Фуа-гра из топора

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 29

Женщина по имени Марьяна, в присутствии которой Олимпиада открывала дверь своей квартиры, оказалась милой тетушкой с экстремально короткой стрижкой.

Выслушав меня, она задала несколько вопросов, посмотрела на предъявленное удостоверение и сказала:

– Первый раз встречаю сотрудника благотворительного фонда, который приходит на дом к нуждающемуся человеку.

Я спрятала фальшивые «корочки».

– Мы рассматриваем любое заявление о помощи. Но перед тем, как принять решение о выделении денег, тщательно проверяем обстоятельства лично. Лучше один раз увидеть, чем сто раз прочитать о бедственном положении.

– И правильно, – одобрила Марьяна. – Слишком много мошенников сейчас развелось. Ну, пошли. Сразу предупрежу – настраивайтесь на долгое ожидание. Олимпиада очень подозрительная, недавно даже свою дочь не узнала и не впустила. Пришлось той меня из кровати вытаскивать. Уж не знаю, почему Вирова мне доверяет.

Не успела Марьяна позвонить, как за дверью раздался хрипловатый женский голос:

– Кто там?

– Добрый день, Олимпиада Сергеевна, – закричала моя сопровождающая, – Марьяна беспокоит.

– Которая? – осведомилась хозяйка.

– Колпакова, – представилась тетушка.

– Не знаю такую, уходите, – отрезала Олимпиада.

– Господь с вами! – всплеснула руками женщина. – Это же я, Марьяша из ДЕЗа, вы на экран домофона гляньте!

– Ну, вижу, – проскрипела Вирова. – А скажи-ка, какой у меня ковер в гостиной?

– Бордовый, с цветочным рисунком, – отрапортовала представительница домоуправления – лежит посередине, а стол у вас там круглый, на нем ваза с искусственными ярко-красными розами. Очень красивый букет, смотрится как настоящий. Я, когда к вам впервые зашла, его понюхала, а вы засмеялись.

– Так, так… – пробурчала Олимпиада. – А с тобой кто?

Пришел мой черед завоевывать расположение старушки.

– Меня зовут Татьяна. Я из благотворительного фонда. Вам положена бесплатная материальная помощь, я принесла вам деньги.

– Пошли обе вон! – каркнуло из динамика.

Марьяна закатила глаза.

– Олимпиада Сергеевна, родненькая, я у Татьяны тщательно документы проверила и…

– Вон! – повторила милая дама. Потом раздался щелчок.

Коммунальщица посмотрела на меня.

– Извините. Старушка сегодня не в духе, придется вам в другой раз прийти. Случаются у Вировой дни, когда она никого даже в моем присутствии в прихожую не впускает. На всю голову тюкнутая. В прошлом году у нас батареи меняли, так из-за Вировой работы на неделю застопорились. Семь дней всем миром умоляли ее разрешить мастерам войти.

– Может, попробовать снова позвонить? – вздохнула я.

Марьяна махнула рукой.

– Бесполезно. Поверьте, упрямству и вредности Вировой позавидуют все ишаки мира. Приходите через неделю. А лучше найдите другую кандидатку для оказания помощи. Олимпиада не из бедных.

Я распрощалась с Марьяной, села за руль и поспешила к Трофимову.

– Еще раз здравствуйте, Татьяна Сергеева, – улыбнулся Никита, открывая дверь своего особняка. – Давайте прогуляемся по свежему воздуху. Сюда, пожалуйста…

Я не успела издать ни звука. Трофимов же нажал на одну из кнопок, торчащих из ручки кресла, инвалидная коляска, тихо загудев, съехала по пандусу и покатилась по засыпанной гравием дорожке.

– Куда мы направляемся? – догадалась наконец спросить я, когда мы оказались за воротами поселка и стали подниматься на холм.

– На полянку, где совершила самоубийство Ванда, – пояснил мой спутник. – Тут недалеко, осталось лишь на горку влезть. Вы не устали?

– Нет. А вы? – осведомилась я.

– Татьяна Сергеева, вы собственные ноги топчете, а я скачу на лихом коне, – засмеялся Никита.

Минут пять-семь мы двигались в молчании, потом Трофимов сказал:

– Добрались. Смотрите, какой отсюда вид!

– Красиво, – согласилась я, оглядывая окрестности. – Можно восхищаться чудесным пейзажем, если не знать, сколько людей рассталось с жизнью, прыгнув отсюда в реку. Зачем мы сюда пришли?

Никита вынул из приделанного к коляске кармана ноутбук и раскрыл его.

– Вот, запись последних минут Ванды. Вон из тех кустов она вышла в странном виде – в белье и светлом полотняном платке, который верующие женщины повязывают, идя в церковь. По какой причине Комиссарова разделась, я не понимаю. Мне кажется, самоубийцы не снимают одежду. Но я могу и ошибаться, психолог из меня никакой. А вот насчет головного убора появилась версия: может, Ванда думала, что перед кончиной ей надо покрыть голову из религиозных мотивов?

Я сделала пару шагов в сторону кустов.

– Сомневаюсь, что Ванда верующая, и православные, и католики не станут лишать себя жизни, это для них смертный грех.

Никита показал рукой на кустарник.

– Ванда, подписав письмо, зашла в эти заросли. Что ей там понадобилось?

Я нашла ответ.

– Комиссарова хотела разоблачиться. Знала, что за ней наблюдает через камеры молодой мужчина, и постеснялась скидывать у него на глазах одежду.

Трофимов усмехнулся.

– А потом спокойно вышла в белье? На Ванде была комбинация цвета хаки. Значит, стаскивать платье неудобно, а стоять в одной нижней рубашке – ничего?

– Женщины не всегда действуют последовательно, – мягко возразила я. – И трудно ожидать взвешенного поведения от того, кто собрался расстаться с жизнью.

– Ладно, – неожиданно кивнул Никита, – приму вашу версию. Теперь – внимание! Вместо того чтобы сигануть с середины обрыва, дамочка прыгает сбоку, у зарослей. Не самое удобное место.

– Сомневаюсь, что Ванда в последний момент думала о комфорте, – вздохнула я. – Зачем мы здесь?

Трофимов достал из недр инвалидной коляски небольшой полиэтиленовый пакет, пинцет и голубые резиновые перчатки.

– Вы обычно такими приспособлениями пользуетесь, когда собираете улики?

Я кивнула, и он продолжил:

– Прошу вас пройти внутрь зарослей. Будьте осторожны, это пираканта. Слышали о ней?

– Никогда, – призналась я.

– Многолетний вечнозеленый кустарник с очень острыми шипами. Весной он покрыт кремовыми душистыми цветами, осенью красными, оранжевыми или желтыми ягодами, – пояснил Никита. – Тот, что растет здесь, особый сорт. В деревне живет чудак-человек Олег Борзов, по прозвищу Мичурин. Он постоянно экспериментирует с растениями и что-то сделал с пиракантой. У нее вместо и без того острых и длинных шипов отросли зубья, как у акулы. Они располагаются у корней кустарника, выше идут обычные колючки. Жена нашего Мичурина в свое время здорово поранила ногу о стебель монстра, которого вырастил муж, и приказала супругу уничтожить посадки. Но у Борзова рука не поднялась загубить свое детище, и он пересадил его сюда. За несколько лет пираканта сильно разрослась, так что будьте осторожны. Вам придется пройти до единственного дерева, растущего среди кустов, – березы. Если я не ошибаюсь, то, внимательно осмотрев ее ствол, вы, Татьяна Сергеева, обнаружите на нем небольшую потертость и зелено-желтые синтетические волокна. Снимите их аккуратно, поместите в пакет и возвращайтесь. Я бы и сам выполнил столь нехитрую процедуру, но коляске там не проехать. Надеюсь, вы не поранитесь. Хотя, думаю, раздвинув крайние ветви зарослей, обнаружите узкую тропинку.

Я взяла все необходимое, натянула перчатки и пошла к кустам.

– Татьяна Сергеева, а вы молодец! – крикнул мне вдогонку Никита. – Не стали хлопать крыльями и задавать праздные вопросы, типа зачем, почему, отчего.

Я осторожно развела руками толстые ветви и сообщила:

– Вы правы, здесь есть дорожка. Кто-то секатором срубил часть побегов, сделал свободный проход к березе.

– Ага, так я и знал… – Трофимов потер руки. – Все совершают ошибки, не стоило прокладывать удобный путь к дереву. Шагайте, Татьяна Сергеева.

Когда я минут через десять снова очутилась на полянке, Никита обрадовался.

– Не ошибся? Там были волокна?

Я потрясла пакетиком.

– Я сняла несколько штук с коры. Они опоясывали ствол березы кольцом. Как вы догадались, что и где надо искать? Волокна, полагаю, от веревки?

– Вы в армии служили? – вдруг задал нелепый вопрос Трофимов.

– Да, – совершенно серьезно ответила я, – получила звание маршала за охрану склада со сгущенкой.

Никита почесал переносицу.

– Ага, я глупость сморозил. Сейчас объясню, почему, собственно, спросил. У военных есть на вооружении разные тросы. Последняя новинка – веревка из особого материала, толщиной менее вашего мизинца, но с ее помощью можно вытянуть из болота танк. Производится чудо-шнурок в США, и его оценили не только военные, но и рыбаки, охотники, туристы. Очень удобная штука. Наматывается на небольшую бобину, занимает мало места в рюкзаке. В России веревка тоже продается на рынках и в магазинах. Как понимаете, американский вариант стоит больших денег, а цена веревки китайского и турецкого производства копеечная. Естественно, копии уступают оригиналу по качеству, они менее прочны, но люди все равно их берут. Наш человек твердо уверен: сволочи-торговцы хотят его обмануть, поэтому ищет товар подешевле. То, что некачественный трос может, не выдержав нагрузки, лопнуть и послужить причиной травмы или даже смерти, не приходит излишне экономным людям в голову. Но даже отправившись в хороший магазин и купив за немалую сумму вроде бы «родной» штатовский вариант, вы не получаете гарантии, что купили качественное изделие, а не полную лажу, изготовленную незнамо из чего в каком-нибудь подвале на окраине Москвы. Я понятно объясняю, Татьяна Сергеева?

– Предположим, экспертиза подтвердит, что волокна от веревки, – кивнула я. – И что?

Трофимов показал пальцем на экран ноутбука.

– Посмотрите, что происходит с пиракантой, когда Ванда, перекрестившись, шагает вниз.

– Кусты на мгновение, буквально на секунду, зашевелились, – ответила я.

– Почему?

– Наверное, ветер дунул, – пожала я плечами. – Движение веток было кратковременным. Похоже, налетел порыв и стих.

Трофимов остановил запись.

– Вначале я подумал так же, как вы. Но потом обратил внимание на березу. Почему мощные побеги пираканты задергались, а тонкие веточки дерева даже не шелохнулись? Странно, да?

– Необычно, – признала я. – Эти ветки должны были первыми среагировать на дуновение.

– Вот-вот! – подхватил Никита. – Стал я обдумывать этот казус и все понял. Гляньте на подол комбинации Ванды. Вот она стоит на краю обрыва…

Я прищурилась.

– Ничего не вижу. Только полоску кружев цвета хаки, которой заканчивается комбинация.

– И я не сразу заметил любопытную деталь, пришлось сильно увеличить картинку, – кивнул Трофимов. – Вот так… еще побольше… А теперь?

– Оборка приподнимается, – пробормотала я, – потом резко падает. Очень быстрое, почти неуловимое движение, его невозможно увидеть при обычной трансляции.

– Прекрасно, Татьяна Сергеева, – похвалил меня Никита. – Я могу включить покадровую разборку записи. И станет понятно, почему комбинация на долю секунды задралась. Да, забыл спросить! Что, защитный цвет женского белья теперь в моде? Я плохо разбираюсь в таких вещах. Вы сама какой предпочитаете?

– Я тоже не могу считать себя фешн-девушкой, – улыбнулась я. – Как правило, цвет рубашечки зависит от цвета верхнего наряда. Под черный не надевают белое белье и наоборот. Сама я комбинации не люблю, ношу их исключительно с полупрозрачными нарядами. Длинные нижние рубашки, щедро украшенные кружевами и вышивкой обожали наши мамы и бабушки. Современные молодые женщины подобные не носят, предпочитают топы чуть ниже талии. Ванду в принципе можно считать представителем старшего поколения, вот она и не изменила своим привычкам. Что же касается цвета… Вероятно, ей нравился хаки.

– Теперь смотрим раскадровку. Не пропустите самого главного, Татьяна! – велел Никита. – Вон там, на фоне кустов, что приподнимается? Сейчас я увеличу и приближу. Видите нечто длинное? Оно натягивается… хоп, чуть задирается комбинашка…

– Вроде змея, – прошептала я. – Понять трудно, сливается с кустарником. Хотя нет, змея не могла висеть в воздухе и забраться под рубашку Ванды.

– Ну, Татьяна Сергеева! – укоризненно сказал Никита. – Не ожидал от вас! Это же…

– Веревка! – заорала я.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *