Фуа-гра из топора

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 25

Роберт снова подъехал на стуле к своим ноутбукам.

– Ванда нам наплела кружева про всех членов семьи.

– О себе она тоже не полную правду доложила, – фыркнула я, – забыла о пребывании на зоне.

– С кого начать разоблачение? – потер руки Троянов. – Если вам без разницы, пусть это будет Резников. Он действительно юрист, получил высшее образование и считается адвокатом. Маленькая деталь: нигде невозможно найти упоминаний об участии Владимира в каких-то процессах.

– Может, он консультирует по бытовым вопросам? – предположила я. – Сидит на приеме граждан, рассказывает, как правильно составить заявление, объясняет суть договора на кредит. Занимается рутинной мелочовкой.

– Не-а, – по-детски отреагировал Троянов. – Владимир Борисович нигде не состоит в штате, он фрилансер, то бишь трутень. Представляется известным адвокатом, но таковым не является. Зато он непременный участник тусовок, завсегдатай вечеринок. Как до смерти жены бегал везде, куда звали, так и сейчас бегает.

– Ты ничего не напутал? – засомневалась я. – По словам Ванды, муж Ксении постоянно находился дома около супруги, отъезжал только на встречи с продюсерами и артистами. И Комиссарова не называла Резникова известным адвокатом, просто вскользь обронила, что раньше он принимал клиентов, но женившись, занимался исключительно делами супруги.

Роберт закатил глаза.

– Ванда сказала! Тань, она тебя одурманила? Комиссарова врунья. Ну-ка глянь…

Троянов подвигал «мышку», и на экране одного ноутбука появились фотографии.

– Читай подписи, – велел компьютерщик. – Это нарезка из разных гламурных журналов.

Я прищурилась.

«Адвокат Владимир Резников и певица Алина на дне рождения певца Мити». «Юрист Владимир Резников и его прелестная спутница на открытии бутика «Оло»». «Адвокат Резников – победитель заезда антикварных автомобилей». «Певица Алина со своим братом, знаменитым адвокатом Резниковым, на состязаниях по гольфу…»

– Ну, хватит? – хмыкнул Роберт. – Какое издание ни возьми, везде увидим сладкую парочку. За месяц Вовочка и Алиночка ухитряются посетить более двадцати пяти мероприятий, иногда в один вечер успевают заехать в два-три места.

– Веселые бездельники, – подвела итог Лиза. – Таких немало. Вон, видите, чуть ниже, под другим снимком написано «Нинель Колкина, светская львица, и ее подруга Евгения Жаркова, светская львица, на обеде в честь десятилетия ресторана «Пар». Светская львица – это нигде не работающая дама, прожигающая капитал супруга или отца.

– С женщинами понятно, – вздохнула я, – их содержат мужчины.

– Полно парней, которые живут за счет богатых баб, – возразила Лиза. – Об альфонсах еще Ги де Мопассан писал.

Я отвернулась от ноутбука.

– Варвара, рассказывая о привычках хозяйки, упомянула, что та весь день проводила в своей затрапезно обставленной комнате. Кабинет был звукоизолирован, что понятно, но иногда со второго этажа доносились громкие звуки. У горничной создалось впечатление, что Ксения Львовна просто колотит по клавишам кулаками. Борисова искренне недоумевала, каким образом из этой какофонии может возникнуть песня. Лиза, я слышала о жиголо. Но за чей счет мог жить Владимир? Даже, если Кауф и написала три мелодии (в чем я уже тоже сомневаюсь), которые достались Алине, то на гонорар за эти песни нельзя построить особняк. Так откуда у семьи средства?

Роберт развел руками.

– Могу предположить, что Резников не покупает ценности, а распродает их. Вспомните золотую чашку, которую якобы украл Иван.

– Коллекция Альберта Ванюшина попала в руки Владимира! – воскликнула я. – И как это случилось?

– Дайте мне сказать! – занервничала Лиза. – Еще я встретилась…

– Погоди, – отмахнулась я от Кочергиной. – Роб, копни глубже. Кто родители Резниковых?

– Угу, – кивнул Троянов и застучал клавишами. – Нашел. Отец, Борис Владимирович, ученый. Мать, Елена Михайловна, преподаватель. Соответственно они Резниковы.

Мне имя с отчеством отца Владимира в сочетании с фамилией показались знакомыми, но поразмыслить на эту тему не удалось, потому что Троянов продолжал:

– Обычная семья, ничего криминального или эпатажного. Старшие Резниковы, представители интеллигенции, дали детям необходимое образование. Они уже умерли, никаких скандалов с ними вроде не связано.

– А Ксения? – не успокаивалась я. – У нее родители кто? В какой музыкальной школе она работала?

– Сейчас найду, – пообещал Роберт и вновь забегал пальцами по клавиатуре.

– Отлично, – обрадовалась Лиза, – наконец-то я получила возможность высказаться. Жаль, что не раньше, иначе б вы не удивлялись, откуда у Резниковых деньги. Семью, похоже, содержала Ванда.

Я с трудом сдержала смех.

– Гениальное предположение. Позволь тебе напомнить, что Комиссарова состояла в услужении у Кауф. С течением времени они подружились, но Ванде все равно платили за услуги, она была экономкой.

– А вот и нет! – торжествующе заявила Лиза. – Комиссарова имела свой бизнес. И очень даже успешно вела дела.

Тут даже Роберт оторвался от Интернета.

– Правда? А подробнее можно?

Лиза вскинула голову.

– После визита в институт, где учился Иван, я поехала к Александру Кошмарову, – начала издалека Кочергина. – Парень был дома и, несмотря на обеденный час, спал. Посему выразил крайнее недовольство моим визитом. Интерьер в квартире красавчика, скажу я вам, варварски роскошный – золото с позолотой.

Елизавета принялась самозабвенно описывать помещение, мы с Трояновым слушали не перебивая.

В квартире было, по-видимому, несколько комнат, Лиза видела только гостиную и санузел, куда попросила разрешения зайти, чтобы помыть руки. Черный потолок, розовые стены, никаких люстр, повсюду торшеры или светильники, вделанные в пол из красного дерева. Белый кожаный диван, три кресла ему под стать, на мягкой мебели много подушек, пледов из натуральной норки и шиншиллы. Занавески бархатные, в углу кальян, современная аудиоаппаратура, телевизора нет, повсюду ковры из шелка. Это что касается гостиной.

В ванной утопленная в пол джакузи, невероятное количество полотенец всех размеров, расставлены ароматические свечи и есть открытый бар с разнообразными спиртными напитками. На крючке болтался женский халат, на воротнике которого имелась бирка, а в стакане около мыльницы зубная щетка в нетронутой упаковке. Чего там не было? Самых обычных бытовых вещей: напольных весов, стиральной машины, бачка для грязного белья, тазиков, шкафчика, где хранятся моющие средства.

– Дом свиданий, – выпалил Роберт, – Александр проститутка.

– Угадал, – не стала спорить Елизавета. – Парень красив, как бог, залюбоваться можно, но трусоват. Услышав, что я собираюсь поговорить с ним о Ванде, попытался врать. Дескать, никогда о Комиссаровой не слышал, не видел ее, я не я и лошадь не моя. Потом догадался поинтересоваться: «Почему вы ко мне приехали и задаете глупые вопросы?» Я спокойно ответила: «Ванда Комиссарова покончила с собой, проводится дознание». Ой, что тут с ним случилось!

– В обморок упал? – поморщился Троянов. – Проститутки народ нервный, очень эмоциональный.

– Нет, – усмехнувшись, покачала головой Елизавета, – сознания он не терял. Но зарыдал, кинулся за антидепрессантом, начал пилюли глотать, гомеопатический спрей в рот прыскать. Причитал: «Как теперь я жить буду? Мама умерла!»

– Мама? – повторила я. – Ванда в самом деле его мать?

Лиза оперлась локтями о стол.

– И снова – нет. Комиссарова велела Саше так себя звать – мамочка.

– Вполне в духе бандерши, – отметил Троянов.

Кочергина встала и начала ходить туда-сюда по комнате. Меня раздражало это ее мельтешение, но я проглотила замечание, готовое сорваться с языка, и сосредоточилась на рассказе Лизы.

Саша Кошмаров приехал в Москву из крохотного городка Бинск, чтобы поступить в институт. Парень полагал, что обладает талантом художника и члены приемной комиссии, увидев его гениальные работы, захлопают в ладоши и мигом зачислят юное дарование сразу на последний курс. Что Кошмарову делать на начальных курсах? Он все знает, посещал в родном Бинске школу изобразительных искусств, занимался у местного живописца, который регулярно участвовал в областных выставках. Александр ни на секунду не сомневался в своем успехе. Действительность обидно щелкнула его по носу.

Среди абитуриентов оказалось много амбициозных провинциальных ребят, и все привезли папки с рисунками. Большинство вчерашних выпускников прибыло в институт в сопровождении родителей. Те бегали по коридорам вуза с озабоченными лицами, шуршали какими-то пакетами. И это не считая москвичей. Их предки не суетились, но было понятно: у них все схвачено. Александр был один, ему никто не помогал.

Конечно, Кошмаров срезался на первом же экзамене. Но в Бинск решил не возвращаться. После шумной Москвы вновь очутиться в сонном городке показалось ему невыносимым. И не хотелось слушать издевательские комментарии бывших одноклассников, которым он перед отъездом в столицу пренебрежительно заявил:

– Вы тут на пролетариев выучитесь, будете на заводе тачки для навоза мастерить, а я весь мир со своими выставками объезжу.

Александр позвонил матери, соврал ей, что стал студентом, и крепко призадумался, как ему жить. Ни денег, ни жилья, ни работы нет. Мать, работавшая в Бинске почтальоном, не могла помочь любимому сыну материально, ну разве что пришлет ему изредка с поездом домашние консервы.

Саша растерялся, но вскоре вдруг нашел работу – его, симпатичного и фактурного, взяли натурщиком. Кошмаров стоял или сидел по несколько часов в одной позе, наблюдал за студентами и злился: вот тупые бараны, он бы намного лучше изобразил свое обнаженное тело. Но, в отличие от ребят, стоящих за мольбертами, у него нет богатой родни, способной дать взятку и пропихнуть чадо в вуз. Вот ему и приходится, чтобы не сдохнуть с голоду, мерзнуть голым перед козлами с палитрой.

Жил Александр в Химках – снимал койку у полуслепой бабки, спал со старухой в одной комнате, пользовался ее обшарпанной ванной. Жизнь в Москве оказалась суровой, голодной и совсем не гламурной. Денег не хватало даже на еду, о модной одежде и развлечениях и говорить нечего.

Тридцать первого декабря, когда все вокруг готовились весело встречать Новый год, на Кошмарова навалилась черная тоска. За месяцы, проведенные в столице, он успел обзавестись парочкой приятелей из первокурсников, соврав им, что он художник, продает свои картины на Запад, а натурщиком нанялся, чтобы выручить приятеля, который работает в институте преподавателем. Наивные студиозусы поверили Саше и стали приглашать его с собой в компании.

И вот сейчас Кошмаров мог бы пойти с новыми друзьями в клуб, но у него не было денег на вход и выпивку. Признаваться в некредитоспособности было никак нельзя, поэтому Александр наплел, что должен ехать в Париж, и остался один.

Около пяти вечера на душе стало так гадко, что парень отправился бродить по улицам. Зашел в какой-то супермаркет, встал у витрины с кулинарией, ощутил приступ голода, вспомнил, что в кармане у него копейки, которых хватит только на батон, и чуть не разрыдался. А через минуту увидел рядом хорошо одетую даму, она выбирала деликатесы. Тетка была явно не из нищих – одета в дорогую шубу. В тележку она поставила кожаную сумку, из которой зазывно выглядывал ярко-красный лайковый кошелек.

Саша обернулся по сторонам, прижался к проволочной каталке и схватил портмоне. Поверьте, он никогда не был вором, на такой поступок его толкнуло отчаяние.

Некоторые люди совершают преступление и остаются безнаказанными, а другие только задумают нарушить закон и мигом попадаются. Александр принадлежал к числу последних. Едва кошелек оказался в его руке, дама в манто обернулась и уставилась на Кошмарова.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *