Фуа-гра из топора

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 34

– Не может быть! – подскочила я. – Их двое? Парни как из одного яйца.

– Хватит с нас на сегодня близнецов, – хмыкнул Роберт. – Хотя эти ребята тоже состоят в тесном родстве, их отцы – братья. И у младших Ждановых есть различия: Федя светловолосый, а Денис шатен. Но человечество еще в древнеегипетские времена научилось красить волосы. Знаешь, кем работает Федор?

– Журналистом? – сквозь зубы произнесла я.

– Нет, – возразил Роберт, – он артист, снимается в сериалах. Пока не очень известен, перебивается маленькими ролями, занят в эпизодах. А вот его жена…

– У нас еще и супруга имеется? – прошипела я.

– Ага, зовут ее Катюшей, – сладким голосом пропел Троянов. – И вот как раз она… корреспондент газеты «Желтуха». И еще – одна небольшая, но интересная деталь. Федор закончил медицинский институт, проработал пару лет врачом, разочаровался в выбранной профессии и переменил род деятельности. Еще будучи студентом, он активно участвовал в спектаклях самодеятельного театра, вот и решил стать лицедеем. Помнишь, как Денис здорово объяснил нам, что Ванда находится в состоянии стресса? Говорил о вене на шее, сухости слизистых оболочек. Я еще тогда подумал: «Откуда простой полицейский столько знает?» И теперь на тот мой вопрос есть ответ: рядом с нами не оперативник Дэн, а Федор, человек с медицинским образованием и кое-каким профессиональным опытом.

– И что теперь делать? – растерялась я.

– Ехать домой и ложиться спать. Наш Денис, давай пока называть его по-прежнему, никуда не денется, – без тени волнения предложил Троянов. – Сразу видно, парень хочет узнать правду о том, что случилось в семье Кауф. Даже издали заметно, как его раздирает любопытство.

– Чрезвычайная ситуация, – пробормотала я. – Представляю реакцию Ивана Никифоровича, когда он узнает о происшествии. Надо же, в особую бригаду проник посторонний и активно участвовал в работе!

Троянов закрыл ноутбук.

– Таня, а может, Катюша из «Желтухи» ни при чем? Вдруг не она подбила парней на безрассудный поступок? Что, если это идея самого Ивана Никифоровича или его шефа, Петра Степановича? Ходят слухи, оба они крайне недовольны твоим назначением, только и ждут, когда ты проколешься. Думаешь, почему тебе досталось запутанное дело Кауф? Я в системе не один год, пришел, когда существовала лишь одна оперативно-следственная группа, остальные бригады создавались на моих глазах. И всегда только что сформированный коллектив занимался вначале простыми случаями. Понятно почему – люди должны сработаться.

– Так что делать? – старательно сохраняя спокойствие, повторила я.

Роберт встал.

– Я уже один раз сказал. Езжай домой, отдохни. Я подумаю. Завтра после разговора с Резниковым разработаем план. Спешить нельзя, но и тянуть не следует. О’кей?

Я молча кивнула.

Ровно в одиннадцать утра Дворкин и Резников вошли в нашу рабочую комнату. После краткой церемонии приветствия я озабоченно спросила у Владимира:

– Как вы себя чувствуете? Можно пригласить нашего эксперта, он врач по образованию?

– Доктор уже тут, – заявил Дворкин, – с полным набором медикаментов.

– Я в порядке, – тихо ответил Владимир. – Перенес гипертонический криз, но сейчас давление стабилизируется. Показывайте того человека, я готов его опознать.

– Да, пожалуйста, давайте не будем вести долгие беседы, – попросил Дворкин. – Как лечащий врач господина Резникова, я хочу заявить: мой пациент очень слаб.

– Хорошо, – согласилась я. – Мы тоже не хотим медлить, а заодно и лукавить. Владимир Борисович, нам известно, что Иван и Триси близнецы.

Резников вцепился пальцами в край стола, у Дворкина вытянулось лицо. Правда, Виктор Маркович быстро пришел в себя, даже открыл рот, желая что-то сказать, но Лиза не дала врачу заговорить.

– И про веревку мы тоже знаем!

– Про какую веревку? – попытался изобразить удивление Дворкин.

– Цвета хаки, которая крепилась к пояснице на талии Ванды, – уточнила Кочергина.

– Вы ведь все, – Резников, Ванюшин, Благоев, Дворкин – были знакомы много лет, жили в одном подъезде, – мягко подхватила я. А потом в порыве вдохновения добавила: – У кого из вас Олимпиада Вирова служила домработницей?

Резников закрыл лицо руками, Дворкин вскочил.

– Мы уходим. Нас сюда заманили обманом. Боже, как я был глуп! Поверил в байку про опознание какого-то рабочего!

– И обрадовались, что можно перевалить ответственность за убийство Ксении на ни в чем не повинного человека? – возмутился Денис.

Виктор Маркович резко дернул Владимира за плечо.

– Пошли. Ни слова без адвоката. Вставай.

Но Резников продолжал сидеть.

– Давай шевелись, – приказал Виктор Маркович.

– Отстань! – вдруг выкрикнул вдовец. – Раскомандовался тут… Я больше не могу. Устал. Сейчас все расскажу, и, может, тогда кошмар, начавшийся много лет назад, прекратится.

Дворкин придал своему голосу громкости.

– Владимир находится в состоянии депрессии и принимает мощные транквилизаторы, которые мешают ему мыслить здраво. Как лечащий врач…

Резников стукнул кулаком по столу.

– Хватит! Вы всегда с нашими родителями заодно были, и вы нам всем жизнь сломали – Ксюше, мне, Алине, Ванде. Все из-за чертовых денег и сумасшествия Благоева! Третий концерт Рахманинова для фортепьяно с оркестром… Представляете, да?

Я слегка растерялась.

– Концерт Рахманинова?

Владимир заливисто расхохотался.

– Супер, да? Мать Ксюши была натуральная психопатка.

– Володя! – предостерегающе произнес Дворкин.

– Иди к черту! – взвизгнул Резников. – Ты считаешь это нормальным – требовать от тринадцатилетнего ребенка сыграть Третий концерт Рахманинова?

Виктор Маркович сделал вид, что не услышал вопроса.

– Простите, я плохо разбираюсь в музыке, – подал голос Троянов. – А что, это трудно?

Резников снова расхохотался.

– Бог мой! Невозможно! Это произведение крайне сложно технически и, что еще важнее, эмоционально. Не всякий взрослый пианист подступится к нему. А девочке-подростку концерт совсем не по зубам. Они все были психи – Алик с его коллекцией, Сергей Николаевич Благоев с патологической благодарностью Ванюшину…

– Заткнись немедленно! – резко оборвал Резникова Дворкин. – Иначе пожалеешь.

– О чем? – рассмеялся Владимир. – Все самое плохое родители уже с нами сделали. Я жил в аду. Хватит! Твоя жена, Виктор Маркович, всеми нами любимая Ангелина, она была кто, милая тетенька? А кто документы подделал?

Дворкин поднялся.

– Господа, Владимир находится в нестабильном психическом состоянии, я решительно требую прекратить беседу.

– Сядьте, – скомандовала я.

– Вы не имеете права нас задерживать! – взвился Дворкин.

Денис быстро подошел к двери, запер ее на ключ, сунул его в карман, затем подергал створку и с хорошо разыгранным недоумением сказал:

– Вау! Не открывается! Я ее ломать не стану. А если вы, Виктор Маркович, в щепки ее разнесете, придется вас арестовать за хулиганство. Вы так боитесь услышать рассказ Резникова?

Дворкин сел.

– Молодой человек, я никого и ничего не боюсь. Мне элементарно жаль своего времени, которое сейчас потратится впустую. Владимир тяжело болен, нельзя всерьез принимать его слова.

– А мне жаль зря потраченной жизни, – сжал кулаки Резников. – Повторяю, я больше не могу. В молодости дурак был, хотел денег, не желал тухнуть в конторе, горбатиться на чужого дядю и получать оклад в три копейки, вот и решил: женюсь на Ксении, никаких проблем потом не будет. Ведь никто не требовал, чтобы я постоянно с ней находился, рядом сидел, за руку держал. Зато получу возможность жить так, как мне хочется.

Он закрыл глаза и замер.

– Вы женились по расчету? – спросила Лиза.

– Лучше молчи, – вклинился в беседу Дворкин.

Владимир резко повернул голову к Виктору Марковичу.

– Ты не понял? Они же и так все раскопали, знают про Беатрису. И про Олимпиаду Вирову упомянули не зря. Кончилась игра. Финита ля комедиа. Во всем виновата Ванда. Знаю, что ты хочешь сказать, мол, Комиссарова хотела как лучше. Но из-за ее тупости получилось, как всегда, из земли выползли закопанные скелеты и поскакали в разные стороны. Устал я. И все расскажу. Только пообещайте не допрашивать Алину, ей очень плохо. И не трогайте Триси, она сейчас в клинике неврозов. Учитывая генетику девочки… Однако лучше по порядку.

Я налила в стакан минералки и поставила перед Резниковым.

– Мы все – сплошное внимание.

…Много лет назад группа студентов, большая веселая компания однокурсников, отправилась в поход на байдарках. И вот однажды быстрое течение реки перевернуло лодку, в которой плыли Сережа и Ангелина Благоевы, ребята начали тонуть. Парни и девушки, на чьих глазах погибали их товарищи, растерялись, впали в панику, и только Альберт Ванюшин да Борис Резников бросились в воду. Причем Боря прыгнул неудачно – он исчез под водой и более не появлялся, а на поверхности стало расплываться темное пятно. Вид крови окончательно парализовал стоявших на берегу второкурсников художественного вуза.

Как Альберту удалось спасти троих утопающих, не понимал никто, включая его самого. Но факт остается фактом: Ванюшин выволок из реки Сергея, Ангелину, Бориса и лишь потом заметил, что сам сильно повредил левую ногу. Травма оказалась серьезной, и хоть жизни она не угрожала, но у Альберта навсегда осталась едва заметная хромота. Когда Ванюшин вышел из больницы, спасенные сказали ему:

– Мы теперь родственники. Никогда не расстанемся и всегда будем помогать друг другу.

Юношеские клятвы, как правило, искренние, но быстро забываются. Чувство благодарности тоже не очень долго живет в сердцах людей. Но в этом случае вышло иначе. Троих юношей и одну девушку спаяла крепкая дружба. Причем так получилось, что и дальше именно Алик постоянно помогал всем остальным. Потому что он оказался наиболее ярким и талантливым человеком, первым защитил кандидатскую диссертацию, а позже докторскую, стал ректором института. Ванюшин стремительно шагал по ступеням карьерной лестницы вверх и тянул друзей за собой. Сергей Благоев и Борис Резников стали заместителями Альберта.

Сережа вообще-то не думал становиться реставратором, а мечтал о славе пианиста, но родители, известные художники, запретили ему даже думать о рояле.

– Таланта у тебя, сынок, нет, – обидно говорила мама.

– Лучше вспомни о куске хлеба, – вещал отец. – Не очень тебе повезло, дружок, не видим мы с матерью в тебе искры никакого дара. Увы, в твоем случае поговорка про детей и природу права [17]. Твои деды и прадеды с обеих сторон были прекрасными живописцами, мы с мамой тоже не последние среди художников, а в отпрыске – ни малейшего намека на божью искру. Откуда вообще в твоей голове появилась мысль о музыке? Милый, великими пианистами рождаются. И нет ничего страшнее для творческого человека, чем осознать свою бесталанность. Да, в результате титанического труда, долгих часов, проведенных за инструментом, можно стать недурным исполнителем. Вероятно, и у тебя есть шанс добиться некоего успеха. Но подумай, сможешь ли ты обеспечить свою будущую семью?

– Будешь получать гроши, интриговать, чтобы поехать на гастроли за границу, – бубнила мать. – Нет, учись на реставратора. С голоду никогда не умрешь, мы поможем на хорошую работу устроиться.

Поскольку эти слова звучали в семье постоянно, Сергей поверил в свою бесталанность и покорился. Но, заметим, что даже написав кандидатскую диссертацию и начав преподавать в институте, Сергей в мечтах представлял себя пианистом.

17

На детях гениев природа отдыхает.

В честь удачной защиты родители устроили праздничный ужин, во время которого отец произнес тост:

– Хочу выпить за Сережу, который наглядно всем продемонстрировал: даже при отсутствии малейшего намека на одаренность в любой области, человек способен сделать успешную карьеру.

Вроде отец похвалил сына, но, с другой стороны, опять ухитрился наступить ему на больную мозоль, щедро полил буйно цветущий куст его комплекса неполноценности. И тогда младший Благоев решил назло предкам отправиться в свободное время на курсы, открытые при одной из музыкальных школ. Там обучали взрослых людей. Азы игры на рояле преподавала молодая женщина Анна Андреева, одна растившая маленькую дочку Ксюшу. Аня в свое время подавала огромные надежды, ей, студентке консерватории, прочили большое будущее, но полученная накануне выпускных экзаменов травма руки поставила крест на дальнейшей карьере пианистки.

У Анечки и Сергея вспыхнул роман, их объединяла страстная, всепоглощающая любовь к музыке, сдобренная щедрой порцией горечи. Брак они зарегистрировали через год после знакомства. И он, и она понимали, что им самим никогда не стать великими пианистами, мечта так и останется мечтой. Но у них есть Ксюша, и ей уж точно суждено очутиться на Олимпе музыкальной славы, добиться того, что не получилось у матери и отчима.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *