Фуа-гра из топора

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 31

Не успела я войти в офис, как ко мне кинулся Денис. В руке он держал пирожок, и, когда заговорил, из его рта посыпались крошки.

– Сначала проглоти кусок, а потом уж затевай беседу, – не упустила возможности сделать ему замечание Лиза, выходя из столовой.

– Правильно! – закричала из кухни Лора. – А то подавишься.

Жданов сделал глотательное движение и поперхнулся.

– Мы тут услышали от него кучу интересного, – приплясывая на одном месте, сообщила Кочергина.

– Я сам буду рассказывать, – обиделся Жданов, справившись с кашлем. И зачастил: – Морша маленький городок, там все друг друга знают. Об Элеоноре, бабушке Ивана, ходит туча сплетен.

– Давайте сядем, – остановила я оперативника, – рабочие вопросы лучше обсуждать не на ходу.

Едва мы устроились вокруг стола, Денис начал говорить более спокойно и обстоятельно.

– Морша невелика, в городе одна гостиница, которой владеет Нина Федоровна Зилова, жена главврача местной больницы. Представляете, сколько всего увлекательного наболтала мне дама?

Узнав, что по Морше разгуливает парень из Москвы, настойчиво расспрашивающий об Элеоноре Карнауховой, Нина Федоровна подстерегла Дэна, который остановился, естественно, в ее отеле, в холле и пригласила к себе на чай. И, разливая напиток по чашкам, стала аккуратно прощупывать, зачем Жданов решил посетить сей богом забытый уголок.

Поскольку Элеонора Карнаухова отбыла на Кипр, Денис решил, что особенно шифроваться не стоит, и показал любопытной мадам подлинное рабочее удостоверение.

Нина Федоровна, никогда ничего не слышавшая об особой бригаде, пришла в детский восторг.

– Полиция! Из столицы! Ну наконец-то! Давно пора!

И не успел Дэн моргнуть, как на его голову вылился водопад сведений.

У Элеоноры Карнауховой была непутевая дочь Наталья. Девушка пила, курила, гуляла со всеми подряд и вышла замуж за Сергея, шофера, который гонял фуры. Зять Карнауховой попался отвратительный. К бутылке он, правда, не прикладывался, зато часто распускал руки, поколачивал и супругу, и тещу.

Если честно, то Наталье доставалось за дело. Ну какому мужчине понравится баба, которая шляется по танцулькам, наливается дешевой бормотухой и может зарулить в темный уголок с каким-нибудь парнем. А вот Элеонора была женщиной положительной и скромной, к тому же уважаемой учительницей, любимой детьми и их родителями. Старшую Карнаухову, тщательно запудривавшую синяки, жалели, а про младшую жители Морши в один голос твердили:

– Так ей и надо.

В конце концов Элеоноре надоело мучиться, и она подалась в Москву. Причем уехала незаметно, ни с кем не попрощалась, с работы не уволилась. Когда она не явилась в понедельник на занятия, коллеги встревожились, ведь преподавательница была до идиотизма ответственной. Директриса местной школы разволновалась, поспешила к ней домой, но нашла там пьяную Наталью и злого Сергея. Последний заорал:

– Тещу мою пришли искать? Так отвалила она. Куда, не знаю. Вещи свои забрала, чемодана большого нет. И все деньги с собой прихватила, оставила нас без копейки. Чтоб ей сдохнуть!

Какое-то время от Норы не было ни слуху ни духу. А потом исчезли и Сергей с Наташей. Квартира стояла запертой, и соседи ломали голову, куда подевались хозяева. Одни уверяли, что Элеонора хорошо устроилась в большом городе и теперь забрала к себе дочь с зятем. Другие утверждали, будто старшая Карнаухова удачно вышла замуж. Третьи не соглашались и твердили: «Померла она давно, убил Сергей ее, всем наврал, что она из Морши сбежала. Надо их дачный участок перекопать, там он свою тещу похоронил».

Не выдержав пересудов и неизвестности, директор школы насела на местное полицейское начальство, и оно сделало необходимые запросы. Любопытные жители Морши наконец-то узнали правду. Карнаухова жива-здорова, временно зарегистрирована в Москве.

Народ прикусил языки, о сбежавшей учительнице стали потихоньку забывать. Но вдруг пожар досужей болтовни вспыхнул с новой силой – потому что Нора вернулась. Да не одна, а с крохотным мальчиком, которому не было еще и года от роду.

Не успела Карнаухова распаковать вещи, как к ней потянулись сгорающие от любопытства местные бабы. Нора не стала запираться, честно ответила на все вопросы.

В Москву она удрала после очередной драки, затеянной Сергеем. Уехала в никуда, не имея в столице друзей, а в кошельке большого количества денег. Но, видно, Господь не оставляет добрых людей в беде, и в вагоне Элеонора познакомилась с женщиной, которая служила домработницей в обеспеченной семье. Та гостеприимно предложила попутчице временно остановиться у нее и даже пристроила на работу горничной к приличным людям. Карнаухова была счастлива, но потом стала скучать по Наташе. Ведь хоть и непутевая, а все же единственная дочь.

Профессор, у которого Элеонора состояла в услужении, оказался сострадательным человеком. Он велел прислуге вызвать родственников в Москву и сразу отправил Наташу в лечебницу, где ее сумели излечить от алкоголизма. Сергея же одинокий ученый взял к себе водителем.

Вскоре дочь забеременела, и зятя словно подменили – Сережа чуть ли не на руках носил супругу и тещу. А профессор платил Карнауховой большие деньги. В положенное время на свет появился любимый внучок Ванечка. То есть жизнь пошла такая, что только радуйся.

Все хорошее закончилось так же внезапно, как и началось. Профессор затеял строить дачу и стал регулярно ездить на свой участок, проверять, как трудятся рабочие. За рулем всегда сидел Сергей. В тот роковой день шофер попросил у хозяина разрешения подвезти Наташу, которой нужно было посетить врача. Профессор не стал возражать, и троица уехала. Элеонора осталась с мальчиком.

Домой ни ученый, ни молодая пара не вернулись, они попали по дороге в аварию и погибли на месте. Нора усыновила внука и вернулась на родину.

Иван рос тихим, легко поддавался воспитанию, что в корне отличало его от беспутной мамочки. Учился он на одни пятерки, прекрасно рисовал, не связывался ни с какими компаниями, а лет в двенадцать стал самостоятельно ездить на электричке в районный город, где занимался в центре развития творческих способностей детей. Ваня не пил, не курил, не ругался матом, не заглядывал на местную дискотеку, не бегал за девчонками, не дружил ни с одногодками, ни с ребятами постарше. С бабушкой он не конфликтовал, помогал ей по хозяйству и все свободное время проводил в художественной школе. Взрослые постоянно ставили Ивана своим отпрыскам в пример, что, как понимаете, не способствовало укреплению его авторитета в детском коллективе. Но Ване было все равно, что о нем думают одноклассники.

Несмотря на отсутствие в семье мужчины-добытчика, бабушка и внук жили припеваючи. Элеонора больше не сажала овощи, не закатывала по осени неисчислимое количество банок, а раз в месяц ездила в райцентр и привозила оттуда две туго набитые сумки на колесах. В Морше Карнаухова почему-то ничего не покупала. Ваня был прилично одет, сама Нора ходила в добротном пальто. И местные кумушки живо сообразили: денежки у соседки водятся.

По городку снова зазмеились слухи. Всех волновал вопрос, на какие средства безбедно существуют Карнауховы. Богатство ведь не скроешь! Откуда у Ивана новая зимняя куртка, джинсы и свитер? И обучение в художественной школе вовсе не бесплатное. В квартире у Норы красиво, сделан ремонт, висят хрустальные люстры, окна зашторены шелковыми занавесками, на полу ковры. Каждое лето Ваня и Элеонора исчезали недели на три и возвращались загорелыми дочерна.

– Ездили к моей подружке, – всякий раз поясняла Карнаухова, когда местные бабы принимались нахваливать ее внешность, – на Украину – в море купались. Условия не ахти, жили в сарайчике, зато на солнышке погрелись и фруктов наелись.

Когда она уходила, кумушки многозначительно переглядывались. Все знают, крымский загар не яркий, золотистый, а Нора с Ваней прямо негры. Нет, Карнаухова врет, она возила мальчика куда-то за границу, в Турцию или Египет.

Так откуда у пенсионерки средства? Ответа на этот вопрос никто из сплетников не знал. А предположения строились разные, от самого примитивного – Карнаухова получила от дальнего родственника наследство, до фантастического – Нора, несмотря на солидный возраст, родила Ивана от очень богатого человека и теперь живет за счет отца мальчика, то есть она не бабушка, а мать ребенка.

Иван окончил школу с золотой медалью, отправился в Москву и поступил в столичный институт. Никто из окружающих не поразился такому развитию событий, всем было понятно, что талантливый юноша не останется в Морше, захочет сделать карьеру в столице. Ошеломила местную тусовку новость, рассказанная спустя полтора года всему городку женой местного полицейского начальника: Иван осужден за воровство и отправлен на зону.

Не успели моршанцы переварить это известие, как к ним прилетела новое, Ваня умер, Элеонора уехала в столицу забирать тело.

Бабушка привезла не гроб, а урну с прахом, которую захоронила на местном погосте. Вопреки ожиданиям, она не выла в голос, была молчалива, но не казалась убитой горем.

Через неделю после погребальной церемонии Карнаухова заперла квартиру и испарилась, ни с кем не попрощавшись. О том, что она приобрела дом на Кипре, стало известно все от той же супруги полицейского, которая, не находя себе места от любопытства, заставила мужа использовать служебное положение и все-таки выяснить, куда подевалась Нора.

Денис умолк. Выдержав небольшую паузу, он торжествующе заговорил снова:

– И пока тебя тут не было, я узнал…

– Это я узнал, – перебил Жданова Роберт. – Да, Татьяна, мне удалось нарыть, что Наталья Карнаухова и ее муж Сергей Водопьянов никогда не регистрировались в Москве. Но погибли в столице в… одном ночном клубе. Никакого ДТП. Есть полицейский отчет, и в нем указано, что Наталья Карнаухова в состоянии алкогольного опьянения начала приставать к некоему Георгию Морозову. Эти ее действия очень не понравились его супруге, Алевтине. Женщины принялись таскать друг друга за волосы, подоспевший Сергей тоже стал размахивать кулаками, вмешались приятели Георгия…

– Ясно, – вздохнула я, – в результате два трупа.

– Четыре, – уточнил Троянов. – Погибли Наталья с Сергеем и Морозовы. Но вот самый интригующий момент. В первый раз, ища сведения о Ване, я не копал вглубь, а сейчас порылся и понимаю: свидетельство о рождении у него скорей всего фальшивое. У Натальи Карнауховой никогда не рождался сын Иван.

– Откуда же у Норы взялся малыш? – удивилась я. – Сомневаюсь, что она сама произвела на свет ребенка, возраст у дамы был уже солидный.

Роберт с нежностью посмотрел на скопище своих ноутбуков и продолжил.

– Элеонора Карнаухова зарегистрировалась в Москве в Назарином переулке, в квартире, принадлежавшей профессору Сергею Николаевичу Благоеву.

– Хоть крупица правды выяснилась, – обрадовалась я, – Нора действительно нанялась на работу к ученому. Кстати, почему мне его фамилия кажется знакомой?

И тут подала голос Лиза.

– Потому что я ее несколько раз называла, когда рассказывала о ректоре и декане Альберте Яковлевиче Ванюшине, который был заподозрен в краже раритетов из фондов провинциальных музеев. Вспомни историю с золотой чашкой, принесенной Иваном в скупку.

– Точно! – воскликнула я. – Благоев был заместителем Алика. Элеонора служила у Сергея Николаевича? Хочется воскликнуть: «Как тесен мир! Вот занятная случайность!» Но что-то мне подсказывает: в нашем деле никаких случайностей нет.

– Я тоже напрягся, когда увидел адрес, – повысил голос Роберт. – Назарин переулок? Так, так… Минуты хватило, чтобы сообразить, отчего он мне знаком, – в том доме, в коммунальной квартире, жили Олимпиада и Марфа Вировы.

– Постой-ка, – заморгала я, – ведь делила с ними жилплощадь Ванда.

– Верно, – подтвердил компьютерщик. – Благоев со своей прислугой Элеонорой, мать с дочерью Вировы и Ванда Комиссарова некогда проживали по соседству. Но это еще не все.

– В шляпе есть другие кролики? Вытаскивай их! – велела я.

Троянов откашлялся.

– Дом в Назарином переулке ведомственный, его возвели для преподавателей трех вузов, в том числе и для тех, кто работал в институте, который возглавлял Альберт Ванюшин. У ректора там была трехкомнатная квартира на пятом этаже, а его заместитель Благоев жил в соседней. Первый устроился по-царски один на просторной жилплощади, второму недурно жилось в четырехкомнатных апартаментах. Правда, в отличие от ректора у зама была семья – супруга и дочь Ксения. Девочка вообще-то ребенок его жены от первого брака, но профессор воспитывал малышку с малолетства и относился к ней как к родной. Понятно?

Я кивнула, обронив:

– Продолжай.

Роберт с недоумением воззрился на меня.

– Ты сообразила?

– Пока ничего особенного не вижу, – пожала я плечами. – Имею в виду семью Благоева. Не нужно считать всех мужчин бессердечными существами, не способными на истинную любовь одноклеточными организмами. Сергей Николаевич оказался хорошим человеком, полюбившим чужого ребенка.

Троянов как-то странно посмотрел на меня.

– Ну, если тебе ничего не показалось странным, то я продолжу… Дом в Назарином переулке, как я уже говорил, предназначался для преподавательского состава разных институтов, но пять квартир в нем отдали обычным очередникам. Из них две трешки превратились в коммуналки. Давайте обратим внимание на третий подъезд. На каждом этаже, кроме первого, где располагалась булочная, было всего две квартиры: «трешка» и «четверка». Поднявшись по лестнице, мы оказываемся на втором этаже. Одни апартаменты заперты, их хозяйка уехала преподавать русский язык в школу при советском посольстве в какой-то далекой стране. В других расположился врач-терапевт Виктор Маркович Дворкин с женой Ангелиной, доцентом вуза, где правит Ванюшин. На третьем этаже обе квартиры отданы профессору Аде Марковне Баух с ее многочисленным семейством. У дамы три дочери, сын, куча внуков. Дети Баух сплошь кандидаты наук, сама она как раз защитила докторскую, поэтому шумному клану удалось получить аж две квартиры. Но никто из них в городе постоянно не проживал, члены семьи Баух весь год проводили на благоустроенной даче в ближнем Подмосковье. На четвертом этаже в коммунальной трешке прописаны Олимпиада Вирова с дочкой Марфой и Ванда Комиссарова. Рядом с ними в четырех комнатах уютно устроились Резниковы. Глава семьи, Борис Владимирович, второй заместитель ректора Ванюшина. Благоев отвечает за научную работу в вузе, а Резников за учебную. Жена последнего, Елена Михайловна, известный гинеколог, преподает в медицинском вузе, а заодно является главврачом одного из московских роддомов. У них двое детей, Володя и Алина.

– С ума сойти! – выдохнула я. – Они все знакомы сто лет!

– Ну да, – согласился Роберт. – Итак, слушайте дальше. Годы идут, дети подрастают, взрослые умирают. Первой в лучший мир отправилась мать Ксении, супруга Сергея Николаевича. А сама девушка, достигнув совершеннолетия, вышла замуж за этнического немца Генриха Кауфа…

Я подскочила на стуле.

– Что? Ксения Кауф падчерица Благоева?

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *