Фуа-гра из топора

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 22

О личной жизни Алика было ничего не известно, кроме простых анкетных данных. Ванюшин родился в Москве в семье известного реставратора и пошел по стопам отца. Не женат, детей не имеет. Дни рождения профессор не отмечал, шумных компаний не собирал, учеников в гости не приглашал, а из коллег дружил лишь с двумя своими уже упомянутыми заместителями и профессором Ангелиной Дворкиной. Но его приятели никогда никому никаких подробностей о Ванюшине не сообщали.

Периодически Альберт Яковлевич исчезал на неделю-другую, но тайны из того, куда пропадает, не делал. Все знали, что он ездит по российским провинциальным музеям и бескорыстно помогает им – осматривает фонды, решает, что надо отреставрировать в первую очередь, а потом отправляет в какой-нибудь богом забытый Орск студентов с разных факультетов, которые бесплатно возрождают то или иное произведение искусства.

К сожалению, музеи в России совсем не богаты, денег из бюджета им достается кот наплакал. Даже столичные хранилища не имеют достойного финансирования, что уж говорить о провинциальных собраниях раритетов. А там подчас есть такие экспонаты, что дух захватывает. Только, увы, довольно часто они находятся в плачевном состоянии. Вот Ванюшин и старался помочь музейщикам. Понятное дело, студентов его вуза не хватало на всю Россию. Но кому-то везло – в городок сначала прилетал Алик, а потом появлялась группа молодых людей со всеми необходимыми расходными материалами. Тут надо подчеркнуть: студенты получали билеты и небольшое количество денег на питание от вуза, их поездки оформлялись как практика, для музея же помощь всегда оставалась бесплатной.

13

Сент-Шапель(Sainte Chapelle), Святая капелла – часовня на территории Консьержери на острове Сите в Париже. Возведена в 1242–1248 гг. во время правления Людовика Святого. Обладает наиболее полным ансамблем витражного искусства XIII в., считается одной из самых красивых готических церквей. Третий по посещаемости музей Парижа.

До середины 90-х основная масса людей считала Ванюшина не очень приветливым, излишне придирчивым, не слишком воспитанным, но кристально честным, талантливым человеком и прекрасным педагогом. Дружить с ректором не хотели, но даже те, кто называл Алика хамом и сволочью, признавали: ради того, чтобы помочь небольшим музеям сохранить экспонаты, Ванюшин готов на все, он фанатик, одержимый человек. И никто даже предположить не мог, что имя ректора будет связано с мощным скандалом, потрясшим институт до основания.

В молодости многие мужчины способны на бесшабашные поступки, а уж если двадцатилетний парень страстно влюблен, то он готов ради своей Джульетты на любое безрассудство.

Второкурсник Алеша Арбузов безответно вздыхал по своей одногруппнице Светлане Кузнецовой. Девушке нравилось, что Алексей, сверкая пятками, несется исполнять любой ее каприз, поэтому она придумывала для него все новые и новые испытания, а потом, хихикая, рассказывала подружкам, как тот лез на второй этаж общежития по водосточной трубе, сжимая в зубах букет.

И Кузнецова, и Арбузов учились на факультете стекла. И как-то раз, когда Альберт Яковлевич отбыл в очередной провинциальный музей, Света сказала Алексею:

– Я готова встретить Новый год на даче твоих предков в тесной компании – только ты и я. Согласен?

Алексей, потерявший от радости дар речи, кивнул.

– Наш праздник состоится, если ты выполнишь мою просьбу, – кокетливо продолжила Светлана.

У Арбузова прорезался голос.

– Все, что ты хочешь!

Кузнецова прищурилась.

– Ты должен сходить к Алику домой и сфотографировать его комнаты. Мне хочется посмотреть, как Ванюшин живет, что у него за посуда, какие книги.

– И как же это сделать? – опешил Алеша.

Света пожала плечами.

– Не знаю. Но таково мое условие. Хочешь, чтобы я приехала в новогоднюю ночь на дачу, где мы останемся вдвоем?

Арбузов снова закивал. Девушка усмехнулась.

– Тогда действуй. Но не вздумай меня обмануть, я сразу пойму, если ты подсунешь фотки какой-то другой жилплощади.

– Свет, а вдруг Алик узнает, что я без спроса вломился к нему? Меня ж отчислят! – заныл Алексей.

– Ладно, – пожала плечами ветреная красавица, – я обращусь к Максу Водонаеву, он ради меня и не на такое согласится. Но тогда ночь с тридцать первого декабря на первое января будет его.

Арбузов скрипнул зубами.

– Ладно, попробую. Алик как раз смылся из Москвы. В среду наведаюсь к нему в дом.

Кузнецова опешила. Она не предполагала, что Леша воспримет ее предложение всерьез, просто хотела в очередной раз поиздеваться над ним и получить возможность говорить ему потом с упреком:

«Не верю твоим словам про любовь. Почему ты не отправился к Алику? Уходи, не желаю иметь дело с трусом».

Но Арбузов согласился, и Светлане стало не по себе. Никто не знает подробностей личной жизни Алика. Вдруг у него дома живут какие-то родственники? Алексея поймают, вызовут полицию… Может, остановить дурачка, сказать, что она пошутила, проверяла крепость его любви, – и отменить мероприятие?

Но уже через пять минут разумные мысли из головы красотки выдул ветер легкомыслия. Светлана побежала рассказать о своей затее лучшей подружке Ирине Павловой. Та пришла в восторг и немедленно поделилась информацией с Олей Куликовой, последняя растрепала новость своему парню Юре Игнатьеву, он сообщил о предстоящей «экскурсии» одногруппникам… В общем, не прошло и суток, как весь институт замер в ожидании ответа на вопрос: проникнет ли Арбузов к Ванюшину. Студенты заключали пари, ставки росли. В неведении о предстоящей акции оставались только педагоги. Арбузов же считал, что о его договоренности с Кузнецовой не знает никто, и готовился к «экспедиции».

В пятницу днем Алексей принес Свете папку со свежеотпечатанными снимками и воскликнул:

– На! У Алика не квартира, а Оружейная палата, повсюду антиквариат и картины.

– Ты это сделал! – взвизгнула Света.

– А ты сомневалась? – гордо парировал Арбузов. – Зря!

– Как ты попал внутрь? – полюбопытствовала Светлана, рассматривая снимки.

Парень приосанился.

– Договорился со своим бывшим одноклассником, на все руки мастером, и тот мне отмычку дал, показал, как ею пользоваться. Я живо научился – и хоп-ля-тра-ля-ля! Оказывается, любой замок открывается на раз-два, если есть хороший инструмент. Я теперь ас в этом деле. Потеряешь ключи, звони, мигом с замком справлюсь.

– Слушай, – пробормотала Света, разглядывая снимки, – тут такие вещи! Страшно представить, сколько они, если подлинные, стоить могут. Глянь на эту картину. Узнаешь?

– Караваджо? [14]– предположил Леша. – По манере похоже, но я у него такого полотна не знаю.

– Помнишь, мы ездили на практику в город Алтуфьев? – продолжала Света. – Реставрировали там витраж в доме восемнадцатого века, в котором располагается местный музей.

– Ага, – кивнул Алеша, – в июле дело было.

– И там была картина, которую еще с двадцатых годов прошлого века в запасниках держали, – продолжила Кузнецова. – Вроде она раньше принадлежала местному помещику, а большевики его прогнали, усадьбу разграбили, коллекцию предметов искусства растащили. Как полотно очутилось на хранении в музее, его директор понятия не имела. Она вообще не знала, что у нее такое есть, пока Алик не приехал и не стал по закоулкам шарить.

– Смутно вспоминаю эту историю, – встрепенулся Алексей.

Светлана резко выпрямилась.

– Мария Антоновна, вот как ту заведующую звали.

– И что? – спросил Арбузов.

Кузнецова сказала:

– Тетка вроде пошла в подвалы, где запасники находятся, отправилась искать Алика. Глядь, а московский гость полотно рассматривает. Мария Антоновна поразилась – она сама ранее не видела этого произведения.

– Эка невидаль, – скривился Алексей, – такое сплошь и рядом происходит. Сотрудников мало, единиц хранения тьма, и далеко не все описаны. Если в запасниках тщательно пошуровать, там иногда такие жемчужины найти можно… И это не только в России. Недавно французы в каком-то своем занюханном городке неизвестного Ван Гога откопали. Бывает.

Светлана ущипнула Алексея и продолжила:

– Директриса тогда предположила, что автор портрета Караваджо, перевернула холст, увидела штамп «коллекция дворянина Изместьева» и укрепилась в своем мнении. Изместьев был тот самый помещик, известный собиратель ценностей.

Алик ей ответил: «Не уверен в подлинности картины. На мой взгляд, это добротная копия. Но и качественная реплика весьма ценная вещь, тем более что оригинал этого произведения не известен. Давайте я отвезу полотно на экспертизу? Исследование сделают бесплатно». Мария Антоновна обрадовалась и передала картину Алику. Ну, напряги память, она же нам сама эту историю рассказывала.

– А ночью в отеле вспыхнул пожар, закоротило проводку, – встрепенулся Арбузов. – Вот, теперь и я все вспомнил. Номер Ванюшина сгорел, его личные вещи погибли. Вообще говоря, особой ценности они не представляли, но в огне погибла и та картина. Алик посетил Алтуфьев в марте, мы с тобой приехали летом, а заведующая все никак не могла утешиться. Еще показала нам фото портрета. Оказывается, она его запечатлела, когда для Ванюшина упаковывала. Вот идиотка – нарушила все правила, отдала полотно просто так!

– Так ведь директриса доверила картину самому Ванюшину, – встала на защиту директора Светлана. – И работа была не оформлена, она просто валялась в запаснике, пока на нее не наткнулся Алик. Если смотреть с формальной стороны, то погибло то, чего как бы и не существовало. Слышал выражение: без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек? С экспонатами то же самое. Если они оформлены надлежащим образом, то за них музей несет ответственность, а если нет – то и не несет. Поэтому на аукционах иногда всплывают раритеты, о которых ни одна живая душа не слышала. Откуда они? Да сперты из запасников, но никто о своих правах заявить не может, поскольку вещь не описана. Слушай, у меня вопрос: как портрет предположительно кисти Караваджо очутился у Алика дома? Полотно же сгорело!

– Не знаю, – пробормотал Арбузов. – Странно, однако.

– Может, спросить у него? – вдруг сказала Кузнецова.

– С ума сошла? – подскочил парень. – Вдруг, мы ошибаемся, это совсем не Караваджо и вовсе не та картина из Алтуфьева.

– Нет, – возразила Света, – я хорошо запомнила снимок, сделанный с картины: на нем был мужчина с клеткой на коленях, а в ней два голубя. А теперь посмотри на свою фотку. Та же композиция.

– Лучше нам помалкивать, – заявил Алексей. – Погоним волну, все плохо может закончиться.

– Ты прав. Лично я рта не раскрою, – согласилась Светлана. И, конечно, не сдержала обещания.

Через день институт гудел о сделанных Алексеем фотографиях, и в конце концов преподаватели тоже узнали об «акции». Альберт Яковлевич все еще отсутствовал, и его заместитель вызвал Алексея к себе. Когда студент явился, он коротко приказал:

14

Микеланджело Меризи да Караваджо(1571–1610 гг.) – итальянский художник, реформатор европейской живописи XVII в., один из крупнейших мастеров барокко.

– Немедленно положи на стол сделанные тобой в квартире ректора снимки.

Арбузов вытащил из портфеля папку и услышал:

– А теперь иди в приемную и жди.

Понимая, что вляпался в грандиозную неприятность, Алеша вышел, рухнул в кресло и уставился на дверь кабинета Сергея Николаевича.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *