Фуа-гра из топора

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 24

Состоялись научная конференция, затем торжественная юбилейная церемония. После концерта гости разошлись, а Ирина вместе с Анной сели на скамейку в парке и начали болтать ни о чем. Стоял теплый июльский вечер, разговор плавно перетекал от одной темы к другой. Естественно, заговорили о музейном деле, о провинциальных собраниях, о том, что подчас даже сотрудники хранилищ точно не знают, какие раритеты содержатся в фондах.

– Нам повезло, – улыбнулась Анна, – мы состоим на дотации у иностранцев. Они богаты, гордятся своим предком, поэтому я могу себе позволить почти роскошь – нанять больше научных сотрудников. Хотя найти подходящего человека крайне трудно.

– Да уж… – подхватила Ира. – Ко мне недавно приезжала Зинаида из Поломны, ты ее знаешь, и жаловалась на кражу.

– Слышала эту историю, – поморщилась Аня. – Зина взяла на работу девушку, которая безупречно работала около двух лет, а потом вышла замуж за англичанина и уехала из России. Через какое-то время на аукционе всплыли иконы из собрания музея в Поломне. «Милая» девица сперла незарегистрированные экспонаты, и ни одна душа их не хватилась. Знаешь, а нас ведь тоже обокрали.

– Да ну? – поразилась Ирина. – Когда?

– Давно, – вздохнула Анна, – еще в начале 90-х. У нас, слава богу, площадей хватает, выставлено почти все, ничего в темном углу от глаз посетителей не спрятано. Но сама понимаешь, кое-что приходится реставрировать. В собрании была золотая чашка, принадлежавшая Наполеону. Подлинность вещи была подтверждена, она из так называемого походного набора императора. Еще одна такая же хранится во Франции, и тамошние музейщики мечтают заполучить нашу. Ну не стану тебя долго грузить… Короче, экспонат пропал, и это не сразу обнаружилось. Сигнализация не сработала, крышку витрины не ломали, открыли ключом, то есть орудовал кто-то из своих. Вор взял только чашку, остальные предметы аккуратно передвинул, дабы не бросалось в глаза, что единица хранения отсутствует. Правда выяснилась, когда по залам пошла группа посетителей, экскурсовод рассказала про личную вещицу Бонапарта и захотела показать чашку. Ба! Нет ее!

– Как она выглядела? – насторожилась Ирина.

– Ты прекрасно ее знаешь, это Мария Владимировна, она до сих пор на посту, – улыбнулась Аня.

– Я про чашку, – перебила Ирина директрису.

Та старательно описала пропажу. И тогда Павлова задала вопрос:

– Ты когда-нибудь встречалась с Альбертом Яковлевичем Ванюшиным? Он к вам приезжал?

– Ну ты даешь… – удивилась Анна. – Я же в вашем институте соискателем была, потом кандидатскую защищала. Алик моим научным руководителем был. Мы с ним тесно общались. Ванюшин наш музей любил, и когда я в Москву на консультации прикатывала, всегда про наше собрание расспрашивал. Я ему буклеты дарила, они у нас шикарные. А после своей защиты пригласила его в гости. И он приехал, много всего интересного моим сотрудникам рассказал, провел бесплатный курс лекций. Мне так перед ним неудобно было…

– Почему? – поинтересовалась Ирина.

Аня сдвинула брови.

15

Alma mater– в буквальном переводе с латыни «кормящая мать».Старинное, неформальное название учебных заведений.

– Ванюшин крупный ученый, мировая величина. Я не ожидала, что он примет мое приглашение. Что ему какое-то, пусть и хорошее, собрание в российской провинции? Альберта Яковлевича с распростертыми объятиями ждали в Эрмитаже, в Лувре, галерее Уффици. Слова: «Если захотите отдохнуть, вспомните о нас и приезжайте в любой день», я произнесла, понимая, что никогда не увижу своего научного руководителя в нашем тихом, богом забытом городке.

– А он заявился, – фыркнула Ира.

– Представляешь мою реакцию? Сижу в кабинете, вдруг стук в дверь и входит… Альберт Яковлевич. Я прямо онемела! А он говорит: «Вот, воспользовался любезным приглашением. Устал от суеты, взял отпуск, намерен отдохнуть от столичного гама».

Я постаралась ему праздник устроить. Поселила в резиденции, где мэр почетных гостей принимает, номер и питание бесплатно. Мы профессора по окрестностям повозили, ну и, конечно, музей в деталях ему продемонстрировали. Он везде прошел и все повторял: «Хорошо, когда деньги есть!» Отправился Ванюшин в Москву страшно довольный, благодарил нас.

– Так почему тебе неудобно было? – не поняла Ирина.

– Человек приехал расслабиться, а вместо этого читал лекции моим людям, кучу своего времени потратил! – всплеснула руками Аня.

– Понятно… – протянула Павлова. – А не знаешь случайно, чашку сперли до появления Алика или после?

– Прекрасно помню! – сердито воскликнула директриса. – У моего мужа пятнадцатого октября день рождения, и я с утра на работу не пошла, готовила стол для гостей. А в четыре часа дня позвонили, кричат: «Чашка Наполеона исчезла!» Я на службу помчалась и все по дороге думала: «Надо же было беде именно пятнадцатого произойти, весь праздник насмарку. Хорошо хоть Альберт Яковлевич ночью уехал, не при нем позор случился».

Вернувшись домой, Ирина отправила Анне копию арбузовской фотографии, и вскоре директриса музея подтвердила: на снимке запечатлена та самая чашка Наполеона, их исчезнувший экспонат. Но сделать со своим открытием Павлова ничего не могла.

Миновало еще несколько лет. Когда полиция арестовала Ивана Карнаухова и в институте стали говорить, что парень сдал в ломбард украденную им у родителей невесты антикварную чашку, ранее принадлежавшую императору Франции, Ирина сделала стойку. И кинулась к следователю, который вел дело, показала ему фото, рассказала ту стародавнюю историю со снимками Арбузова. Потом добавила:

– Надо выяснить, откуда у родителей Беатрисы сей ценный предмет. Он украден из музея, должен быть возвращен назад и является ниточкой для того, чтобы узнать правду про Альберта Яковлевича Ванюшина.

Полицейский вежливо остановил разгоряченную Павлову.

– Ирина Анатольевна, нас сейчас волнует факт кражи, которую совершил Иван Карнаухов. На моем столе заявление с просьбой наказать грабителя. От музея никаких бумаг не поступало, и на господина Ванюшина дело не возбуждали. Что вы хотите?

– Альберт подонок! – закричала Ирина. – И убийца! Из-за него погиб Алексей Арбузов и пропала Светлана!

Следователь поморщился.

– Если человек спер у другого вещь, которую тот раньше еще у кого-то утащил, это не снимает с последнего вора вины. Я занимаюсь Карнауховым. Ванюшин вне зоны моих интересов.

Павлова поняла: никто не станет копаться в том, что произошло много лет назад, и решила высказаться по делу Карнаухова.

– Иван не может быть грабителем, он честный, необычайно талантливый мальчик. Его подставили.

– Спасибо, непременно разберемся, – заученно отреагировал полицейский.

Ученая дама решила не сдаваться. Она хорошо знала Ваню, Карнаухов писал на ее кафедре курсовую и часто общался с ней. Ирина не верила в виновность способного студента, поэтому составила письмо в прокуратуру и попросила коллег его подписать.

Ваню в институте любили, считали перспективным юношей, ценили его талант и трудолюбие. Но когда речь зашла о том, чтобы поставить автограф под посланием, сочиненным Павловой, все стали юлить и мямлить: «Надо подумать», «Я с Карнауховым почти не общался».

В конце концов документ подмахнули, включая Ирину, четверо. И подписанты детально содержания не изучали, поверили Павловой на слово, а та не удержалась и вставила в текст фразу про чашку с сомнительной репутацией…

Лиза прервала свой рассказ и обвела нас с Робертом торжествующим взглядом.

– Собственно говоря, это все. Интересно, как украденная из музея чашка очутилась у Кауф?

– Владимир ее купил, – предположила я. – На аукционе. Или заказал через Интернет. Сейчас в сети можно раздобыть что угодно. Мне не удалось пройти по всему особняку, я побывала лишь в небольшой гостиной, где доктор Виктор Маркович угощал меня чаем, но обратила внимание, что и в холле, и в коридоре, и в комнате, где мы сидели, много картин, статуэток. И, помнится, горничная Варвара, уволенная за воровство, рассказывала, что в загородном доме есть помещения со специальными витринами, где хранятся всякие ценные экспонаты. Резников страстный собиратель, и он может себе позволить дорогие приобретения.

– Откуда у Владимира Борисовича деньги? – подал голос Роберт.

Я повернулась к компьютерщику.

– Ты разве не понял? Ксения Львовна Кауф была успешным, хорошо зарабатывающим композитором, ей за мелодии платили немереные деньги.

– Кто это сказал? – задал следующий вопрос Троянов.

– Ванда говорила, – напомнила я. – И Виктор Маркович. С другими членами семьи мне не удалось пока побеседовать. Владимир плохо себя чувствует, Беатриса тоже не совсем здорова, Алина в истерике.

– Триси давно больна, – включилась в беседу Елизавета. – Девушка взяла после осуждения Ивана академический отпуск и до сих пор не приступала к занятиям.

– Об этом Ванда не упомянула, – пробормотала я. – Только сказала, что дочь Ксении очень переживала из-за жениха, а смерть матери совсем подкосила ее.

Роберт тронул «мышку».

– Во время нашего разговора с Комиссаровой, я решил прогуглить Кауф и обнаружил статью в Википедии, написанную в самых хвалебных тонах: великая, гениальная, несравненная, создала множество песен, их исполняют лучшие певцы. Там же приведена и краткая биография Ксении Львовны, которую мы знаем. Девичья фамилия – Горбатова, она преподавала в музыкальной школе, потом начала сама сочинять и прославилась. Более никаких материалов о ней нет, кроме парочки статей в не самых популярных изданиях, и все они почти слово в слово повторяют Википедию. Тань, ты знаешь, что такое интернет-энциклопедия?

Я усмехнулась.

– В вопросе уже содержится ответ. Это интернет-энциклопедия.

– Молодец, – похвалил меня Роберт. – А как туда попадают статьи?

– Не очень-то разбираюсь во Всемирной паутине, – призналась я. – Это твое море, и ты в нем уверенно плаваешь. Чисто теоретически предполагаю, что у Википедии, наверное, есть научно-редакторский совет, и он заказывает авторам статьи о людях, которые считаются значимыми. А как вообще составляют энциклопедии? Ну те, что на бумаге изданы. Историки, журналисты, архивисты пишут материалы, редакторы их правят, проверяют факты… Полагаю, так.

Роман поднял руку.

– Нет. В Википедию может настрочить материал любой. Довольно часто индивидуум, желающий прославиться, сам кропает про себя, любимого, статью и вывешивает ее. Ничто не мешает ему приукрасить действительность. Ну, допустим, у него диплом института из города Кирдык фиг знает какой области. А парень пишет: окончил МГУ.

– Так просто? – поразилась я. – Но ведь ложь легко разоблачить. В главном университете страны есть архив и…

– Таня, а кто проверять-то станет? – снисходительно спросил Роберт. – Никому пожелавший прославиться мужик не нужен, на его страничку ни одна душа не зайдет. А если кто и заглянет, да припишет: «Ой, наврал с три короба», комментарий легко удалить.

– Погоди, – пробормотала я, – получается, я тоже могу поместить в Википедии любое вранье про себя?

– В принципе, да, – кивнул Роберт. – С маленьким условием: что ты никому не нужна. Если, допустим, известная личность, ну какой-нибудь российский певец из топовой десятки поп-звезд сообщит, что получил вчера «Оскара» за роль в голливудском фильме, его моментально уличат во лжи. А Петя Пупкин из Ново-Дрондунова может объявить, что баллотируется в президенты США. Его бред просто никто не прочитает. Но и звезды ухитряются привирать, придумывают себе дворянское происхождение, родителей необыкновенных, искажают биографию и стоят на своем, даже если их на вранье поймали. Вот недавно одного писателя в угол загнали. Он роман про Чечню состряпал, в предисловии указано: автор воевал под Урус-Мартаном, в его произведении жестокая правда. А журналисты взяли и откопали истину: не брал прозаик в руки оружия никогда, дома в те времена сидел. И что? Писака другую песню завел, мол, ездил к солдатам, проводил в зоне боев творческие вечера, попал под обстрел и храбро сражался. В общем, анекдот, да и только. Википедия и социальные сети – это ярмарка тщеславия. Народ сообщает о себе несуществующие факты, снимается на фоне чужих дорогих иномарок во взятых напрокат шмотках, самозабвенно врет о поездках на дорогие курорты. Увы, Интернет обнажил не лучшие стороны человеческой натуры.

– Очень интересно… – протянула я задумчиво. – Но давайте вернемся к Кауф.

– Так о ней и речь, – продолжал Роберт. – Подозреваю, что статью в энциклопедию настрочили Владимир или Алина. Ксения Львовна совсем не знаменита. И сомневаюсь, что богата. Слышала про авторские права? Объясняю коротко и доходчиво: чтобы твою мелодию не украли, ее надо зарегистрировать. На имя Кауф оформлено всего три песни.

– Ага, – обрадовалась я, – значит, она их все же писала.

Троянов почесал кончик носа.

– Вот тебе для сравнения. У Игоря Николаева их почти сто пятьдесят, а среди исполнителей указан весь цвет шоу-бизнеса. Кауф же родила всего три мелодии, и они присутствуют исключительно в репертуаре группы «Реал один».

– Не слышала про такой коллектив, – тут же влезла в беседу Лиза. – А у меня в машине постоянно радио включено.

– «Реал» расшифровывается, как Резникова Алина, – пояснил Роберт, – название составлено по первым слогам фамилии и имени певицы. Поет она про любовь-морковь, брошенных невест и прочую лабудень, занимает свое законное тысяча сто пятое место в рейтинге, стоит недорого, выступает на свадьбах, корпоративах и, в отличие от других представителей шоу-бизнеса, по провинции не чешет, ограничивается Москвой и областью. Ну, может разве что отправиться в Тверь или Калугу, но очень редко.

– Похоже, «Реалу один» не нужны деньги, – протянула Лиза.

– Напрашивается такой вывод, – согласился Роберт. – И, мне думается, средства у Алины есть. Она пару раз снимала клипы, и их иногда крутят на телевидении на дециметровых каналах. Кстати, в отличие от своей аутичной невестки, сестра Владимира охотно раздает интервью о своем творчестве. Увы, Алиной интересуются только журналисты из листков типа «Особенности разведения бурундуков в условиях Антарктиды». Но в каждой статье певичка непременно говорит о гениальной Ксении Кауф, которая создавала мелодии ну просто для всех-всех-всех.

– Зачем она это делает? – не поняла Лиза. – Так любила Ксению, что до сих пор пиарит ее изо всех сил?

Троянов оттолкнулся ладонями от стола и на стуле отъехал в сторону.

– На мой взгляд, Кауф вообще ничего не сочиняла. Владимиру и Алине надо как-то объяснить, откуда у них деньги на роскошную жизнь, на дорогой особняк и шикарные машины, вот они и придумали сагу о композиторстве Кауф. Полагаю, те три песенки – кстати, они очень похожи, – придумала сама Алина.

– Глупо как-то… – промямлила Лиза. – К Кауф же могла прицепиться с вопросами налоговая.

Роберт махнул рукой.

– Думаю, это вполне решаемая проблема, Владимир с ней справляется. Никаких претензий к ним пока у государства нет, муж Ксении не этого опасался. В первую очередь Резникову не хочется, чтобы светские сплетники усомнились в его богатстве и значимости, ведь тогда его перестали бы звать на тусовки.

– Кауф не покидала дом, – напомнила я. – И, судя по тому, что о Ксении Львовне говорили Ванда, Варвара Борисова и Виктор Маркович, ей было наплевать на мнение посторонних. Жена Резникова не любила людей, не желала с ними общаться. Она и с родной-то дочерью после нападения на нее почти не разговаривала.

– Может, и так, – сказал компьютерщик. – Но я бы словам Комиссаровой и Дворкина не очень доверял. Что-то в особняке творилось непонятное.

– Ладно, пусть члены семьи врут, – легко согласилась я. – Но уволенной горничной нет смысла лгать, а она тоже говорила о нелюдимости хозяйки. Слушай, почему ты нам сразу не рассказал правду о Кауф?

– Потому что узнал ее только сегодня, – ответил Троянов. – Выяснил гору интересного, но на поиски понадобилось время.

– Выкладывай все, – потребовала я.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *