Фуа-гра из топора

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 35

Когда институту выделили квартиры в новом доме, Альберту Ванюшину удалось выбить всем друзьям, которые к тому времени обзавелись семьями, жилье в одном подъезде. Жили приятели коммуной, детей на своих-чужих не делили, все праздники встречали вместе и беды преодолевали сообща. Ангелина Благоева вышла замуж за врача Дворкина, и Виктор Маркович прекрасно влился в компанию, более того, стал всеобщим домашним доктором. И он же первым заметил, что с Ксюшей творится неладное.

Володя и Алина, дети Бориса Резникова, с детства жалели Ксению. Брат с сестрой бегали в школу, потом спешили на внеклассные занятия. Владимир кочевал из одной спортивной секции в другую, увлекался то плаванием, то борьбой, быстро остывал и хватался за теннисную ракетку. Алина с удовольствием посещала музыкальную школу. Но училась без фанатизма, больше всего ей нравилось петь в хоре – у девочки были хороший слух и неплохой голос. Окончив восьмой класс, она заикнулась о поступлении в эстрадно-цирковое училище, но Борис Владимирович выдрал дочь и велел навсегда забыть о глупости. Мать встала на сторону отца.

В семье Резниковых вообще ни о какой демократии речи не было, чаще всего дети слышали от матери слова:

– Как папа скажет, так и будет.

Борис Владимирович был приверженцем строгого воспитания, неповиновение он гасил ремнем, сурово наказывал не только Володю, но и Алину. И в результате превратил отпрысков в запуганных, неспособных противостоять чужому мнению людей. Владимир молча подчинялся отцу, Алина боялась посмотреть Борису Владимировичу в глаза. Но дети Резниковых считали, что им повезло – матери и отца целыми днями не бывало дома, у них были игрушки, книжки и много свободного времени, когда они могли делать, что хотят.

А вот Ксюша жила в аду.

Девочку поднимали в шесть утра и усаживали за рояль. Зима, весна, лето, осень – в любую погоду, в выходной, в праздник, первого января, в собственный день рождения Ксения била пальцами по клавишам. Потом она шла в общеобразовательную школу, из которой перемещалась в музыкальную, вечером тяп-ляп делала уроки и опять садилась за инструмент. Спала несчастная от силы пять часов в сутки. И никогда не гуляла во дворе, не имела подруг.

– В тринадцать лет Ксюша сыграет Третий концерт Рахманинова, – любила повторять Анна.

– Маленькому Моцарту отец велел по двенадцать часов в день исполнять экзерсисы, – вторил ей Сергей Николаевич, – и получился гений.

Думаете, мать и отчим ненавидели девочку, поэтому превратили ее в каторжницу на галере музыки? Наоборот! Оба обожали Ксюшу, искренне хотели ей добра и лепили из нее великую пианистку. Они даже помыслить не могли, что у девочки могут быть свои, отличные от родительских, мечты.

Мнения старшего поколения Резниковых и Благоевых в вопросах воспитания совпадали. Они считали, что детей нужно муштровать и наказывать за мельчайшую провинность. Ангелина Дворкина, так и не родившая ребенка, целиком и полностью одобряла друзей. Один Виктор Маркович пытался защитить Владимира, Алину и Ксюшу. Правда, за младших Резниковых врач заступался редко, а вот про Ксюшу частенько говорил Сергею:

– Если гайку слишком сильно закрутить, можно сорвать резьбу.

Но Благоев пропускал слова мужа сестры мимо ушей. Даже смерть Анны не заставила его одуматься. Напротив, теперь у него появился новый аргумент, и Ксения ежедневно слышала от опекуна:

– Мама так хотела увидеть тебя в Большом зале консерватории за роялем перед оркестром. Старайся изо всех сил, чтобы не разочаровать ее, ведь она смотрит на дочку с небес.

Друзья общались чуть ли не каждый день по поводу и без оного. О том, что Алик ворует в провинциальных музеях экспонаты, в основном из запасников, но порой и из основной экспозиции, и составляет из них коллекцию, знала вся компания. Почему никто не выдал Ванюшина? Вот уж глупый вопрос. Это же был Альберт Яковлевич, который спас им жизнь и потом помогал, как в карьерных, так и в бытовых вопросах.

Поэтому когда разыгрался скандал, устроенный глупым влюбленным студентом Алексеем Арбузовым, Дворкин с Ангелиной, Резниковы и Благоев кинулись выручать Алика, помогали им соседи по подъезду, жительницы коммуналки Олимпиада, Марфа и Ванда. Старшая Вирова служила домработницей у Дворкина, ее дочь мыла полы в квартире Резниковых. Ванда, имевшая за плечами педагогический техникум, работала в детском саду воспитательницей, жила в одной квартире с Вировыми и дружила с ними.

Как вывести Ванюшина из-под удара, придумал Дворкин. Он сразу сказал:

– Алик, дело нешуточное, к тебе могут прийти с обыском. Необходимо купировать неприятность на корню.

– Как? – задал конкретный вопрос Ванюшин.

– Позови к себе домой отъявленных недоброжелателей из института и сам предложи им пройтись по комнатам! – воскликнул Виктор Маркович.

– Ты это всерьез? – опешил Альберт. – Прекрасный совет!

– Дослушай до конца, – велел Дворкин, – мы изменим интерьер. Народ увидит, что у тебя в квартире все не так, как у Арбузова на снимках, и злые языки притихнут. Не волнуйся, все быстро устроим.

Обитатели подъезда развили бешеную деятельность. За одну ночь коллекция Альберта переехала к Благоеву, а на пустые гвозди, торчащие из стен, верные друзья ректора художники Резниковы понавесили свои картины, эстампы, чеканку… Вместо антикварных диванов, кресел и столиков, появилась мягкая мебель от Благоева, «стенка» Дворкиных, ковры и занавески Резниковых. «Родными» в доме ректора остались лишь кухня и обои. Последние были серыми в тонкую желтую полоску, такие укрывали стены во многих московских квартирах, а сушка для посуды и шкафчики с рисунком из розовых цветочков тоже висели во многих домах. В порыве вдохновения Ангелина велела сменить даже холодильник и посуду.

Когда проверяющие зашли в квартиру ректора, они сразу поняли: на фото Арбузова совершенно другой интерьер. Положительную для Алика роль сыграло то, что Алексей не делал панорамных снимков жилья, сосредоточился на деталях – кровать, диван, столик с фигурками, стена с картинами. И что получилось? Пришедшим были представлены для обозрения те же предметы мебели и то же количество произведений живописи, но… это были совсем другие кровать, диван, столик и картины.

Никакого дела против Алика возбуждать не стали, следователь ему полностью поверила, решила, что Арбузов солгал, наснимал коллажей, желая оклеветать ректора. Но испуганный Альберт Яковлевич не стал забирать домой свою коллекцию, раритеты остались у Благоева.

Незадолго до смерти Алик вручил Сергею Николаевичу довольно странную бумагу – копию своего завещания. Ванюшин был нестандартным человеком, и последняя его воля тоже оказалась весьма необычной.

Собрание экспонатов, о цене которых Благоев боялся даже думать, отходило Ксении при трех условиях. Первое. Владелицей собрания девушка станет по достижении двадцати пяти лет, а до того времени за коллекцией будет присматривать Сергей Николаевич, ее опекун. Второе. Ксения и Благоев имеют право продавать экспонаты, список которых прилагался к завещанию, но остальные должны оставаться неприкосновенными. И третье, самое оригинальное. Обладать раритетами Ксюша сможет лишь в том случае, если она… никогда не совершит попытки самоубийства. Если же девушка попытается наложить на себя руки, ценности немедленно переходят к сестре Алика, живущей в США. Когда Ксения умрет, отписав богатство своим детям и родственникам, должна быть назначена тщательная проверка всех обстоятельств ее смерти. И ежели вдруг выяснится, что оная произошла не по естественным причинам, а вследствие опять же суицида, ее завещание теряет законную силу. То, что останется к тому времени от разрешенных к продаже вещей, и основную коллекцию следует передать все той же сестре Альберта Яковлевича или ее прямым наследникам. Близким Ксении не достанется ничего.

Завещание было оформлено надлежащим образом, заверено всеми печатями, снабжено необходимыми подписями. Как выяснилось, еще одна его копия отправилась в Америку, оригинальная же хранилась у нотариуса в Москве.

Сергей Николаевич, прочитав документ, впал в шок, в основном от его содержания, а также от того, что за долгие годы дружбы Алик ни разу не упоминал о своей сестре.

Спустя некоторое время из-за океана пришло письмо. Поверенный госпожи Мери Джонс сообщал о получении копии завещания и о том, что в случае смерти Ксении он потребует детального расследования всех ее обстоятельств. Незнакомая Сергею Николаевичу Мери явно была настроена решительно: она хотела получить наследство.

Волю завещателя надлежит выполнять. Да, пустить с молотка собрание целиком или в розницу не получилось бы. Но список экспонатов, разрешенных к продаже, был столь велик, а их стоимость так высока, что вырученных денег с лихвой хватало на сытую обеспеченную жизнь для двух поколений наследников. Кстати, один нюанс. Ванюшин не указал, что делать с его обожаемым собранием после того, как дети Ксении или Мери (если мадам Джонс получит ценности) станут обладателями произведений искусства. А это значит, новые наследники смогут выставить на торги абсолютно все и стать нереально богатыми людьми.

Алик, естественно, не упомянул в завещании, что коллекция состоит из краденых вещей, и его сестра понятия не имела о том, какие трудности будут ее подстерегать в случае, если она станет владелицей собрания и начнет легально продавать полученное. А Благоев видел все проблемы и не слишком опасался их. Потому что знал барыг, через которых можно безболезненно спускать раритеты, и поддерживал связь с коллекционерами, покупающими предметы искусства, закрывая глаза на их сомнительное происхождение.

И еще. Сергей Николаевич вообще не собирался пускать в распыл даже вещи, разрешенные к продаже. Благоев хотел передать коллекцию любимой падчерице максимально целой.

Теперь о другом. С чего вдруг ректор внес в завещание странный пункт про самоубийство? На то имелись хорошо известные всей компании друзей причины.

После смерти жены Сергей Николаевич растерялся и ослабил контроль за Ксенией. А девочка, вступившая в подростковый возраст, принялась бунтовать. Семилетнего ребенка можно заставить играть гаммы, с четырнадцатилетней девушкой справиться сложнее. Однажды Благоев, обозленный тем, что падчерица посмела прогулять уроки в музыкальной школе, воскликнул:

– Пианистка обязана каждый день играть по шесть часов, иначе из нее ничего не получится!

Ксения не опустила, как обычно, голову, не побрела покорно к инструменту, а принялась выкрикивать ругательства и даже бросилась на отчима с кулаками. Затем заперлась в ванной.

Перепуганный Сергей Николаевич выломал дверь в санузел, но Ксюша уже успела порезать себе бритвой запястья. Никакого особого урона здоровью не было, девочка повредила только кожу, но Благоев запаниковал и вызвал Дворкина. Виктор Маркович немедленно уложил рыдающего ребенка в кровать и сказал другу:

– Я тебя предупреждал. Никаких занятий музыкой по крайней мере неделю.

Семь дней Ксения провела в постели. Читала книги, смотрела телевизор, ела разные вкусности, которые ей приносил испуганный отчим, и поняла: теперь жизнь потечет иначе, у нее появились вожжи, при помощи которых можно управлять Благоевым.

И на самом деле в семье заместителя ректора начались кардинальные перемены. Во-первых, Ксения категорически отказалась посещать музыкальную школу. Когда Сергей Николаевич по привычке захотел выдрать ослушницу, та кинулась к балкону с воплем:

– Не хочу жить!

Благоев успел схватить падчерицу за ноги в тот момент, когда та уже перелезла через перила.

Дальше – больше. Ксюша наплевала на учебу, стала бегать по клубам, завела себе отвязных друзей, начала курить. Хорошо хоть не пила и не пробовала наркотики.

– Ты сам виноват, – говорил Дворкин Сергею, – лишил девочку детства, она видела один рояль. Сейчас маятник шатнуло в противоположную сторону. Будем надеяться, что она перебесится и успокоится. Не ругай ее, станет только хуже.

Благоев, сильно напуганный происходящим, послушался. Ксюша получила полную свободу. Однако другой друг Сергея, Борис Резников, решил, что за ней все-таки надо приглядывать, и сказал своим детям:

– Хотите немного заработать? Если возьмете Ксюшу в свою компанию и будете за ней присматривать, получите за это деньги.

Володя и Алина согласились. Так Ксюша попала в студенческую среду. Надо отдать должное младшим Резниковым – они честно отрабатывали гонорар. Брат с сестрой не оставляли Ксюшу одну, привозили ее домой и отгоняли от девочки тех, кого считали отморозками.

Едва закончив школу, Ксения выскочила замуж. Почему Сергей позволил юной дурочке пойти под венец? А что ему оставалось делать? В один далеко не прекрасный день, накануне школьных выпускных экзаменов, Ксения объявила:

– Мы с Генрихом женимся. Я беременна. Аборт делать поздно.

Сергей Николаевич схватился за сердце.

Двадцатипятилетний Кауф был его аспирантом, а ранее студентом института, где сначала ректорствовал Альберт Яковлевич, а теперь Благоев. Молодой человек выделялся на фоне других, и еще покойный Алик считал парня одним из лучших своих учеников, предсказывал ему блестящее будущее. Кауф занимался стеклом, у него был настоящий талант. Хорошо воспитанный, по-немецки аккуратный юноша, сирота, приехавший учиться в столицу из Поволжья, золотой медалист, трудолюбивый, организованный… Короче, жених очень нравился Сергею Николаевичу. Благоев не очень-то гостеприимный человек, но один раз он даже пригласил аспиранта в свой дом на чай, познакомил его с падчерицей. Ну кто мог предположить, что Ксения и Кауф влюбятся друг в друга?

Узнав о том, что Благоев спешно организует свадьбу, чтобы прикрыть грех падчерицы, Борис Резников накинулся на детей:

– Я плачу вам деньги, и что? Ксения завела себе совершенно не подходящего хахаля!

– Папа, – резонно ответил Владимир, – мы же днем учимся, приглядываем за Ксю только вечером.

– Не думал, что она набезобразничает с утра. Ей же надо на уроках сидеть, – растерянно проговорил Борис Владимирович, чем очень развеселил Алину.

После регистрации брака молодожены стали жить у Благоева. Вскоре на свет появились близнецы, названные Беатрисой и Фридрихом. Младенцам потребовалась няня, и Сергей Николаевич нанял Элеонору Карнаухову. Несколько месяцев в доме царил относительный мир, нарушаемый, правда, бурными скандалами, которые устраивала молодая пара.

А потом Ксения убила Марфу Вирову. Юная жена заподозрила мужа в неверности и предположила, что ее счастливой соперницей является дочь Олимпиады. С какого перепугу она так решила?

Генрих устроился подрабатывать переводчиком в какую-то фирму, и его часто вызывали на службу в неурочное время. Во всяком случае так он говорил Ксении. И вот однажды Кауф ушел из квартиры, направляясь, по его словам, в офис. Ксюша хотела помахать супругу рукой, высунулась в окно и стала ждать, когда тот выйдет из подъезда. Однако время шло, а он не появлялся. Ксению обуяла ревность. Она вспомнила, как Марфа кокетливо улыбается ее мужу, поспешила в квартиру Вировой и застала дочь Олимпиады и Генриха на кухне. Они (заметим, полностью одетые) мирно пили чай.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *