Фокус-покус от Василисы Ужасной

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 24

Домой я поехала одна. Майя успела помириться с матерью. Ларка позвонила на мой мобильный и заорала:

– А ну позови ее, знаю, она у тебя сидит! Ишь, сотовый вырубила!

Не рискнув сказать подруге, что ее дочь лишилась мобильного, я сунула девочке свою трубку.

Пообщавшись с мамой. Майя торжествующе воскликнула:

– Во, говорила же! Больше часа она злиться не способна! Ладно, я домой потопала! До завтра.

– Погоди, провожу тебя, уже поздно, одной нельзя разгуливать в такое время, – сказала я.

Майя глянула на меня и хмыкнула:

– Какой от тебя толк? Такси возьму. Лучше думай о том, чтобы моя песня на «Русском радио» зазвучала. Ей-богу, я повешусь, если ничего не выйдет!

Взметнув копной волос, Майя убежала, а я побрела к метро. Усталость давила на плечи. Что-то ничего хорошего у меня не получается! Олег обиделся на жену, мобильный у Куприна выключен, сам он мне не звонит. Кто убил Волкова и по какой причине – я не знаю. Есть очень слабые, шаткие версии. Ну типа такой: неизвестная личность решила отомстить Архипу и прирезала Романа. Все вокруг знали о плохих отношениях продюсера и радиомагната. Да еще я подлила масла в огонь своим рассказом об их драке! Но кто инициатор преступления? По какой причине он ненавидит Сергеева? Я слышала, как Вера крикнула Крыжовникову: «Ты убил!» Может, это правда? Они не поделили доходы, и Сергей принял меры?

Ох, никогда мне не разобраться в этом деле!

Тычусь как слепой крот в разные стороны, и никаких ниточек.

В вагоне было почти пусто, я села на диванчик, борясь со сном. Сейчас приду домой, выпью чаю, съем.., да, похоже, поесть мне не удастся! Может, купить по дороге чего-нибудь? А то голод ледяной рукой сжал желудок.

Двери вагона плавно разъехались, впустив внутрь молодую женщину с бледным до синевы лицом.

Она села около меня, поставила на пол большой, туго набитый пакет и вытащила из сумочки книжку в яркой бумажной обложке. Я машинально глянула на издание. Смолякова! Вся страна ее читает, мне далеко до этой писательницы. Ну почему господь, обучив госпожу Тараканову выдавать связный текст, лишил ее буйной фантазии? Отчего я могу описывать только произошедшие со мной события?

Соседка моя продолжала рыться в сумке. На пол с тихим стуком упал мобильный. Я наклонилась, подняла его, протянула растеряхе и тут только поняла, что держу не сотовый, а пульт от телевизора.

– Спасибо, – улыбнулась женщина, – к вечеру так устанешь, что даже руки трясутся.

– Но зачем вам дистанционный пульт? – не сдержала я удивления. – Это не та вещь, которую нужно носить с собой!

Соседка усмехнулась:

– Ага! Я согласна. Да вот муж у меня козел!

Сидит дома, ни хрена не делает, на работу не ходит, пятый год устраивается, а кушает каждый день, по три раза. А уж какой ленивый! С дивана не стащить! Мало того что балбес, так еще права постоянно качает. И дура у него жена, и толстая, и уродина! Я вообще-то привыкла к оскорблениям и все его пакости игнорирую, но сегодня утром отчего-то мне так обидно стало! Прямо до трясучки, ну я и решила ему отомстить. Во, пульт от телика с собой взяла. Весь день козлу пришлось вставать с дивана и переключать каналы! Классно я придумала, скажи, разве нет?

Я кивнула и пошла к выходу. Однако оригинальный способ отомстить супругу, мне такое в голову не приходило!

* * *

Супермаркет был закрыт. Надежда купить что-то вкусное, уже готовое, типа курочки на вертеле, умерла. Я безнадежно смотрела на бумажку, прикрепленную к стеклу скотчем. «Извините. Не работаем по техническим причинам!» Ладно, возьму просто батон. Но и железный вагон, где я всегда покупаю хлеб, был украшен объявлением «Нет света». Я поежилась. Есть хочется невыносимо, но вблизи моего дома заперты все торговые точки.

Может, сесть на метро, проехать остановку и купить хот-дог? Не факт, что он там есть. Ладно, нужно смириться с обстоятельствами, утешу себя тем, что на ночь поглощать пищу очень вредно, это ведет к ожирению, страшным болезням и преждевременной смерти. Если откажусь от жирного, жареного, копченого, сладкого, алкоголя, то проживу двести лет.

Голод сжал желудок. В голову полезли другие мысли. Оно мне надо? Куковать на этом свете два столетия? Существовать одной? Олегу-то без шансов протянуть столько. Он большой любитель вредной еды вкупе с пивом! Значит, Куприна не будет, а я живи себе дальше, здоровенькая…

От подобной перспективы мне стало не по себе.

И тут я наткнулась на лоток. Толстый мужик, несмотря на июнь одетый в ватник, сидел на ящике, перед ним маячил стол с самыми обычными, допотопными весами, не электронными, а простыми, с железными чашками. Возле прибора громоздился эмалированный противень, а на нем лежали тушки цыплят.

– Это что? – удивилась я.

– Кура, – меланхолично сообщил дядька, – бери, недорого.

– А почему вы ночью торгуете? – насторожилась я.

Нынче время такое, надо держать ухо востро, если товар предлагают в неурочный час, да еще задешево, дело явно нечисто.

– С колхозу мы, – пояснил мужик, – вернее, с акцыянерного общества «Вперед». В Москву курей привезли. Нам их надо распродать и домой подаваться, оттого и кукую тут. Народ в столице ваще не спит, идут помаленечку, курчат хапают. Ты не сомневайся, они свежие, только что на лоток выложил, из холода. Во, вишь, машина? В ей рефрижератор есть! Санька спит, а я торгую.

Я поколебалась пару секунд, но очередной приступ голода заставил меня поступиться принципами.

– Давай вон ту, нижнюю, необветренную.

– Хозяин барин, – кивнул мужик, вытащил тощего курчонка и шмякнул в чашку, – два кило без ста граммов.

Я удивилась. Несчастная тушка походила на скелетик, обтянутый кожей.

– Сколько?

– Кило пятьсот! – тут же сбавил вес торговец.

– Не может быть!

– Почему?

– Да в цыпе и килограмма нет.

– Не.., глянь гирьки! Все без обмана.

Потом, заметив на моем лице сомнение, мужик почесал шею и заявил:

– Жизнь у него, у куря, тяжелая была, вот и весит теперь столько, вместе с горем! Бери.

Я сняла тушку цыпленка, а потом быстро приподняла чашку. Так и есть, на железной распорке лежит пластинка. Старая уловка советских продавцов, они подкладывали в это место пятаки. Невелика монетка, весит мало, а за рабочий день хороший бакшиш набегает.

– Это что? – спросила я.

– Где? – напрягся мужик.

– Вот.

– Цыпа.

– Ниже.

– Чашка.

– А под ней!

– Ничего не вижу, – придуривался торговец.

Я положила курчонка на поднос.

– Не берешь? – забеспокоился дядька.

– Нет.

– Чего так?

– Жалко есть несчастного, – усмехнулась я, – прямо слеза прошибает, такой он тяжелый от горя!

– Он девятьсот граммов весит, – быстро сказал дядька, – я ошибся немного.

– Все равно не хочу.

– Дешево отдаю.

– Ешь сам, – рявкнула я и пошла домой.

Очень не люблю, когда люди меня нагло обманывают. Некоторые торговцы врут вам красиво, на них поэтому трудно сердиться, но встречаются такие умельцы! Вроде этого крестьянина, торгующего курицей, ставшей неподъемной от тяжелой жизни.

На лестничной клетке не горела лампочка.

Чертыхаясь, я попыталась вставить ключ в замочную скважину.

– Здрассти, – прошелестело над ухом.

– Мама! – заорала я, роняя связку ключей.

Ну и глупо получилось! Матери своей я не знала. Ждать помощи от родительницы мне никогда не приходило в голову, и вообще, так уж случилось, что я рассчитываю лишь на собственные силы. Наверное, эта черта моего характера больше всего и раздражает во мне. Умная женщина прикинется слабой маргариткой и постарается внушить мужу, что она не умеет зарабатывать, боится мышей, не способна вбить гвоздь, не может донести до дома сумку… А мужчины устроены самым диковинным образом. С одной стороны, такая супруга раздражает, с другой, дает почувствовать собственный ум, физическую силу и превосходство. От всей души советую вам вести себя именно так.

Впрочем, я, как очень многие люди, горазда давать советы, но сама им не следую. Наверное, слишком много времени прожила, рассчитывая лишь на собственные силы. Но зато я умею зарабатывать на пропитание, не падаю при виде грызунов любого вида в обморок, спокойно втыкаю в стену железки, ловко пользуясь при этом молотком и дрелью.

Слово «дюбель» не вызывает у меня оторопь, шуруп от гвоздя я отличу элементарно, что же касается авосек с картошкой… Да, особой физической силой я не обладаю, поэтому твердо усвоила правило: то, что трудно донести, можно дотолкать, дотянуть, докатить до нужного места. Главное, никогда не говорите себе обреченно: «Ну с этим мне, никогда не справиться». Глаза боятся, а руки делают! И вообще, зависеть в этой жизни надо лишь от себя. Поэтому крик «мама!» вырвался у меня сейчас рефлекторно.

– Простите, напугала вас, – пробормотала фигура.

– Вы кто? – быстро придя в себя, спросила я.

– Аня Сайкина. За деньгами приехала, вы триста долларов на похороны Веры обещали.

Я вздрогнула. Совсем забыла про назначенную встречу.

– Входи, раздевайся, только извини, угостить тебя нечем, я продукты не купила.

– Спасибо, – вежливо ответила Аня, – я с работы еду, наелась досыта.

– Вам разрешают брать угощенье для гостей?

– Так полно всего остается, – пожала плечами девушка, – никто не считает тарталетки. Заказали двести штук, пара-тройка нетронутыми на блюде остались. Откуда хозяева узнают, что их я, а не гости съели? Навынос ничего не дают, а на месте лопай от пуза. И выпить можно. Из нас многие прикладываются, только я алкоголь не употребляю. Генетика у меня плохая, родители спились.

Вот, если у вас чай есть, это классно. Хлебну с удовольствием, в горле пересохло.

– Пошли на кухню, – пригласила я.

В шкафчике нашлась не только заварка. На полочке лежала пачка вафель «Лесная быль»! Они совсем засохли, прослойка превратилась в вязкую жвачку, но я обрадовалась и этому и воскликнула:

– Сейчас мы с тобой пир устроим!

Аня кивнула:

– Спасибо.

Когда я заварила чай, Аня сказала:

– Вы мне бумагу дайте и карандаш.

– Зачем?

– Я расписку напишу, на триста баксов.

– Не надо, так возьми.

– Нет! Вы не сомневайтесь, я «обязательно отдам!

– Хорошо, я поверю тебе так.

– Нет, – уперлась Аня, – извините, но иначе деньги не возьму, мне с распиской спокойней будет.

Я кивнула:

– Будь по-твоему. Посиди тут.

Аня взяла чашку и стала пить чай. Я пошла было в свою комнату, но тут вспомнила, что на кухне, в буфете, есть блокнот с ручкой, и вернулась.

Тапочки у меня мягкие, сделанные в виде собачек. Наверное, видели такие? Удобные, плюшевые, уютные, очень смешные. Ходить в них сплошное удовольствие, а еще они «тихие». Раньше я бегала по квартире в резиновых шлепках, стуча жесткой подметкой о паркет. Но когда в нашем доме появился Никита, пришлось, чтобы не мешать младенцу спать, приобрести менее «шумную» обувь, поэтому я стала похожа на хищника, который крадется на мягких лапах, не издавая никаких звуков.

Двери в кухню у нас нет, вместо нее проем в виде арки, напротив него на стене коридора висит большое зеркало. Мне не доставляет никакого удовольствия постоянно видеть свое отражение, но Томочке захотелось зрительно расширить пространство, и никто с ней спорить не стал.

Впрочем, когда врач посадил Олега на строгую диету, я оценила полезность зеркала. Стоило мне на секунду покинуть пищеблок, как муж моментально хватал что-нибудь запрещенное типа сдобного печенья, быстро ел его и с самым невинным видом пил потом кефир нулевой жирности. Самое интересное, что Куприн, сотрудник МВД, профессионал, ловко распутывающий хитрые преступления, так и не понял, откуда я знаю про его шалости. Мужу ни разу не пришло в голову, что жена, стоя в коридоре, просто следит за ним при помощи зеркала. Я настолько сумела внушить Олегу, что обладаю паранормальными способностями, позволяющими всегда знать, как он нарушает режим, что Куприн даже на работе начал есть винегрет без масла. В результате он потерял десять кило, кстати, сейчас Олег уже набрал их опять, а я приобрела привычку, перед тем как зайти на кухню, обязательно взглянуть в зеркало.

Вот и сейчас машинально посмотрела в него.

Увиденная картина заставила меня притормозить.

Аня встала, воровато огляделась по сторонам, потом достала из лифчика крохотный пузырек, потрясла им над моей чашкой и быстро села на свое место с самым невинным видом. Лицо ее приняло несчастное выражение, спина сгорбилась. Просто воплощенная скорбь, а не молодая девушка.

Я осторожно отошла назад, потом, громко топая и покашливая, вновь проделала путь до кухни.

– А где бумага? – удивилась Аня.

– Не нашла, ну и фиг с ней. Зачем тебе расписка?

– Ладно, не надо, – неожиданно легко согласилась Аня.

Я усмехнулась про себя. Девочка, ты делаешь ошибку! Только что ни в какую не хотела прикасаться к деньгам, не составив документ, а теперь, удалив меня на некоторое время прочь, мигом изменила линию поведения. Хорошо, посмотрим, кто кого!

Сев к столу, я с укоризной сказала:

– Иди помой руки! Ванная по коридору налево. Нехорошо начинать чаевничать с грязными лапами.

В глазах девицы мелькнул злой огонек. Скорей всего, скажи я ей подобную фразу в другой ситуации, Сайкина бы мигом поставила меня на место, но сейчас девчонке нельзя ссориться с хозяйкой.

– Да, – кивнула она, – извините, конечно.

Пока Аня отсутствовала, я вылила чай в раковину, быстро вымыла свою чашку, налила в нее новую порцию напитка, схватила с подоконника жестяную коробку из-под печенья, вытащила оттуда деньги, выложила на стол триста баксов и заулыбалась.

Аня вползла на кухню, увидела деньги, и выражение ее лица стало совсем жалостным.

– Бери, – сказала я.

Сайкина прижала купюры к груди.

– Спасибо! Вот спасибо! Я за вас молиться стану! Не сомневайтесь, как только накоплю, сразу верну.

Я, улыбаясь, смотрела на девушку. Была в моей жизни одна очень неприятная история. В тот день я получила гонорар от издательства и решила устроить пир. Накупила вкусностей, накрыла стол и стала ждать домочадцев. Но первой нежданно-негаданно явилась одна наша знакомая, Лена Боровкина.

– Вот, шла мимо, – затараторила она, – дай, думаю, загляну на огонек.

Увидав икру, сыр, пирожные, Лена присвистнула.

– Ну вы и живете! Или праздник какой?

Я, испытывая отчего-то неловкость, принялась оправдываться:

– Понимаешь, мне деньги заплатили…

Ленка немного посидела и ушла. Но на следующий день она явилась вновь, вся в слезах, и сказала:

– У Кати Ротовой ребенок болен. Онкология.

Малыш умирает, а денег на операцию нет. Не могла бы ты одолжить?

– Сколько?

Названная сумма совпала с полученным гонораром. Честно говоря, денег было жутко жаль. Мне ведь никто не приносил их на блюдечке, приходилось самой зарабатывать! Но ребенок неизлечимо болен! Я дала нужную сумму.

Лена со слезами на глазах принялась благодарить меня. Через год я робко напомнила про долг, но Ленка опять стала плакать, повествуя о муках сына Кати. Естественно, я заткнулась. И лишь спустя еще двенадцать месяцев узнала: ребенок Ротовой никогда не болел. Поймите меня правильно, если бы маленькому мальчику и впрямь понадобились деньги на лекарства, я забыла бы навсегда о долге. Но уж очень противно осознавать себя лохушкой, которой манипулирует гадкая бабенка.

Деньги из Ленки Олег вытряхнул, а я с тех пор не очень верю тем, кто начинает обещать, что тут же отдаст долг.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *