Фуа-гра из топора

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 21

В офисе витал аромат свежей выпечки. Услышав мои шаги, Лора высунулась из столовой.

– Танечка, хочешь кусочек кексика?

– Нет, – ответила я, – большое спасибо.

– Очень вкусный, – принялась соблазнять меня секретарша, – морковный.

Я проглотила слюну и, сделав над собой гигантское усилие, вновь отвергла угощение.

– Мне лучше воздержаться.

– Почему? – расстроилась Лора. – Свеженький, только-только испекла. Продукты взяла наилучшие, маргарин не использовала. Ну хоть крошечку попробуй! Ты никогда мои маффины не ела, уж поверь, они получаются выше всяких похвал. Фирменный рецепт от покойной бабушки, царствие ей небесное, земля пухом. Или ты на меня обиделась?

Я заулыбалась.

– Конечно, нет. И кекса хочу до судорог в желудке, но мне надо похудеть, калорийная еда для меня под запретом.

Лора всплеснула руками.

– Не понимаю, о чем ты говоришь?

– Калории – это такие невидимые глазу пакостники, которые живут в жареной картошке, наваристом борще, сметане, пирожных. Слопаете ближе к ночи блинчики с творогом, запьете их чаем с вареньем, угоститесь на десерт порцией тирамису, а ночью мерзкие калории возьмут и ушьют вашу одежду на размер. Захотите утром влезь в любимые джинсы, опля, а они выше коленок не натягиваются. Кто виноват? Калории. Они мастера по зауживанию шмоток.

Лора рассмеялась.

– Хорошее объяснение. Намного более понятное, чем те, что врачи дают, рассказывая о диетах. Танечка, кексик ведь из морковки, это овощ, а не торт с жирным кремом. Так как?

– Давайте, – сдалась я.

Может, в невероятно вкусной выпечке и была морковка, но я, слопав три больших ломтя, не почувствовала ее вкуса. А вот орехи и изюм ощутила в полной мере.

– Ну как? – засуетилась наша фуа-гра из топора, увидев, что я жадно посматриваю на остальные ломтики. – Еще чуть-чуть, а?

– Нет слов, как вкусно, – простонала я, – но пора остановиться, иначе работать не смогу.

– Уже вечереет, – отмахнулась Лора, – человеку нужен отдых, иначе он заболеет.

Я встрепенулась.

– У нас дело, нельзя расслабляться. А вот вам пора домой.

– И как я уйду, оставив вас тут? – заморгала Лора. – Ну уж нет. Мы одна команда. Да и спешить мне не к кому.

– Пожалуйста, не готовьте больше столько еды, – попросила я, направляясь к двери.

– Вам не нравится моя стряпня? – расстроилась пожилая дама.

– Вы заткнете за пояс любого дипломированного повара, – искренне сказала я, – но после такой трапезы из головы испаряются мысли о работе, хочется лечь на диван и поспать.

– Полезное занятие, – сказала Лора, – сон лучший врач.

– Пойду, попытаюсь включиться в работу, – пробормотала я, выскальзывая в коридор.

Лора на самом деле талантливая стряпуха. Денис, Роберт и Лиза в полном восторге от приготовленного ею сегодня обеда. И, судя по тому, что на момент моего появления на кухне, от ароматного кексика осталось меньше половины, сотрудники успели от души полакомиться им. Думаю, ребята из других бригад, узнав, как нам повезло с секретаршей, сгрызут себе локти. Но у меня сейчас в душе плещется тревога.

Лора была первым членом моей команды, остальные появились спустя несколько дней. И с самого начала работы дама демонстрировала вздорность вкупе с вредностью. Она постоянно перебивала меня, спорила со мной по каждому поводу, даже совсем ерундовому, безостановочно делала замечания и вела себя так, словно это она является шефом, а я ее глупой, неопытной подчиненной. Иметь в отделе противную бабку не хотелось. Но я решила подождать около месяца – не зря же новому сотруднику всегда предлагают испытательный срок. И уж потом, если дама не изменит поведения, пойти к Ивану Никифоровичу, рассказать ему о проблеме и попросить его избавить меня от счастья по имени Лора Павловна Селезнева. Слава богу, я не успела совершить глупость. Димон объяснил, что неприятная дама любовница Ивана, засланная в нашу бригаду для разведки. Я поняла: нужно сцепить зубы и наблюдать за тем, как будут развиваться события. И вдруг, хоп! Буквально в одночасье Лора кардинально изменилась. Словно прекрасная бабочка, пришла на смену уродливой гусенице, она превратилась из противной и придирчивой вредины в мать родную.

Во время визита Ванды Лора притащила в комнату совещаний две чашки с кофе и на мой вопрос, где же напиток для остальных сотрудников, нагло ответила:

«Разве им тоже положен кофе? Думала, его подают лишь шефу и клиенту».

Я сдержала взрыв негодования только потому, что в кабинете в тот момент находилась Ванда Комиссарова.

А через пару часов Лора кинулась переделывать мой кабинет в столовую, обратилась к Макару Петровичу и оборудовала кухню, потом встала к плите и наготовила разных вкусностей. Одним словом, буквально переродилась. Сейчас она любезна, заботлива, участлива, называет меня Танюшей, а остальных сотрудников ребятками, цветет улыбкой – ну прямо хлопотливая мать большой семьи. А еще Лора отказалась уходить домой после окончания рабочего дня, потому что все члены бригады находятся на службе.

Не знаю, как вы, а я не верю в столь поспешные и радикальные метаморфозы. Думаю, Иван Никифорович приструнил любовницу, сурово сказав ей:

«Хватит демонстрировать характер, так ты ничего не добьешься, только разожжешь вражду. Мне нужна полная информация о бригаде Сергеевой, изволь понравиться Татьяне и всем остальным».

И Лора сменила тактику, вспомнила пословицу про теленка [12]. Люди быстрее будут откровенничать с тем, кто заботлив и добр, чем с человеком, постоянно затевающим склоки. И понятно, по какой причине Макар Петрович бросился помогать секретарше – наш джинн Абдуррахман без приказа Ивана Никифоровича даже не чихнет. Да, котлетки с пюре были восхитительны, кекс таял во рту, но добрая Лора еще опаснее, чем Лора вредная, мне следует об этом постоянно помнить.

– Ты попробовала кекс? – спросила Лиза, едва я вошла в кабинет.

– Не очень люблю сладкое, но этот маффин просто амброзия, – облизнулся Роберт.

– Давайте вернемся к делу Кауф, – пресекла я не относящийся к работе разговор. – Лиза, ты узнала что-нибудь в институте, где учился Иван? Выяснила, почему преподаватели в своем письме к следователю назвали золотую чашку вещью с сомнительной репутацией?

– Приволокла десять тонн информации, – сообщила Кочергина.

– Начинай выкладывать, – улыбнулась я.

Елизавета водрузила на стол диктофон и затараторила.

…Вуз, в который поступили Ваня и Беатриса, готовит реставраторов и искусствоведов, а факультет стекла, где обучалась влюбленная парочка, является уникальным, второго такого в России нет, да и за границей сыскать трудно. Студенты овладевают уникальными технологиями создания витражей, причем осваивают не только современные методы, но и старинные, что позволяет им после получения диплома ездить по всему миру и возвращать к жизни произведения искусства прошлых веков.

Витражи есть во многих католических храмах и замках Европы. Кроме того, в прежние времена очень ценились картины из стекла, двери. Ну и не следует забывать о посуде, а на факультете учили, как ее реставрировать.

Кажется, так просто поправить витраж или подарить новую жизнь графину, который держал в руках, скажем, Людовик Пятнадцатый. Надо только взять подходящий материал, клей, инструменты – и вперед. Ан нет, чтобы стать настоящим мастером, необходимо учиться пять лет, а потом долгие годы совершенствоваться в избранном деле. И не всякий человек способен к кропотливому, тяжелому труду. Думаете, легко починить витражное окно, находящееся под куполом собора? Встаньте на лестницу, поднимите руки и начинайте методично прикреплять заранее обработанные вами кусочки смальты в нужных местах… Через десять минут у вас заломит спину, еще через пять заболят предплечья, а спустя четверть часа вы сползете вниз и уйдете, растирая онемевшую шею.

Но к физической нагрузке человек рано или поздно привыкает. Так почему же на факультет стекла принимают всего тридцать студентов? И ведь почти треть из них во время учебы отсеивается! Ответ прост: бесталанному человеку к витражам лучше не приближаться. Стекло не простой материал, оно своенравно, имеет свой характер, не терпит бахвалов, торопыг и злых людей. Реставратор должен ощутить те эмоции, что и мастер, изначально изготовивший произведение искусства, только тогда старая вещь обретет новую жизнь. В противном случае внимательному зрителю при взгляде на картину, окно или дверь сразу станет понятно: ага, вон тот угол подправляли в наши дни. И скажет он: надо же, как неудачно получилось – части мозаики совпадают по цвету, но нет настроения, изделие потеряло свое очарование.

12

Ласковый теленок двух коровушек сосет.

Ректором института, а заодно и деканом факультета стекла был Альберт Яковлевич Ванюшин. Коллеги относились к нему двояко.

Алик, как сокращенно звали Ванюшина, был гений, этого никто не отрицал. И педагог из него получился отменный. Он носился со студентами как курица с цыплятами, был строг, но справедлив, имел энциклопедические знания по искусству и даже в советские годы ухитрялся возить своих лучших учеников по Европе, чтобы показать им, например, всемирно известную Сент-Шапель [13]в Париже воочию, а не на картинке в альбоме. После того как воспитанник получал диплом, Альберт Яковлевич находил ему работу и приглядывал за своим «птенцом». Ванюшин был готов помогать ученикам всю жизнь. Попасть на его факультет считалось огромной удачей. Правда, учиться там было невероятно тяжело – Алик ненавидел лентяев, терпеть не мог бездарностей, безжалостно выгонял тех, кто прогулял даже одну лекцию или семинар. Количество литературы, которое требовалось прочитать студенту, было высотой с Эверест, а если кто-то получал на экзамене тройку, Алик орал на весь институт: «Отправляйся балбесничать на отделение искусствоведения! Там можешь, ни хрена не зная, словами жонглировать». Но, если выпускник преодолевал все испытания, Альберт Яковлевич простирал широкие крылья – становился для него верным ангелом-хранителем.

И сотрудники, и студенты прекрасно знали: Алика волнует только стекло, а реставрация мебели, картин, тканей и прочего его не особенно интересует. Этими направлениями заведовали два заместителя ректора – Сергей Николаевич Благоев и Борис Владимирович Резников.

– Интересно! – воскликнул Роберт.

Елизавета закивала:

– Вот-вот. Мне тоже так показалось, но вся информация, которую я узнала, требует тщательной проверки. Да, Таня?

Бывают дни, когда человеку по разным причинам трудно сосредоточиться. А у меня последние недели выдались очень трудными, и сейчас в голове вместе с мыслями о работе параллельно крутились размышления о том, что замышляет Лора.

– Прежде чем делать выводы надо проверить данные. Да, Таня? – повторила Лиза.

Я отогнала в сторону размышления, не относящиеся к службе, и кивнула:

– Правильно.

Троянов с легким удивлением посмотрел на меня, я не поняла, что вызвало у Роберта недоумение, а Елизавета продолжила свой рассказ.

Благодаря своему, мягко говоря, непростому характеру, Альберт Яковлевич вызывал разные чувства, как у студентов, так и у коллег. Одни считали его гением, другие вздорным мужиком, орущим на подчиненных и оскорблявшим окружающих. А кое-кого возмущало, что Ванюшин совмещает должности ректора и декана. Это в принципе не запрещено, но очень раздражало тех, кто сам мечтал сесть в одно из этих кресел.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *