Фуа-гра из топора

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 17

Виктор Маркович сдвинул брови к переносице.

– Это не моя тайна.

Я напомнила.

– Вы же хотите побыстрее избавить Владимира, Беатрису и Алину от кошмара.

Дворкин пару секунд сидел без движения, потом принял решение.

– Ладно. Когда Володя познакомил меня с Ксенией, я был восхищен ее внешностью: молодая, красивая, активная, веселая и стопроцентно здоровая. Помнится, увидев впервые невесту Резникова, я подумал: «Вот уж кому врач не скоро понадобится». Главным, на мой взгляд, показателем жизнеспособности человека является состояние его волос и зубов. У Ксении была копна шикарных кудрей, а когда она улыбалась, становились видны белые и крепкие, как у молодой белочки, зубки. Румянец во всю щеку, глаза блестят, брови соболиные… Я откровенно сказал Володе: «Женись не раздумывая. Такая женщина родит здоровых детей и сохранит активность до преклонных лет». А спустя какое-то время на Кауф напал подонок, который изнасиловал ее, избил, пытался задушить. Бедняжка, к счастью, потеряла сознание, и это в конечном итоге спасло ей жизнь. Мерзавец, решив, что убил жертву, сбежал. Ксения, придя в себя, из последних сил приползла домой к Володе. А я в тот день как раз заглянул к нему на огонек. Представляете, сидим мы, беседуем. Раздается звонок в дверь, и Резников со словами: «Ксюша вернулась» идет в прихожую, гремит там замком. Потом тишина и его крик: «Она умирает!»

Виктор Маркович тяжело вздохнул. Затем продолжил.

– Полгода я Ксюшу лечил. Анализы сам у нее взял, приятеля в больницу тайком отвозил – боялся венерических заболеваний, СПИДа. Слава богу, пронесло. Телесно Ксения оправилась, а морально нет. У нее возникла агорафобия, она не могла выйти за порог квартиры, бросила преподавание, заперлась в комнате. Ванда и Володя очень старались помочь ей, но не смогли справиться с бедой.

– Надо было обратиться к психотерапевту, – пробормотала я, отлично понимая, что сейчас скажет Дворкин.

– Ксения не хотела никого видеть, – возразил Виктор Маркович. – Мы попытались привести нужного специалиста в дом, обманули Ксюшу, соврали ей, что Володя на день рождения вынужден пригласить своего начальника. Резников очень просил жену быть любезной с боссом, поддерживать диалог, отвечать на вопросы, какими бы глупыми или бестактными они ей ни казались. Дескать, шеф бесцеремонен, обожает вести тупые беседы, но ради карьеры Резникова нужно перебороть свой характер.

– И Кауф согласилась? – удивилась я.

– Ксюша любила мужа и понимала, что их семейная жизнь не совсем нормальна, – зачастил Виктор Маркович. – Из-за душевного состояния супруги Резников лишился многих радостей, например, не мог привести в дом приятелей, поехать с семьей на море, да просто погулять с ней в парке. Не знаю, как у них обстояло дело с сексом, Володя не откровенничал, а я не спрашивал, но полагаю, в одной постели они оказывались нечасто, если вообще там оказывалась. В общем, ради продвижения Владимира по карьерной лестнице Ксения сделала над собой титаническое усилие. Она надела элегантное платье, наложила макияж, вошла в комнату, где находились Резников и изображавший его босса психотерапевт, попыталась улыбнуться и… упала в обморок. Вегетососудистый спазм на фоне большого эмоционального напряжения. Более никаких попыток выковырнуть ее из раковины мы не делали. Потом Ксюша внезапно преуспела как композитор, и в доме появился достаток. Знаете, отнимая у человека нечто, судьба, как правило, что-то дает взамен. Ксения лишилась возможности общаться с людьми, зато разбогатела и обеспечила свою семью.

Я усмотрела в рассказе Виктора Марковича небольшую нестыковку.

– Ванда говорила, что первую свою песню Ксюша подарила случайно встреченной Алине, а уж та, спустя энное время, узнав, что алчные поп-деятели берут у Кауф ее произведения кто бесплатно, а кто за сущие копейки, познакомила приятельницу со своим братом-адвокатом. А из ваших слов получается, что деньги и слава пришли к Ксении Львовне, когда она уже состояла в браке с Резниковым.

Лицо Виктора Марковича нахмурилось и тут же просветлело. Он кивнул.

– Все правильно, Алина и свела Ксюшу с Володей. Кауф только начинала сочинять музыку и, не понимая ценности своих мелодий, могла подарить песню богатому исполнителю, который вполне бы мог заплатить ей гонорар. У Алины не было ни малейших матримониальных планов, она хотела, в свою очередь, помочь человеку, который помог ей. До свадьбы Ксения была не богатой и не знаменитой, большие деньги и слава пришли к ней позднее.

– После изнасилования? – уточнила я. – Сработал этакий защитный механизм? Чтобы не сойти окончательно с ума, сидя в четырех стенах, Ксения начала усиленно писать музыку?

– Браво! Вы прекрасно разобрались в сути проблемы! – слишком жарко похвалил меня Дворкин.

– Ладно, – кивнула я, – пойдем дальше. Ах, да, на всякий случай уточню. Как я понимаю, о надругательстве над Кауф в полицию не сообщили?

Виктор Маркович всплеснул руками.

– Не ожидал такого вопроса. Кто-кто, а уж вы-то обязаны знать, каким унижениям подвергается несчастная, рискнувшая заявить о произошедшей с ней беде. Сочувствия она точно не добьется, ни от органов, ни от врачей. В нашем обществе существует установка: насилуют лишь тех, кто сам этого хочет, провоцирует преступника своим поведением. В приемном покое жертве нагрубят, затем последуют унизительный осмотр, беседы с грубыми полицейскими. И ведь никого не найдут!

– Понятно, – остановила я доктора. – Подведем промежуточный итог. Диагноз рассеянный склероз вы поставили Ксении Львовне без подробных исследований, так как ее фобия, развивавшаяся на фоне сильнейшего стресса, не позволяла обратиться к специалистам.

– Именно так, – подтвердил семейный врач.

– Переходим к недавним событиям. Ванда решила получить побыстрее свою часть завещанных ей Кауф денег и начала травить подругу, внушая всем в доме и, главное, самой Ксении мысль о неизбежности ее скорой смерти от тяжелого недуга, – продолжала я. – Нервы музыкантши не выдержали напряжения, и она наложила на себя руки. Постепенно Комиссарову замучила совесть, и Ванда, ранее подтолкнувшая Кауф к самоубийству, покаявшись в этом грехе в предсмертном послании, сама прыгнула в Волчью яму. Хм, похоже, в этом доме проживали две не совсем нормальные женщины… Психические проблемы Ксении были на поверхности, но Комиссарова-то казалась вполне обычным человеком, на ней держался дом. Такое развитие внутренних переживаний как-то не вяжется с ее характером.

– И все же такое случается, – возразил Виктор Маркович. – Социопаты хитры, способны ловко притворяться. Опять же это не моя тайна, но…

Врач примолк. Я молча ждала продолжения рассказа, уже зная, что Дворкин, сказав «не моя тайна», затем выбалтывает чужой секрет.

Терапевт с шумом выдохнул.

– Поройтесь в биографии Комиссаровой. Ванда сидела, она лишила жизни свою соседку по коммуналке.

– Что вы говорите! – на голубом глазу изумилась я.

– Копните глубже, найдете документы, – сказал Дворкин, – дело-то давно было. Я увлекаюсь психологией, читаю много специальной литературы и вот что вам скажу. Понимаете, Танюша, отнюдь не всякий индивидуум способен на убийство. Проводились опыты, доказавшие, что основная масса людей не в состоянии отнять жизнь у себе подобного. Но если личность смогла шагнуть со светлой стороны мира на темную, получила опыт убийства, она непременно когда-нибудь снова им воспользуется.

– Вы не верите в перевоспитание? – уточнила я. – Да, есть рецидивисты, но есть и те, кто, оступившись, более никогда не замышляет ничего преступного.

Виктор Маркович положил ногу на ногу и важно произнес:

– До поры до времени, Танюша, пока дьявол не искушает. Кое-кому везет, но Ванде сатана постоянно в уши слова о собственном большом доме шептал. Грустная история. Слышали выражение: единожды солгавший, кто поверит тебе?

Я молча кивнула.

– В случае с Комиссаровой его можно слегка переиначить, – печально произнес Дворкин. – Ну, скажем так: единожды убившая, что тебе помешает убить снова?

Я встала.

– С Резниковым и Беатрисой мне поговорить сегодня не удастся?

– Танюша, вы ведь не грубый полицейский, а умная, тонко чувствующая женщина, – льстиво произнес Дворкин, тоже поднимаясь из кресла. – Володя в предынфарктном состоянии, он спит после капельницы. Беатриса приняла успокоительное. Муж и дочь Ксении не отказываются от беседы, просто пока не готовы к ее проведению – слишком велик шок. Я сам еле-еле держусь и запрещаю себе вспоминать то, что сделала Ванда.

– Откуда вам известно, что Комиссарова убила соседку? – спохватилась я.

Виктор Маркович сделал шаг в сторону двери.

– Врачи сродни священникам, нам подчас приходится выслушивать исповеди. Извините, более добавить ничего не могу. Пусть имя того, кто со мной пооткровенничал, останется в тайне. Да и какая разница, у кого язык развязался? Главное другое: Ванда человек с уголовным прошлым. Хотите подвезу вас до метро?

– Спасибо, я за рулем, – отказалась я. – Мне бы хотелось задать несколько вопросов домработнице.

– Ане? – вскинулся Дворкин. – Зряшная затея. Девица не может похвастаться ни умом, ни сообразительностью.

– Но у нее есть глаза, – уперлась я. – Пусть расскажет, как Ванда вела себя в последнее время.

Дворкин одернул пуловер.

– Анна служит в доме без году неделя. Ее наняли после похорон Ксении.

– А кто работал до нее? – не успокаивалась я.

Виктор Маркович пошевелил губами.

– Другая баба. Она уволилась… э… уж не вспомню, когда. Без Ванды мы – как без рук. Вот она бы вам точно дату назвала.

– Как звали предшественницу Анны? – гнула я свое.

Дворкин растерялся.

– Забыл. Простое имя и фамилия тоже. Валентина? Нет, Вера. Или Вероника? В… В… В…

– Варвара? – подсказала я.

– Верно, – обрадовался врач. – Но она лишилась места еще до болезни Ксении.

Я опешила.

– Минуточку! Горничную Борисову выгнали до того, как у Кауф начались проблемы со здоровьем, а новую прислугу наняли после погребения Ксении?

– Именно так, – согласился Виктор Маркович.

– Кто же убирал дом, готовил еду, стирал, гладил в период отсутствия прислуги? – совершенно искренне удивилась я. И услышала:

– Ванда. Она говорила, что ей надоели тупые бабы, которых надо без конца жучить.

– Наверное, у Комиссаровой не оставалось ни одной свободной секунды, – пробормотала я. – Особняк-то большой.

– Сейчас я понимаю, что Ванда специально удалила из дома горничную, – мрачно сказал Дворкин. – Не хотела иметь рядом чужие глаза и уши, потому что задумала медленно отравить Ксению ядом и довести до самоубийства. Подобное лучше совершать без свидетелей. Уверены, что не хотите доехать со мной до подземки?

Последний вопрос прозвучал как завуалированное предложение убираться прочь. Я поняла прозрачный намек и, повторив, что владею собственными колесами, двинулась в коридор.

Комната, где проходила беседа с доктором, имела две двери. Я подумала, что обе они ведут в коридор, смело толкнула одну из них, совсем не ту, в которую вошла, и очутилась в квадратном помещении без окон, плотно забитом книгами. У меня невольно вырвался восхищенный возглас:

– Какая библиотека!

Виктор Маркович сказал:

– Володя собирает ее много лет, тут можно найти любую литературу.

Я подошла к небольшому столу, где лежали бумага, ручка и толстый том.

– «Дневник Эни. Путешествие в темный лес», – прочла вслух его название. Затем спросила: – Тут у вас и детские издания есть?

– Нет, Танюша, – поправил меня Дворкин, – «Дневник Эни» – это записи, которые по просьбе своего лечащего врача, американского психиатра Джона Фалька, делала его пациентка. Как ясно из названия, имя больной было Эни. Девушка убила отца. Причем совершила преступление хладнокровно, долго готовилась. После, уже будучи осужденной, предприняла несколько попыток самоубийства, потому что ее охватило раскаяние. Власти штата, в тюрьме которого отбывала наказание Эни, пригласили к ней доктора. Джон Фальк весьма успешно справлялся с похожими случаями, но с Эни он потерпел неудачу. Юная убийца перехитрила опытного дипломированного специалиста. Она смиренно вела записи, фиксировала исключительно бытовые вещи. Например: «Встала, умылась, уронила зубную щетку, обозвала себя неуклюжей коровой, пошла завтракать, потом на занятия к доктору. От врача сегодня пахло одеколоном на основе лимона. Ненавязчивый аромат. А вчера он использовал парфюм с ароматом ванили, и это мешало мне сосредоточиться во время терапии. Лучше б медикам отказаться от вонючих одеколонов, больным делается хуже, если к ним приближается человек, смахивающий на живой букет». Попав на прилавки, «Дневник Эни» стал бестселлером, и многие врачи, почитав очень короткие деловые замечания девушки, скорректировали свое поведение.

Я воспользовалась паузой, которую сделал Виктор Маркович.

– Странно, что столь примитивный текст обрел большое количество поклонников.

– Ну, зачастую так бывает: чем произведение проще, тем у него больший успех, – мягко сказал Дворкин. – Но, Танюша, вы сейчас поступили, как истинная женщина. Не дослушали до конца и сделали выводы. С Эни все оказалось совсем не так просто. Она, как я уже сообщил, обманула Фалька и сумела-таки свести счеты с жизнью. После смерти девушки на ее теле обнаружили письмо, а в комнате, в тщательно сделанном тайнике, еще один дневник. И это были совсем другие записи. У Эни явно имелся литературный дар, и она обладала бойким пером. Девушка сумела так описать свои душевные страдания и терзания, муки совести, что тысячи американцев, а затем и читателей в других странах мира плакали от сочувствия и жалели ее, несмотря на то, что автор исповеди являлась жестокой убийцей. Эни была социопаткой, Ванда тоже, таких людей характеризуют уверенная безжалостность, неумение сочувствовать чужим страданиям, завидное хладнокровие, эмоциональная непотопляемость, злопамятность, они добиваются своей цели во что бы то ни стало. Но главное, социопат очарователен в общении. Он вас влюбит в себя за пять минут, произведет впечатление милейшего человека – и действительно будет мил, пока не решит, что вас следует убить. Отправить в могилу того, с кем любезно распивал чай, для такого индивидуума легче легкого. Потому что социопату важна лишь его собственная жизнь, другие его не интересуют.

– Понятно, – кивнула я.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *