! Понимаете? Давайте…

– Ступай вон! – гаркнул начальник. – Сказочкам конец!

Полина Яценко до сих пор работает на телевидении. Программу «Интервью» закрыли, но дама теперь вещает на другом канале. Очевидно, ее план удался – смерть Олега Ветрова привлекла к ней пристальное внимание. И она вышла замуж за адвоката Петра Степановича.

Эвелина Петровна быстро продала квартиру и уехала вместе с Леней в другой район. Впрочем, ни старуху, ни подростка никто не собирался преследовать.

Катерина Ветрова поправилась, у нее оказалось очень крепкое сердце, которое восстановилось после тяжелой болезни.

Сегодня Ветрова пришла к нам в офис и спросила:

– Ну как? Что с моим расследованием?

– Тыков тяжело болен, – доложила Нина, – у него инсульт. Мы тщательно проверили факты и поняли: ваш муж умер в результате сердечного приступа. Готовы вернуть вам аванс.

– Зачем? – откликнулась Катя. – Вы же вели расследование и узнали правду.

– Можно спросить? – полюбопытствовала я. – Отчего записка про зайчика ассоциировалась у вас с Тыковым?

– Только Дмитрий желал зла Олегу, – пояснила Катя, – других людей я не вспомню.

– Может, это был намек на какие-то прошлые дела? – в лоб поинтересовалась Нина.

Катя заморгала.

– Олег жил честно.

– А какие отношения связывали вас с ведущей шоу, во время которого умер Олег? – не успокаивалась я.

– С Ульяной? – удивилась вдова. – Никакие. Я ее не знаю. Кстати, я была очень удивлена, когда та вдруг позвонила мне и стала выражать соболезнования по поводу смерти Олега.

– Можете назвать ее фамилию? – насела на Ветрову Косарь.

– Ульяны? Нет. А зачем? – заметно растерялась Катерина.

– «Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять…» – нараспев произнесла Нина. – Что это вам напоминает?

– Ну… игру в прятки, – без всякой тревоги ответила Катя, – детскую забаву. Интересно, кто решил так подшутить? Загадка…

– Ты обратила внимание на ее сумку? – спросила я у Косарь, когда клиентка ушла.

– «Марго», замок «змея», – почему-то шепотом ответила Нина. – У Яценко была похожая?

Я кивнула:

– Да. Она ее не носила, понимала, что привлечет к себе внимание, начнутся расспросы. Еще, не дай бог, кто-нибудь вспомнит про Варину… Полина использовала ридикюль только для того, чтобы прикинуться Коротич. Но все сумки Вариной разные. У телеведущей была «жаба», а у Катерины «змея».

Мы с напарницей помолчали.

– Может, все же следовало сказать Кате правду про Полину? – пробормотала я.

– А смысл? – нехотя отозвалась Косарь. – Она, похоже, не помнит, что пела Короткова в палате. Зря Яценко надеялась, что Катерина мигом свяжет считалку с модельером. И у нас нет прямых доказательств вины Полины, только косвенные улики да размышления. А так – Олег был стопроцентно здоров и… умер. Инфаркт. Такое случается. Врачи ошиблись, упустили больного. Человеческая память избирательна, Катерина давно заставила себя забыть про обстоятельства знакомства с мужем. И прошло столько лет! Помнишь, как у классика: «А был ли мальчик?» Герой произведения великого пролетарского писателя убил ребенка, а потом убедил себя, что подростка не было. Вот так же и Катя со своими воспоминаниями поступила. Не было ничего в больнице, и все! Что ж, иногда у детективов случаются неудачи и разочарования, нам следует признать свое поражение.

– Но мы разобрались в деле! – возразила я.

– Угу, – кивнула Нина, – это точно! Вот только где положительный результат? Хотя, если бы мы рассказали Ветровой правду про Яценко, Катерина могла помчаться к ней, и неизвестно, что бы произошло. Нет, я права: Катя забыла прошлое, вытеснила его, иначе бы не пришла к нам с требованием найти убийцу. Сама не сообразила, что к чему. Ладно, сегодня пятница, не знаю, как ты, а я намерена устроить себе два выходных. А ты чем займешься?

– Нам должны вешать кухню, – вздохнула я.

– Как? – поразилась Нина. – Еще не сделали?

– Проблема с дверками, – пояснила я. – Сначала приволокли не того цвета, потом стеклянные с надписью «Ресторан „Морское дно“. А теперь доставили пластиковые решетки с медальонами в виде пауков.

– Прикольно, – захихикала Косарь.

– Детям тоже понравилось, – улыбнулась я. – Но мне нужны деревянные, цвета «медовый дуб». Может, сегодня вечером их дождусь? И очень надеюсь, что сумасшедшие Гоша с Костяном не привезут собакам стог сена в подарок.

Нина громко засмеялась, я помахала ей рукой, вышла из офиса, села в машину и поехала в сторону кольцевой дороги.

На дворе пятница, самый страшный для автомобилиста день недели. Даже зимой караваны легковушек устремляются за город, что уж тут говорить об июньском теплом, погожем вечере… Интересно, за сколько часов я доберусь до поселка Мопсино? Сейчас продвигаюсь черепашьим шагом и про себя молюсь, чтобы на дороге не случилось аварии, иначе…

Поток машин замер. Спустя минут пять водители начали выходить на шоссе, пытаясь выяснить причину паралича движения. Я не стала суетиться. Ну скажите, какой смысл нервничать или орать, как вон тот толстый потный шофер? Даже если потеряешь голос от злости, дальше не поедешь. Лучше спокойно отдохну, предвкушая свободный уик-энд.

Чтобы отвлечься, я принялась глазеть по сторонам и тут же наткнулась взглядом на здоровенный рекламный щит, вознесенный над дорогой. Да уж! Прогресс зашел далеко! По моему мнению, столь откровенное фото не совсем уместно для украшения магистрали. На билборде изображена кровать, на ней лежит пара, лица обнаженных мужчины и женщины, слегка прикрытых одеялом, повернуты в сторону зрителя. Дама не похожа на фотомодель. И что они рекламируют? Я уставилась на текст. «Проблемы в семье? Обратись к нам! Сохраним ваш брак».

Я откинулась на спинку сиденья. Смелое заявление! В особенности изумляет уверенность рекламодателей в том, что основные семейные проблемы связаны с сексом. Лично я могу назвать массу других причин для развода: тесная квартира, отсутствие высокооплачиваемой работы и, как следствие, нищета, капризные дети, настырные, якобы желающие вам добра родственники, невозможность уединиться…

Я снова уставилась на щит. Лицо дамочки показалось мне смутно знакомым. Откуда я ее знаю? Минуточку… парень в кровати… Это же Роман! Любовник Насти Ваксиной! Сама постель и красное шелковое одеяло мне тоже знакомы! А тетка… Мама родная, это же я!

Я обомлела. Поток машин ожил, сзади нервно загудели. Я вздрогнула, включила поворотник, припарковалась у обочины и вытащила мобильный.

– Аллоу… – откликнулась Ваксина.

– Почему мое фото висит над дорогой? – прошипела я.

– Это кто? – нервно воскликнула Настя.

– Лампа! – заорала я. – Евлампия Романова! Мечтаю узнать, по какой причине я красуюсь голая на подъезде к МКАД!

– Голая? – растерялась Ваксина. – Совсем?

– Да!

– В смысле без одежды?

– Ты чертовски догадлива! Именно так! – вне себя рявкнула я.

– А ты не пробовала одеться? – посоветовала подруга. – Натяни платье. Кстати, зачем ты его сняла?

– Извеваешься, да? Каким образом можно нацепить платье на билборд?!

– Ах, вот о чем речь… – засмеялась Настя. – Клево, да?

– Невероятно! – взвизгнула я.

– Мне тоже понравилось, – заявила Ваксина. – Понимаешь, пришли заказчики, а у меня на компе как раз те фотки, что мы вместе делали. Они как увидели, так и закричали: «Вот то, что нам надо!» Я и подумала: почему бы и нет? Роману пиар не помешает, тебе тоже, и Славик успокоится, окончательно поверит, что на снимках в его компе не я. Круто?

Я не нашлась, что ответить, а Ваксина курлыкала дальше:

– Знаешь, Славик очень изменился в последнее время. Был нервным, злым, а когда увидел щит, сразу прежним стал. Может, рекламу разместили в нужном месте? По правилам фэн-шуй?!

– При чем здесь древнее китайское искусство, наука, которая служит для привлечения удачи в разных сферах жизни? – возмутилась я. – Что за чушь ты несешь? У тебя получился фэн-шуй без тормозов! Бред!

Но Ваксина не собиралась меня слушать. Она самозабвенно нахваливала Славика.

– Представляешь, он купил мне котенка! Просто так! Сюрпризом! Без повода!

– Ничто так не разжигает ревность жены, как неожиданный подарок от мужа, – мстительно напомнила я. – Рада, что отношения в вашей семье, несмотря на твою патологическую неверность, близки к идеалу. Но, позволь заметить, на фото голой лежишь не ты, а я! Неплохо было бы спросить моего разрешения на использование снимка!

– Так ты же была не против, – искренне удивилась Настя.

– Я?!

– Ты, – подтвердила Ваксина. – Напомню наш разговор. Когда зародилась идея создания билборда, я сразу позвонила тебе и сказала: «Есть крутая фенька». Ты выслушала и ответила: «Отлично, я „за“! Неужели забыла?

В мозгу возникли смутные ассоциации. А ведь верно! Ваксина звонила и что-то говорила о рекламе. Но я думала о деле клиентки Ветровой, поэтому машинально поддакивала подруге, надеясь побыстрей завершить разговор.

– Вспомнила? – настаивала Настя.

– Угу, – тихо ответила я.

– Отлично получилось! Ты теперь звезда, все тебя узнают!

Мне стало жарко. Боже, только не это! Может, щит один и его скоро уберут?

– Настюша, – спросила я, – а сколько всего билбордов? И какое время они будут висеть?

– Сейчас посмотрю… – ответила Настя. – Ага, вот. Сто семьдесят штук на полгода.

Меня почти парализовало. Шесть месяцев я в койке буду красоваться по всей Москве? Ужас! Хотя, если честно, я не совсем обнажена, кое-что прикрыто, но от этого мне не легче…

– Слышь, Лампа, ты не знаешь, как приучить котика ходить в лоток? – сменила тему Настя.

Я вздрогнула и, не отрывая взора от щита, переспросила, чтобы сейчас, задумавшись во время разговора с подругой, ничего не пропустить:

– Как сделать, чтобы котенок начал ходить в лоток на гранулы?

– Да, да, – подтвердила Настя.

Я нажала на красную кнопку и отключила мобильный. Все! С меня хватит! С этой проблемой Ваксиной предстоит разобраться самой. Конечно, я точно знаю, как нужно поступить с котенком. Если хотите, чтобы ваш пушистик привык к кошачьему туалету, разрешите ему там читать газету и курить.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *