Фокус-покус от Василисы Ужасной

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 12

Майя села на кровать. Я заметалась по комнате:

– Смотри, парик остался у нас, после того как Кристя в школе в спектакле на Новый год бабу-ягу играла, длинные, кудрявые волосы, еще шляпа, а здесь верхняя часть костюма, который когда-то носила Томочка. Она его надела пару раз и затырила в шкаф, очень уж он аляповатый. Теперь натягиваю штаны, кофту, парик, надеваю шляпу, и что? Вылитый шоу-кумир!

– Ты из психушки сбежала! – возмутилась Майя. – Никто в это не поверит.

– Но почему?

– Во-первых, джинсы, – оживилась Майя, – смотри, они у него потертые, местами подранные, а твои целые!

– Эка печаль! – воскликнула я. – Тащи сюда две чугунные сковородки и ножницы!

Следующие полчаса мы старательно превращали хорошую вещь в половую тряпку. Брюки, замусоленные сковородками, приобрели не столько благородно-потертый, сколько вульгарно-грязный вид. Зато дырки, которые старательно пропорола Майя, смотрелись самым волшебным образом, просто дизайнерская работа.

Когда я нацепила окончательно изгаженные джинсы, девочка вытянула губы вперед, присвистнула и кивнула головой:

– Конечно, если близко смотреть, то сразу понятно, что это параша, но на фото сойдет!

Я схватила кофту.

– Отлично, теперь как?

– Отвратительно!

– Но почему? Так же ярко!

– Нет, это совершенно не то, – бубнила Майя, – у него попугайская шмотка, но отчего-то сразу понятно, что это эксклюзив, а у тебя кофтенка, купленная у бабушки возле метро!

– Вовсе нет! – возмутилась я. – Томочка приобрела костюм в приличном месте, в магазине.

– Дерьмо и есть дерьмо, – констатировала Майя, – никогда оно в конфетку не превратится, хоть трюфелем обзови, хоть пряником. Ничего у нас не получится. Глупая затея.

– Никогда нельзя сворачивать с намеченного пути и пасовать при первых трудностях, – уперлась я, – давай пересмотрим все шкафы.

Но спустя некоторое время мой порыв увял.

Ничего подходящего в шкафах не нашлось.

– У него не рубашка, – воскликнула Майя, – до меня только что дотумкало. Глянь, это больше на сюртук похоже. Ну-ка стой!

Быстро повернувшись на каблуках, девочка рванула в коридор, откуда донесся сначала звон, потом вопль:

– Во, супер!

Я высунулась из спальни. Майя неслась назад, размахивая над головой желто-зелено-сине-красно-розовой жутью. Я попятилась.

Мой муж, Олег Куприн, как вам уже известно, работает милиционером. Свободного времени у супруга нет, всякие букеты, конфеты он мне никогда не покупает. Цветы я получаю два раза в году, на день рождения и Восьмое марта. Четырнадцатое февраля, праздник всех влюбленных, недавно пришедший в нашу страну из-за «бугра», Куприн не воспринимает. Пару месяцев назад, именно в этот день, у нас разыгрался потрясающий скандал. Я просидела все время дома, работая над рукописью, книга писалась тяжело, поэтому я постоянно отвлекалась, бегала на кухню пить чай. Каждый раз меня подстерегал там сюрприз. Сначала Кристина притащила из школы полный ранец «валентинок», плюшевых пустячков и шоколадок.

Наверное, нехорошо завидовать ребенку, но я ощутила легкую досаду. Мне никогда не признавалось в любви такое количество народа. Затем Томочка, раскрасневшись от удовольствия, показала мне большую, красную, бархатную, сделанную в виде сердца коробку конфет.

– Угощайся, – сказала подруга, – Сеня на День святого Валентина подарил.

Я снова затолкала внутрь себя черную зависть, вернулась в комнату, попыталась вытащить героиню из подвала, в который она по дури своей забилась, совершенно не преуспела в этом и от злости сожгла весь дом, где располагалось подполье.

Пусть теперь эта идиотка сама думает, как выбраться оттуда!

Злая донельзя, я вновь выползла на кухню и увидела Ленинида, который, тряся перед моим носом упаковкой духов, спросил:

– Слышь, доча, ей понравится?

Даже папашка догадался купить своей жене, кстати, моей бывшей соседке, подарок. Только я осталась без презента.

Когда ближе к полуночи Олег явился домой, я налетела на него:

– Мог бы хоть цветочки купить!

– С какой радости, – устало брякнул Куприн.

Я прочитала ему краткую лекцию о святом Валентине и услышала в ответ, что:

а) праздник этот не наш, его придумали торговцы, чтобы продать всякую ерунду и залежалые конфеты;

б) Олег этой даты не понимает;

в) на все другие даты я исправно получаю от него подарки;

г) он устал;

д) он устал;

е) он устал;

ж) и вообще день посвящен влюбленным, а мы давно женаты!

Тут я потеряла самообладание и в совершенно недопустимых выражениях объяснила мужу, что получение сковородки на Новый год и электрочайника на день рождения никак нельзя считать приятным сюрпризом. Женщине обидно находить под елкой кухонную утварь, она сразу перестает ощущать себя прекрасной дамой.

– Сковородка нужная штука, – уперся Олег.

– Ага, – не сдалась я, – можем пойти за ней вместе и купить в любой свободный день. Но вручить чугунину на Восьмое марта! Следующий этап: ты даришь мне спиннинг с крючками, а потом спокойно берешь его и идешь ловить рыбу!

Олег притих.

– Что же, по-твоему, настоящий подарок? – выдавил он в конце концов из себя.

– Нечто восхитительное, нежное, потрясающее и абсолютно бесполезное, – заорала я, – не набор вилок, не клизма, не крем для обуви, – вещи, безусловно, полезные, но их никак нельзя считать презентом. И еще, не следует вручать жене таблетки для похудения, антицеллюлитные колготки и талон на посещение стоматолога.

– Ты очень капризная, – взъелся Куприн, – и то плохо, и это нехорошо. Вон Мишка преподнес своей Галке шоколадку «Аленка», так она очень счастлива была. Между прочим, кретинская сковородка таких денег стоила, точно ее из платины сделали.

Разругавшись, мы легли спать в разных комнатах, потом ссора забылась, но, видно, у Куприна оказалась не такая уж плохая память, потому что на последнее Восьмое марта он подарил мне халат, совершенно невероятный, сшитый из холодной, противно скользкой материи. Пеньюар не имел пуговиц или завязок, а расцветке его может позавидовать взбесившийся попугай. Носить его было невозможно. После душа так и хочется натянуть нечто уютное и мягкое, к тому же тонкая ткань так и норовила соскользнуть с плеч, но сетовать было нельзя. Я получила то, что хотела: нечто потрясающее и абсолютно бесполезное. Сердиться на Олега, вновь продемонстрировавшего глупость, было бы бестактно, муж чувствовал себя героем. Я повесила халат в ванной и иногда делала вид, что пользуюсь им. Вот теперь он и на самом деле оказался к месту.

– Я просто тащусь, – завизжала Майя, – только застегни его, и выйдет супер.

– Пуговиц нет.

– Заколи булавками.

Я выполнила приказ.

– Ну, как?

Майя щелкнула пальцем.

– Уже ближе, основную тенденцию мы уловили, но чего-то не хватает!

Я нацепила кудрявый парик, шляпу, выпятила нижнюю губу.

– Ничего, ничего, – бормотала Майя, – но я не могу понять… Точно! Смотри, Вилка, у него из выреза придурочной кофты волосы торчат! А у тебя их нет.

– Естественно! Я же женщина.

– Без растительности никуда!

– И где я тебе ее возьму?!

Майя вытаращила глаза, затем схватила карандаш для бровей и, не обращая никакого внимания на мои протестующие вопли, быстро закрасила мне кусок кожи от шеи до того места, где начинался бюстгальтер.

– Не, – процедила она, – не то, похоже на плохую татуировку… Что же делать? Что? А! Стоять, не шевелиться!

Я, испугавшись ее дикого вида, послушно замерла на месте. Маечка схватила ножницы и унеслась в коридор. На этот раз послышался не звон, а возмущенный лай нашей собаки Дюшки и оглушительный грохот.

– У вас в кухонных ящичках такой бардак, – сообщила Майя, – еле-еле нужное нашла!

– Что именно? – попыталась уточнить я.

– Не мешай, ну-ка отвернись, – велела Майя.

По моей груди пробежалось что-то холодное, потом стало липко, резко запахло химией. Я чихнула.

– Будь здорова, – весело пожелала Майя, – во,супер.

Я повернулась к зеркалу и взвизгнула. В разрезе халата торчали волосы, черные, удручающе натуральные.

– Классно! – радовалась Майя. – Тебе нравится?

Я кивнула и, собрав все мужество, поинтересовалась:

– Что ты со мной сделала?

– На клей шерсть приклеила.

– Чью?!

– Дюшину. С хвоста обстригла, ей, правда, не понравилось, чуть не цапнула меня, – подпрыгивала будущая звезда, – теперь ерунда осталась! Надвигай шляпу на лоб, становись вон на тот толстый словарь, и можно щелкаться.

– И зачем я должна на книгу громоздиться? – не поняла я.

– Дурочка, – усмехнулась Майя, – Антон Локов высокий, а у меня рост метр шестьдесят, у тебя вместе со шляпой столько же, а на фотке я должна ниже певца выглядеть.

Признав ее правоту, я взяла книгу, встала на нее и спросила:

– Теперь здорово, да?

– Оно так, – протянула Майя, – как это ни смешно, но выглядит очень похоже, но чего-то не хватает, чего же?

Помучившись некоторое время, мы сообразили, в чем дело. Забыли самую приметную деталь – цепочку, свисавшую между ухом и ноздрей. Майя, полная энтузиазма, завопила:

– Волоки свои брюлики.

– У меня их нет.

– Что, даже самой завалящей цепочки не отыскать?

Решив не вдаваться в подробности, я принесла коробочки, в которых женская половина семьи хранит драгоценности. Майя перебрала цацки тонюсенькими пальчиками и разочарованно сообщила:

– Ничего хорошего, одна ерунда.

– Но цепочки есть. – Я решила восстановить справедливость.

– Они совершенно не подходят.

– А вот эта?

– Она золотая, тонюсенькая, а у Локова серебряная, с крупными звеньями.

Мы приуныли, задача казалась невыполнимой, и тут меня осенило:

– Знаю!

– Что?

– Сейчас! – закричала я и кинулась в коридор.

Спустя несколько мгновений, увидев принесенную мною цепь, Майя обрадовалась:

– Просто супер! Где ты ее взяла?

– От ванны оторвала, – призналась я, – у нас к ней пробка привязана!

Найдя нужный аксессуар, мы поняли, что теперь возникла следующая проблема: каким образом прикрепить цепь к моему лицу. Впрочем, с ухом трудностей не было, я просто зацепила за него одно звено цепочки, но вот нос! Сколько я ни впихивала в него холодную железку – успеха не достигла.

– Ну-ка втяни воздух и не дыши, – приказала Майя.

Я попыталась удержать цепочку рекомендованным способом, но не преуспела в этом.

– Задери голову, – последовало новое указание.

Действительно, если смотреть в потолок, фенька занимает нужную позицию, но ведь снимка, когда затылок прикасается к спине, не сделать.

– Может, приклеить ее как волосы? – размышляла вслух Майя.

– Железо не прилипнет, – быстро парировала я, надеясь, что мечтающая о славе девица не станет выдавливать мне в ноздрю хорошую порцию клея.

Майя неожиданно быстро отбросила жуткую идею.

– Ага, верно. Тогда цепочку надо паяльником присобачить, слегка расплавить и…

– Ни за что, – попятилась я, – конечно, я люблю тебя, но не до такой же степени. Извини, но свой нос ближе к телу.

– Друзья познаются в беде, – протянула Майя, – вот ты какая! Нос пожалела, а у меня жизнь рушится!

– У нас нет паяльника, – с радостью вспомнила я.

– Степлером можно, – мигом придумала другой вариант девочка, – сунешь одно звено в ноздрю, я присобачу его скрепкой, долго оно не продержится, но нам ведь на чуть-чуть надо!

Идея со степлером понравилась мне так же сильно, как придумка с паяльником, еще больше не по душе пришелся радостно ажитированный вид Майи, с которым девочка ринулась к моему письменному столу.

– Степлера тоже нет, – заорала я, хорошо зная, что пластмассовый агрегат валяется в прихожей, в ботиночнице. А еще меня упрекают за то, что вещи в нашей квартире находятся в самых невероятных местах. Сапожная щетка на подоконнике в кухне, книги в туалете, чашки в ванной. Но сейчас-то это меня спасло. Лежи степлер на виду, как у всех, что бы тогда вышло?

– Вы просто нищие! – взвилась Майя. – Как только живете! Ничего хорошего в доме нет, ни паяльника, ни степлера, вполне вероятно, что даже ершика для туалета не купили!

Я на всякий случай быстро зажала нос руками.

– А зачем тебе щетка, которой чистят унитаз?

– Ни за чем, – рявкнула Майя, – просто так ее упомянула! Не дом, а развалины! Нужное отсутствует, зато грязи полно. Ну с какой стати на полу скрепки валяются? И пробка от бутылки! Ты пьешь, да? Скрепки! Пробки! Bay!

Через десять минут мы заняли место перед фотоаппаратом. Майя в порыве вдохновения разрешила казавшуюся непреодолимой проблему. Она взяла скрепку, при ее помощи прищепила край цепочки к пробке, а потом, ловко обрезав затычку, засунула ее мне в нос. Ноздрю слегка раздуло, но это не выглядело по-уродски, в конце концов, довольно часто встречаются люди, у которых одна часть тела чуть больше другой.

– Начали, – скомандовала Майя, и мы принялись фотографироваться.

Сначала «Локов» держал девушку под руку, потом обнял за плечи. На мой взгляд, получилось очень мило, но Майя осталась недовольна. Уставившись на монитор, она разочарованно протянула:

– Ну и отстой!

– «Локов» выглядит замечательно, от настоящего не отличить, – покачала я головой, – здорово вышло.

– Похоже на фотку с фанаткой, – не сдалась Майя.

– Локов не разрешает себя снимать со зрителями, – напомнила я.

– Все равно, для «Желтухи» другое нужно.

Давай дальше работать, – велела Майя.

Мы снова встали перед объективом. Следующие серии вышли просто сногсшибательными.

«Локов» дарит Майе по очереди: медведя, коробочки с драгоценностями, куклу, книгу. «Антон» и девочка вместе поднимают то бокалы, то чашки с чаем, то тарелки с супом. Напоследок Майя, расшалившись окончательно, стащила с себя одежду, осталась в одних трусиках, закинула на «Локова» ногу и велела:

– Теперь обнимай меня!

– Это уже слишком, – возмутилась я, – такое нельзя отправлять в «Желтуху».

– Не, – хихикнула Майя, – это для себя, я подружкам покажу и навру, что Антон мой любовник, пусть обзавидуются!

Я тяжело вздохнула. О времена, о нравы! В былое время одноклассницы теряли хорошее настроение и улыбки при виде новой кофточки или туфелек подружки. Но принести в школу свою фотографию в голом виде около, предположим, Кобзона было совершенно невероятным делом. Мигом последовали бы репрессивные меры: разнос на комсомольском собрании, лишение членского билета ВЛКСМ, вызов к директору, головомойка на педсовете, бойкот школьников, кличка «шлюха».

Да я бы до конца учебы сидела на задней парте одна, а идя в гардероб мимо родителей, поджидающих первоклашек, всегда бы слышала быстрый шепоток мамаш и бабушек:

– Видали! Вот она, та самая… Ну эта… Да уж!

А чего вы хотите, без отца живет, с мачехой! Надо потребовать от директора убрать из нашей школы заразу!

Майя же сейчас предвкушает удовольствие, которое испытает завтра, дразня подружек. Так в лучшую или в худшую сторону изменился наш мир?

Непонятно. Ясно одно, читать сейчас девочке нотацию бесполезно.

– Вилка, мобильный, – дернула меня Майя.

Я схватила трубку.

– Дорогуша, ты обманщица, – прогудела Элен, – ну сколько можно ждать! Уж десять!.

– Не может быть!

– Чем же ты занимаешься, если за временем не уследила, я тебе завидую, – захихикала модельер.

– Уже бегу.

– Лучше двигай прямо в клуб, пиши адрес, – приказала Элен, – доедешь, позвони.

Я кинулась к двери. Фотографии – это хорошо, но нет никакой гарантии, что «Желтуха» их опубликует, а вот ротация на «Русском радио» мигом сделает из Майи звезду. Прокричишь вечером песню на волне FM 105.7 – и утром окажешься знаменитой, поэтому сейчас все силы надо бросить на поиски убийцы Романа Волкова.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *