Фокус-покус от Василисы Ужасной

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 30

Ox, не зря психологи утверждают, что все наши комплексы родом из детства. Причем большинство родителей, искренне желая детям добра, сами сеют в их душах семена, из которых потом вырастают кусты с волчьими ягодами. И яркий тому пример Дэвид Брюлов. Его отец, Иван, предприимчивый, жесткий, очень удачливый человек, только диву давался, глядя на подрастающего сыночка: ну что за белая маргаритка живет у него дома? Во дворе Дэвида вечно третировали мальчишки. Вместо того чтобы дать обидчикам в нос, школьник бежал домой жаловаться маме. Инга всплескивала руками, мчалась к родителям хулиганов и наводила порядок. Сами понимаете, какая месть потом ждала ябеду! Дело дошло до того, что Инга не могла оставить Дэвида одного перед подъездом на пять минут, В конце концов она рассказала Ивану о сложившемся положении и предложила:

– Давай переедем на другую квартиру.

Но отец обозлился не на местных хулиганов, а на сына:

– Я в детстве умел постоять за себя и не бегал к маменьке под крыло! Это ты виновата! Растишь мямлю! Бабское воспитание!

– Дэвид, считай, без отца существует, – не упустила своего жена, – тебя никогда дома нет!

Хорош папаша!

Иван поорал и принял решение: отдать сына в секцию самбо.

Дэвид, глотая слезы, отправился в спортзал. Но через месяц тренер отказался от ученика. Младший Брюлов ленился, не хотел обучаться приемам, боялся боли и по каждому поводу начинал хныкать. Кончилось дело тем, что во время одной схватки ему слегка прищемили ногу. Дэвид не упустил момента и принялся хромать. Самбо было забыто. Инга испугалась и отвела мальчика в музыкальную школу.

17

Амикошонство – слово устарело, оно происходит от французского существительного «друг», которое русскими людьми произносится как «ами», и «свинья», которое мы произносим как «кошон». Амикошонство – «дружеское свинство» – панибратство, фамильярность. Слово это ввело в оборот российское дворянство, говорившее на французском языке.

Там Дэвид исправно учился играть на фортепьяно. Но преподаватели не раз говорили Инге:

– Особых способностей у вашего сына нет, усидчивости и желания трудиться тоже.

Впрочем, те же слова твердили и учителя в общеобразовательной школе. Инга, считавшая сына тонкой ранимой натурой, старалась почаще оставлять мальчика дома, носила сразу в две школы подарки – в общем, как могла, оберегала сына.

И вот парадокс, маму, не чаявшую в нем души, Дэвид ни в грош не ставил, мог нахамить ей, один раз даже ударил, а отца, который откровенно презирал неудачного сына, боготворил. Ради Ивана Дэвид был готов на все, больше всего ему хотелось доказать папе, что тот ошибается – Дэвид совсем не никудышный человек, просто он пока еще маленький. Вот вырастет и покажет всем.

Но шли годы, а Дэвид не сумел преуспеть ни в чем. С грехом пополам он окончил институт и начал работать в тех местах, куда его пристраивал папа. Иван к тому времени почти смирился с тем, что сыночек у него мямля. К тому же в семье подрастала еще и дочь, Алина, на которую возлагались большие надежды.

Но не зря говорят, что на детях гениев природа отдыхает. Алина оказалась такой же, как Дэвид.

И Иван иногда с тоской думал: ну почему ни сыну, ни дочери не досталось от него ничего хорошего – ни твердости характера, ни напористости, ни упорства, ни целеустремленности? Отчего младшее поколение пошло не в отца, а в своих маменек? Ну почему Ивану не везет с наследниками?

Потом Брюлов организовал «Русскую зажигалку» и сначала приставил к делу Дэвида, а потом выгнанную из трех институтов Алину. Теперь старший Брюлов на вопрос: «Где работают ваши дети?» – отвечал:

– Сын руководит радиостанцией «Русская зажигалка», дочь Алина еще молода, чтобы быть начальницей, она пока работает там же, простым редактором.

На деле же ситуация выглядела несколько иначе. Дэвид всего лишь тупо исполнял приказы отца, а Алина кисла за письменным столом, она мечтала играть на сцене.

Очень часто брата с сестрой не связывает крепкая любовь, в особенности если детей разделяет большая разница в возрасте и они от разных матерей. Но Дэвид и Алина были исключением. Старший обожал младшую, та платила ему преданной любовью. Оба очень хотели продемонстрировать отцу собственную предприимчивость и успешность, оба страдали от того, что Иван их ни в грош не ставит, считает кретинами, ни к чему не способными идиотами. Дня не проходило, чтобы Иван не ткнул носом сына или дочь в очередную сделанную теми глупость.

Потом Дэвид неожиданно написал песню, и ее купил достаточно известный певец. Мелодия зазвучала в эфире, Дэвида стали называть композитором. Иван притих, видно было, что подобного поворота событий он не ожидал. Дэвид же буквально расцвел, наконец он сумел доказать папе, что не зря коптит небо! За первой песней последовала вторая, затем третья. Дэвид работал медленно, но каждый раз выдавал хит. Иван начал ощущать к сыну нечто похожее на уважение. А затем Дэвида обвинили в воровстве. Суд он выиграл, но по закулисью поползли нехорошие слухи, а в семье Брюловых начались скандалы. Иван потребовал, чтобы сын перестал «композиторствовать», но отпрыск неожиданно уперся и заявил:

– Я сам пишу песни. Неужели ты веришь брехне газет?

Иван обозлился и в конце концов сорвался на тусовке, наговорил наследнику при всех гадостей.

Наверное, девяносто девять сыновей из ста в подобной ситуации обиделись бы на отца и, хлопнув дверью, ушли из дома. Но Дэвид испытал приступ отчаянья. Папа, только-только признавший сына человеком, вновь начал считать его ничтожеством!

Дэвиду сделалось совсем плохо, в душе взрослого, начинающего седеть мужчины жил крохотный мальчик, желающий любой ценой доказать папочке: я – замечательный, умный, талантливый, бойкий… Но вновь, как в детстве, у него ничего не вышло.

На помощь брату пришла Алина, ей тоже хотелось показать Ивану свою значимость, продемонстрировать, что, несмотря на изгнание из вузов, она необыкновенно талантливая актриса. И в голове девушки складывается план.

Алина очень хорошо знает, что отец мечтает уничтожить «Русское радио». Наивысшим счастьем для Ивана Семеновича было бы увидеть агонию заклятых друзей, их позор, унижение… И девушка рассказывает Дэвиду о своей идее. Брат сначала пугается – он трус, но сестра, более смелая и авантюрная, уговаривает его:

– Спокойно! Все пройдет классно.

План прост. Найти среди сотрудников «Русского радио» нечестного человека, дать ему взятку, а потом раструбить по всем газетам: на радиостанции, чьи работники постоянно говорят: «У нас ротацию определяет слушатель, он же и называет лауреатов «Золотого граммофона» – на самом деле вульгарно берут деньги. Но план провалился, хотя Алина и привлекла к делу Романа Волкова.

Дала ему деньги и велела:

– Иди на «Русское», продавай кого хочешь, Карно или Минну придурошную.

Волков, считавший, что все вокруг упирается в звонкую монету, с готовностью согласился. Но его ждала сокрушительная неудача.

И тогда Алине пришла в голову новая идея.

Она сама устроится работать на «Русское радио», сначала зарекомендует себя с наилучшей стороны, потом возьмет у продюсера Волкова взятку. Роман раструбит об этом в газетах, Алина, рыдая, подтвердит информацию, вымажет грязью Крыжовникова, Сергеева и Богдана. Скажет, что отдавала деньги им, что проделывала это многократно, назовет имена певцов и продюсеров, друзей «Русского радио» и.., исчезнет, оставив бушевать пожар скандала. Естественно, такой форс-мажор не убьет радиостанцию, но нанесет сильнейший удар по ее имиджу, заляпает грязью многих людей. Газеты станут лаять не один месяц, скорей всего, конкурс «Золотой граммофон» потеряет свой рейтинг.

Сказано – сделано. В один прекрасный вечер Алина уходит с работы, но домой не возвращается.

А через некоторое время на «Русском радио» появляется исполнительная, аккуратная, очень преданная сотрудница…

– Полина! – завопила я. – Полина!

Крыжовников крякнул.

– Не понимаю! – бушевала я. – Не понимаю!

– Чего? – спросил Сергей.

– Всего!!! Ты же видел Алину?

– Встречал.

– И не узнал, когда она появилась у тебя в приемной?

Крыжовников хмыкнул:

– Ну, я сталкивался раньше с Алиной не так уж часто, она редко ходила на тусовки. Потом, Алина беленькая, светленькая, с короткими волосами и голубыми глазами. А передо мной ходила черноволосая, смуглая девица, с очами, похожими на чернослив, патлы у нее мотались до талии…

В общем, ничего общего с Алиной.

– Но каким образом она так изменилась? – вырвалось у меня.

– Элементарно, – влезла в разговор Лиза, – сходила в солярий, покрасила и нарастила волосы, изменила макияж, вставила в глаза цветные линзы.

– То-то она такая суровая была, – вздохнула я, – и очень подчеркивала свою честность!

Крыжовников снова крякнул.

– Но с какой стати она тебе письмо написала, – неслась я дальше, – А.., а! Я поняла! Убить тебя хотела, как Волкова!

Сергей потер затылок:

– С Волковым, думаю, случайно вышло. Ты представляешь себе тамбурчик, в котором происходила драка?

– Конечно!

– Значит, так. Крохотное пространство со всех сторон огорожено занавесками. Из актерского буфета туда ведут две двери, прикрытые драпировками. А из коридора никаких створок нет, просто достаточно широкое пространство сужается, потом висит пыльная тряпка, за ней предбанник и вход в буфет.

– Вот странный интерьер! – воскликнула я. – В этих тряпках можно запутаться и навернуться.

Крыжовников засмеялся:

– За сценой часто встречаются лабиринты и странные помещения. «Рондо» строился в советское время, а тогда особо не жались, возводили концертные залы с размахом. Вообще говоря, закуток, огражденный драпировками, предназначался для ящика с песком.

– Зачем? – изумилась я.

Крыжовников засмеялся:

– Есть такая штука – пожарная безопасность, раньше в штате любой концертной площадки имелся пожарный. Он следил за актерами и сотрудниками, чтобы курили лишь в отведенных местах, не бросали бычки, проверял проводку, в общем-то, это необходимая должность, а еще за кулисами полагалось иметь ведро, багор, огнетушитель и ящик с песком, чтобы в случае чего забросать очаг возгорания.

– И что, содержимого одного короба могло хватить для гигантского зала? – разинула рот Лиза.

– Нет, конечно, – ответил Крыжовников, – но раньше правила соблюдали пунктуально. Раз предписано – ставили. Вот закуток и отвели под это дело. Под потолком сделали карниз, полукруглый, повесили занавески… Ну а потом железный ящик убрали, драпировки осталась, болтались там небось лет двадцать.

– Похоже, что да, – кивнула я, – от них жутко пахло пылью! Представляю, как актерам было неудобно ходить в буфет, спотыкаясь о тару с песком.

– А там никто не ходил, – пожал плечами Крыжовников, – ты просто пошла не в тот коридор, следовало взять чуть левее, и мигом бы оказалась в буфете. Думаю, Волков начал ссориться с Сергеевым, а тот ухватил мерзавца за шиворот, оттащил в темный угол и стал его бить. Только угол оказался не таким уж темным. С одной стороны к занавеске подошла ты, увидела «бой», шарахнулась в сторону, налетела на одну дверь и очутилась в буфете. Но еще раньше из другой двери вышла Вера, которой Рокса велела принести куртку, она также стала свидетельницей выяснения отношений на кулаках. Кстати, мы тут говорим постоянно: «закуток, закуток», а на самом деле это довольно приличное пространство, у многих людей в квартирах комнаты таких размеров.

Не успели Вера и Виола исчезнуть, как за драпировкой оказывается новое действующее лицо, тоже вышедшее из буфета. Это…

– Полина! – воскликнула я.

Крыжовников хмыкнул.

– Девушка ищет Сергеева. Богдан поручил ей найти Архипа. Девица бегает среди VIP-персон и спрашивает, не видел ли кто ее начальника.

Но в буфете толкается несметное количество народа, никто ни на кого не обращает внимания.

Наконец одна из певичек тыкает пальцем в сторону пожарных выходов:

– Вроде он туда пошел.

Секретарша открывает дверь, раздвигает занавески и видит картину: Архип, пнув как следует Волкова, уходит. Продюсер остается лежать на полу, он без сознания.

В мгновение ока в голове девицы вспыхивает план. Он кажется ей замечательным, а главное, его словно черт готовил, так удачно все складывается.

Минут двадцать назад к Архипу подбежала малоизвестная певичка Минна, очередной проект Волкова, и стала рассыпаться в любви к «Русскому радио». Сергееву пришлось вежливо кивать и улыбаться. Спев ему осанну, Минна достала из сумочки коробочку с ножом и торжественно подарила его Архипу.

– Специально заказала для вас у уникального мастера, – бодро врала Минна, купившая подарок в самом обычном магазине, – вот тут кнопочка, нажмите.

Архип машинально повинуется, выскакивает довольно длинное лезвие.

– Всегда носите его с собой, – квохчет певичка, – нож заговорен на удачу.

Она еще минут пять расхваливает копеечный сувенир. Сергеев покорно слушает, он не видит в ситуации ничего особенного. Во-первых, Архипу часто преподносят сувениры. Любой человек, занимающий начальственный пост, получает кучу ерунды: ежедневники, бутылки, календари, калькуляторы. Во-вторых, и это главное, неделю назад Архип отмечал день рождения, и ему еще за месяц до даты начали тащить подарки. Поток презентов не иссякал и после торжества. Поэтому Архип выслушивает Минну, старательно изображает восторг, а потом снова кладет нож в коробку и сует ее секретарше со словами:

– Убери, пожалуйста.

Минна с чувством выполненного долга уходит.

Секретарша кладет плоскую упаковку в барсетку, которая висит у нее на поясе, она собирается в свободную минуту отнести нож в кабинет директора.

И сейчас при виде драки в голове у Алины молнией вспыхивает мысль. Вот он, тот самый уникальный случай, который судьба дарит один раз в жизни. Надо убить Волкова сувенирным ножом, а потом свалить вину на Архипа. Сергеев вертел в руках подарок, изображая полный восторг, следовательно, на рукоятке должны остаться отпечатки его пальцев. Минна всучила хозяину «Русского радио» коробку, Архип сам открыл ее, вытащил будущее орудие убийства, осмотрел его, положил назад и отдал Алине. Следовательно, на самом ноже ее отпечатков нет. И Алина начинает действовать. Из барсетки она вытаскивает коробку, а потом салфетку. Алина девушка предусмотрительная, хорошо знающая, что за кулисами в туалетах никогда нет бумаги. На концерт она приехала прямо из офиса, прихватив для своих нужд пару салфеток. Правда, я точно не знаю, почему листочки розовой бумаги с надписью «Монте-Карло» оказались у нее в сумочке, но думаю, что не ошибаюсь в своих предположениях.

Я снова перебила Крыжовникова:

– Да любая женщина знает, что при себе всегда необходимо иметь либо пачку одноразовых носовых платков, либо несколько салфеток, либо кусок бумажного полотенца, скорей всего, ты прав.

– Алина берет салфетку, оборачивает ею ручку ножа и бьет Волкова. В удар она вложила всю свою силу, все желание изничтожить Архипа вкупе с «Русским радио», всю надежду на то, что отец, узнав, как поступила дочь, чтобы избавить «Русскую зажигалку» от конкурентов, мгновенно полюбит ее и станет уважать.

Волков перед смертью на секунду приходит в себя, бормочет что-то и умирает. Алина бежит в кабинет директора концертного зала «Рондо».

Алина очень хорошо ориентируется за кулисами – в «Рондо» часто устраивают концерты «Русского радио», – и еще девушка знает, что в кабинете директора Архип всегда оставляет свой портфель, и еще там имеется городской телефон. У Алины есть сотовый, но для осуществления задуманного ей нужен обычный аппарат.

Она кладет нож в кейс Архипа, потом набирает «02» и, слегка изменив голос, сообщает, что только что увидела, как один из хозяев «Русского радио», Архип Сергеев, убил продюсера Романа Волкова в драке ножом, который ему при большом скоплении народа подарила певица Минна. Совершив преступление, Сергеев спрятал орудие убийства в свой портфель. На требование сотрудницы милиции представиться Алина ответила:

– Я боюсь. Архип Сергеев очень влиятельный человек в мире шоу-бизнеса, а я начинающая певица. Если он сумеет выйти сухим из воды, то мне навсегда придется забыть о сцене. Считайте звонок анонимным, но все сообщенное мною правда!

Повесив трубку, Алина ушла в зал, образно говоря, она бросила спичку в стог сена и стала ждать, когда разгорится пожар. И он не замедлил вспыхнуть. Приехавшие по вызову сотрудники МВД нашли в портфеле Сергеева нож и допросили Минну. Та совершенно спокойно подтвердила:

– Да, я дарила этот предмет. Многие были тому свидетелями. А что, нельзя?

Ну и дело завертелось.

– Очень глупо было со стороны Архипа отрицать получение ножа, – вздохнула я.

Крыжовников скривился:

– Ему в тот день в связи с недавно прошедшим днем рождения насовали груду подарков. Архип на самом деле не помнил, кто что ему вручил. Просто брал очередное подношение, благодарил и отдавал Алине.

Дальше события развиваются так: Алина, убив Волкова, начинает нервничать. Все-таки лишить человека жизни непросто, и еще ей показалось, что на руки попала кровь, вот она и…

– ..потеряла сознание! – подскочила я. – Говорили, Витас на нее вылил бутылку воды, чтобы привести в чувство.

Сергей молча погладил бороду.

– Значит, Алина, вымыв руки, слегка успокоилась, оценила ситуацию, поняла, что не измазалась, и стала заниматься делами. Только она не знала одной очень и очень важной вещи. Ее, когда Волков, умирая, бормотал какие-то слова, видела Вера. Официантка к тому времени успела смотаться в гардероб, получить выволочку от метра и прибежать назад. Вера сразу понимает: девушка, стоящая к ней спиной, убила Волкова. И звать ее – Полина.

– Ну конечно! Роман же твердил: «п.., п… Полина», – воскликнула я, – Вера повторила Ане его слова!

Крыжовников вопросительно посмотрел на Бруно, тот серьезно сказал:

– Ты говори дальше! Похоже, она, того.., не в материале.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *