Фуа-гра из топора

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 15

Дом Трофимова, обнесенный средневековым мощным забором, выглядел как настоящая крепость. Сходство с цитаделью придавали зданию темно-серый облицовочный камень и четыре башенки по углам. Но, в отличие от феодалов, которых о приближении незваных гостей оповещал дозорный, тосковавший на крыше, у бывшего бандита имелось современное оборудование. Не успела я подойти к двери, как на филенке вспыхнул сине-голубой луч. Он пробежался по моему лицу, и раздался приятный баритон:

– Входите, Татьяна Сергеева.

Дверь плавно отъехала в сторону, и я очутилась в круглом холле, стены которого представляли собой аквариум с морскими рыбами. Я огляделась в поисках зеркала, не обнаружила оного, одернула юбку и подошла к одному аквариуму. Нечто большое, странное, похожее на плоскую тарелку, медленно проплывало между кораллами.

– Его зовут Карл, – произнес все тот же голос.

Я быстро обернулась. В только что пустом помещении теперь стояло инвалидное кресло, снабженное небольшим столиком, в кресле сидел симпатичный мужчина лет сорока пяти. Несмотря на теплый апрель, на хозяине необычного дома был красный пуловер из кашемира.

– Надеюсь, не напугал вас, Татьяна? – спросил он. – Не собирался подкрадываться, просто моя машина ездит бесшумно.

– Меня трудно заставить нервничать, – улыбнулась я. – А кто такой Карл?

– Черепаха, трионикс, – пояснил владелец «рыцарского замка». – Иногда еще данный вид именуют трионикс злой. Карл мой друг, но вряд ли это понимает, и погладить я его не решусь, потому что могу получить пребольной укус. Карл живет здесь восемь лет, и он совсем не глуп. Смотрите…

Трофимов плавно поехал к дверям, ведущим в жилые помещения, взял со стоявшего невдалеке стола банку, пинцет и двинулся к тому месту аквариума, откуда торчало нечто вроде небольшой полочки. Карл застыл, потом быстро переплыл туда, где остановился Никита, завис перпендикулярно дну и энергично заработал четырьмя лапами-ластами. Трофимов выудил пинцетом несколько сушеных рыбок размером с мой мизинец, положил их на выступающую часть «полки» и сделал быстрое движение рукой. На короткое мгновение подставка скрылась внутри аквариума, потом высунулась назад. Рыбы начали медленно опускаться на дно. Карл схватил сначала одну, потом вторую и слопал угощенье, прежде чем я успела воскликнуть:

– Ой, какой проворный!

– Хитрюга сразу понял, что я его угостить решил, – засмеялся Никита. – Конечно, это не любимая им сырая печень и не креветки, но все же лакомство. Ну что, Татьяна Сергеева, вас интересует, что я видел на берегу Волчьей ямы? Правильно угадал?

– Я могла бы удивиться вашей прозорливости и спросить, откуда вы знаете мои имя и фамилию, но предположу, что вас просветил местный Шерлок Холмс, – произнесла я, не ответив на вопрос.

– Никитин? Нет, он меня терпеть не может, считает бандитом, пострадавшим во время налета на банк, – усмехнулся Никита. – Готов спорить, он вам, Татьяна Сергеева, успел рассказать о плохом сыне хороших родителей.

– Про налет на банк ни слова не проронил, – заверила я его.

Лицо Трофимова расплылось в улыбке.

– Милый Виктор Леонидович… В его сознании крепко укоренилась мысль: если у человека есть деньги, то он их украл, и надо вора поймать, капитал отнять, отдать государству. Никитин до идиотизма честен, и если клад миллионный найдет, себе ни копейки не возьмет, все в казну оттащит. Пройдемте в кабинет.

Я хотела двинуться за мгновенно развернувшимся креслом, но тут из глубины дома вышла полная женщина примерно моих лет, одетая как пятилетняя девочка в голубое платье с завышенной талией, белые гольфы и лаковые черные туфельки. Сходство с детсадовкой ей еще придавали яркие розовые заколки, которые держали красивые волнистые светло-каштановые волосы.

– Кит, – радостно закричала она, – Маффин покакал! Целую кучу! Я ему поставила клизму, как дядя Паша учил, и получилось.

– Молодец, Рита, – похвалил сестру Трофимов. – Учись прилежно, и Павел разрешит тебе делать животным уколы.

– Я тренируюсь, – сказала Маргарита, – на подушках. А кто к нам пришел?

– Татьяна Сергеева, – представил меня хозяин, – а это Ритуля. Ну, вы о ней от Никитина небось уже слышали. Моя сестра очень любит животных и помогает ветеринару в клинике.

– Ой, там так интересно! – захлопала в ладоши Маргарита. – Приходят больные собачки-кошечки-хомячки, а уходят здоровые. Дядя Паша их к жизни возвращает. Я тоже буду, как он. Да?

Поскольку вопрос был задан мне, я кивнула.

– Конечно. У вас непременно получится. Лечить животных благородное занятие.

– Сегодня я сама сделала Маффину клизму, – опять похвасталась Рита.

Мне до слез стало ее жалко. Ну разве она виновата, что появилась на свет с дефектным набором хромосом? Сразу видно, какая сестра Трофимова милая и добрая. Надо ее похвалить.

Я отступила на шаг и постаралась изобразить на лице самое искреннее изумление.

– Клизму? Сама? Неужели? Я на такое не способна. Это очень трудно.

Рита бросилась ко мне и заключила в объятия.

– Не расстраивайся. Я тоже не понимала, как это делать, а постаралась и научилась. Не переживай. Я люблю тебя! Желаю тебе всего-всего самого хорошего. Ты умная и красивая!

У меня к горлу подкатил комок.

– Спасибо, Рита. Я тоже тебя люблю.

Женщина разомкнула руки.

– Ты совсем одна на свете. Хочешь, живи у нас? Никите нужна жена. Он очень хороший, но у него ножки больные. Ты мне нравишься. Останешься?

– Сегодня не могу, – ответила я, – работы много.

Маргарита снова обняла меня и замерла.

– У тебя злая жизнь. Кровь везде. Люди плачут. И говорят неправду. Ты уходи оттуда, ладно? Ты – как веник.

Я погладила ее по спине, а она продолжала:

– Веником грязь сметают, и он пачкается. Его моют раз, два, три, четыре… Потом бумс! Сломался. Выкинули. Плохо венику.

– Ритуля, попроси тетю Нину приготовить нам чай, – попросил Никита.

Маргарита захлопала в ладоши.

– С печеньем?

– Конечно, – кивнул брат, – с твоим любимым, с шоколадной глазурью.

– Здорово, здорово! – подпрыгнула сестра. Потом помахала мне и скрылась в глубине дома.

– У Маргариты синдром Дауна, – пояснил Никита. – Она из тех, кого называют солнечными людьми. Вечный ребенок, ласковый и нежный.

– Ваша сестра очень милая, – тихо сказала я. – И видно, что ее любят домашние.

Хозяин молча порулил по широкому коридору, я поспешила за ним и в конце концов очутилась перед лифтом. Кабина вознесла нас наверх, двери раздвинулись, и я не смогла сдержать эмоций.

– Вот это да! Роберт бы полжизни отдал, чтобы иметь подобный кабинет. Сколько тут компьютеров? Двадцать? Тридцать? Вы не устаете сидеть перед экранами?

Трофимов проехал в центр кабинета.

– Не совсем правильно называть всю аппаратуру, установленную тут, компьютерами. Но я вам, Татьяна Сергеева, не стану сейчас объяснять детали. Думаю, человеку с филологическим образованием, некогда преподававшему в школе литературу, технические подробности абсолютно не интересны. А насчет господина Троянова вы стопроцентно правы, полагаю, он бы оценил увиденное здесь по достоинству. Уверен, о кое-каких новшествах он пока не знает. Ваш Роберт очень интересный человек. Знаете его историю? Мальчик, воспитанный сумасшедшей…

Я подняла руку.

– Никита Семенович, полагаю, вы прекрасный специалист, поэтому сумели разыскать всю информацию о Роберте. Не стану сейчас интересоваться, коим образом вы нарыли сведения, мне понятно, что господин Трофимов является опытным, высокопрофессиональным и прекрасно технически вооруженным хакером. Я предупрежу своего сотрудника о необходимости усилить меры безопасности, чтобы закрыть для посторонних людей все щели, через которые они могут пролезть к тщательно закрытым сведениям. Спасибо, что вы предупредили меня о том, что эти щели существуют. Полагаю, вы понимаете, я читала подробное досье на своих сотрудников и знаю о них все. Если вы желали сообщить мне информацию о детстве Роберта, то я в курсе его истории. Если хотели показать, что способны проникать в хорошо запертые помещения, пробираться туда, где нет ни окон, ни дверей, и знаете, что поймать и наказать хакера-профи крайне сложно, то я оценила ваши старания и понимаю, с кем сейчас имею дело.

Трофимов сделал вид, будто эти мои слова он вовсе не слышал. Мужчина обвел рукой огромный полукруглый стол, заставленный мониторами, и продолжил разговор.

– Не люблю выезжать из дома, Москва плохо приспособлена для колясочников. Слава богу, теперь есть Интернет. Я работаю в Сети, что позволяет мне содержать дом и баловать Риту. А кроме службы у меня есть хобби – я слежу за всем, что происходит в округе.

– Подсматриваете за соседями? – уточнила я.

– Ну да, – весело согласился Трофимов. – Поверьте, это так интересно, что в кино ходить не надо. Жизнь поселка «Лебедь» и близ него расположенных домов увлекательнейшая вещь. Шекспир отдыхает, такие тут иногда разыгрываются страсти.

– Виктор Леонидович знает про всевидящее око, – улыбнулась я.

– Один раз Никитин, наступив на горло своей неприязни ко мне, приходил к «бандиту Трофимову» просить помощи, – сообщил хозяин кабинета. – Я ему оказал содействие – передал записи, на которых видно, как вор залезает в дом банкира Когтева. А вот когда сюда заявился адвокат Людмилы Васькиной и стал предлагать мне деньги за сведения о любовнице, которую муж Милы в отсутствие законной жены приводил в уютное семейное гнездышко, я выгнал законника взашей. Я не шантажист, не сплетник, просто смотрю на чужую жизнь, но никогда не заглядываю внутрь домов. Сады, улица, берега реки – под моим контролем, и у меня создается иллюзия прогулок по окрестностям. Думаю, вам, Татьяна Сергеева, уже рассказали про Волчью яму?

– В общих чертах, – кивнула я. – Виктор Леонидович сообщил об утопленниках, которых оттуда каждое лето достают.

Никита провел рукой по столу.

– Не совсем верная фраза. Тела поднимают как раз крайне редко. На моей памяти, а я здесь живу с рождения, исключая годы учебы в Москве, из омута добыли лишь одно тело, остальные исчезли, как в воду канули. Простите за идиотский каламбур. Аборигены прекрасно осведомлены об опасности этого места и носа туда не суют. Хотя бывают инциденты. Пару лет назад одна из деревенских жительниц свалилась с обрыва – была сильно пьяна. Но это исключение. А вот дачники часто тонут. На беду пейзаж там красивый, рядом полянка, озерцо внизу кажется очень удобным для ныряния. Речка не широкая, а Волчья яма вроде просторной заводи, так и манит искупаться. Люди шашлык пожарят, выпьют, и непременно кто-нибудь с обрыва сиганет, а там глубина ого-го какая и омут. Сразу человека на дно утягивает, в секунду прямо. Загадочное место, наша подмосковная Марианская впадина [10].

Я вздохнула.

– Там нужно поставить щит с предупреждением. А еще лучше сделать ограждение.

Никита кивнул.

– Имелся заборчик, но его постоянно ломали. И объявление висело, да кто-то плакат сдирал. После того как местная жительница с пьяных глаз вниз ухнула, я установил там камеры. Если вижу, что на полянке веселая компания собирается, сразу звоню Максиму, заместителю Никитина. В отличие от своего начальника Макс вполне вменяемый человек и посылает полицейских, а те выпроваживают любителей барбекю подальше от обрыва.

– Странно, что вашу аппаратуру не разбили и не украли, – удивилась я.

– Ее сначала найти надо, – снисходительно улыбнулся Трофимов. – До сих пор никому не удалось мои «глаза» обнаружить. Хотя попытки были, кое-кто из местных старательно деревья вокруг полянки ощупывал. Я знатно повеселился, наблюдая за их потугами.

– Местные в курсе, что вы всегда на посту? – скорей утвердительно, чем вопросительно произнесла я.

Никита поехал к правой стороне огромного стола.

– Конечно. Я объявления повесил, и в поселке на доске, и в деревне у сельсовета. Никто слова против не сказал, потому что поняли: дело нужное. Спасение утопающих дело рук самих утопающих… Ванда для самоубийства специально к Волчьей яме пошла – хотела, чтобы я видел, как она прыгает. Сейчас покажу запись, перешлю ее потом Троянову, изучите материал подробно. Не могу пока понять, зачем ей понадобилось сводить счеты с жизнью, да еще столь мучительным способом, зная, что за ней следят. Ведь можно было принять большую дозу снотворного и избежать страданий. Эта женщина никогда не производила на меня впечатления демонстративного человека, была спокойной, интеллигентной, вежливой.

– В предсмертном письме Комиссарова указала, что совершает прыжок в твердом уме, не в состоянии аффекта. И что подписывает записку на ваших глазах, чтобы ни у кого не возникло сомнений в подлинности ее подписи, – пояснила я. – Вам была отведена роль свидетеля, подтверждающего суицид.

– Может, и так, – пробормотал Никита. – Но там есть странный момент. Хотите, вместе посмотрим запись?

10

Марианская впадина– самый глубокий океанический желоб из всех известных на Земле. Находится на западе Тихого океана.

Вероятно, по моему лицу пробежала тень, потому что Трофимов быстро добавил:

– Камеры нацелены на поляну и край обрыва, вы не увидите, как Ванда тонет, это осталось за кадром.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *