Фуа-гра из топора

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 36

Генрих при виде жены смутился и глупо забормотал:

– Вот… случайно шел мимо… увидел Марфу… предложила чайку…

Разъяренная Ксюша схватила со стола нож и бросилась на разлучницу. Вместо того чтобы остановить взбешенную жену, Кауф пустился в бега. Минут через пять домой из магазина вернулась Ванда, увидела на полу кухни труп Марфы, рядом зарезанную тем же ножом любимую кошку Вировых, а также Ксению, тоже лежащую на полу в луже крови. Падчерица Сергея Николаевича в припадке ярости убила не только Марфу, но и ни в чем не повинное домашнее животное, а потом опять, как несколько лет назад, порезала вены. Но на сей раз нанесла себе очень глубокие раны и чудом не умерла.

Ванда вызвала Дворкина, который, по счастью, не успел уехать на работу. И снова, как в случае с обвинениями против Алика, друзья сплотились. Теперь – чтобы спасти Ксению. Виктор Маркович увез девушку в больницу, где ее поставили на ноги, написав в медкарте диагноз «острый панкреатит». Как понимаете, пришлось вызывать милицию. Та явилась, и в убийстве Марфы призналась… Ванда. Сергей Николаевич Благоев умолял Комиссарову взять вину на себя, пообещав ей:

– Если поможешь, ты будешь обеспечена на всю жизнь. И станешь нам ближе всех родственников. Я найму прекрасного адвоката, ты получишь минимальный срок. Подкуплю всех вокруг, сидеть будешь в комфортных условиях.

И Ванда, можно сказать, нищая женщина без высшего образования и родни, согласилась. Ее арестовали, состоялся суд, который назначил до смешного малый срок, и Комиссарова отбыла на зону. То есть Благоев ни на йоту не обманул, выполнил все, что ей сулил.

Ксения спустя некоторое время вернулась из клиники домой, а там ее ждала неприятная новость: Генрих, оставив нотариально заверенное заявление о разводе, уехал в неизвестном направлении. Осталась она без мужа, с близнецами на руках.

Через месяц после исчезновения Кауфа Элеонора, няня близнецов, сказала Сергею Николаевичу:

– Ксюша бьет Фридриха.

– Не придумывай глупости, – разозлился Благоев, – мать не может причинить вред ребенку.

Карнаухова смутилась.

– Сергей Николаевич, Ксения пока не осознает себя матерью, она слишком молода. На Беатрису она внимания не обращает, а Фридриха ненавидит. Щиплет его, выкручивает мальчику ноги-руки, шлепает.

– Я тебе не верю! – взвился Благоев.

Нора обиделась, но не сдалась. В следующий раз няня пожаловалась Дворкину. Встревоженный Виктор Маркович отправился к другу с трудным разговором.

– Похоже, Ксении нужна психиатрическая помощь. Такие случаи описаны в научной литературе. Женщины, которых обидел супруг, могут возненавидеть зачатого от него ребенка мужского пола. Фридриху угрожает опасность. Но и Ксении тоже. Что будет, если она, не приведи господи, задушит младенца?

– Не надо делать из Ксюши современную Медею [18], – буркнул Сергей Николаевич, – она просто не умеет вести себя с младенцами. Мальчик плачет, глупая мать его наказывает.

– Сережа, – настаивал Дворкин, – ты уже один раз отмахнулся от моих советов, не соверши ошибку во второй. Необходимо показать Ксению психиатру.

– Ладно, – сдался Благоев, – приводи врача.

– Он явится в среду, – обрадовался Виктор Маркович.

А во вторник Ксения попыталась утопить Фридриха.

Мальчика спасло чудо. Элеонора пошла в булочную за хлебом, но выйдя из квартиры, спохватилась, что забыла кошелек. Вернулась и уже в коридоре услышала дикий хохот Ксении, несущийся из ванной. Няня бросилась туда и обнаружила мать, держащую младенца под водой в заткнутой пробкой раковине. С большим трудом у Норы получилось отнять едва живого мальчика и запереть рычащую от ярости Ксению в спальне.

Сергею Николаевичу удалось анонимно поместить падчерицу в клинику, а Элеонора, забрав Фридриха, уехала в Моршу. Она искренне полюбила крошку и согласилась стать его бабушкой. А Благоев обязался содержать и ее, и мальчика. Получить для ребенка новую метрику на имя Ивана Карнаухова помогла Елена Михайловна, жена Бориса Резникова, работавшая главврачом одного из московских роддомов. Она же изъяла из архива все сведения о рождении у Ксении Кауф близнецов. Теперь Ксюша считалась матерью одной Беатрисы.

Следующие несколько лет стали для Сергея Николаевича кошмаром. Ксения более не проявляла агрессии, на Беатрису не обращала ни малейшего внимания, зато постоянно пыталась покончить с собой. Из дома были убраны все острые, колющие и режущие предметы, на окнах появились решетки. Но за ней все равно требовалось следить.

Поэтому уже через год после отъезда Элеоноры Благоев обратился к Владимиру и Алине с вопросом:

– Что, если вы будете приглядывать за Ксюшей, а я вам стану платить щедрое вознаграждение?

К тому моменту родители Резниковых скончались. Работать брат с сестрой не хотели, отчаянно нуждались в деньгах, и предложение соседа и друга семьи показалось им заманчивым. Молодые люди согласились, не понимая, в какую кабалу попали. Ведь Ксению нельзя было оставить одну ни на минуту.

И не забывайте о присутствии в доме маленького ребенка. Беатрисе нужен был постоянный уход, а Благоев категорически не хотел нанимать няньку. Сергей Николаевич боялся, ведь посторонняя женщина может разболтать о том, что его падчерица свихнулась и пытается свести счеты с жизнью, и в конце концов эта информация дойдет до адвоката Мери Джонс. По этой же причине у Ксении не было профессиональной сиделки.

Со стороны ситуация в доме Благоевых казалась обычной: Ксения родила девочку и сидит с ней дома. Ясное дело, юная мамочка не ходит ни на учебу, ни на работу. А если в дом войдет чужая баба? Где гарантия, что новая прислуга окажется клоном Элеоноры, то есть такой же порядочной, способной любить чужого ребенка, как своего, да к тому же не болтливой? Поэтому брату с сестрой Резниковым в придачу к Ксении досталась еще и Беатриса.

Слава богу, через некоторое время Дворкин нашел психиатра, который посоветовал приобрести в Германии малоизвестное российским врачам лекарство. Ксюша забыла про суицид, но стала совершенно неконтактной, не желала общаться с людьми, сидела взаперти в своей комнате, выходила лишь рано утром на кухню за завтраком.

18

Медея– в древнегреческой мифологии колхидская царевна, волшебница, возлюбленная аргонавта Ясона. У мифа о Медее существует много вариантов. Согласно пьесе Еврипида Медея, дабы отомстить Ясону, побольнее ранить неверного, убила двух рожденных от него детей.

А теперь вернемся к завещанию Альберта Яковлевича. Покойный ректор почему-то очень любил Ксению. Считал девочку кем-то вроде своей племянницы. К слову сказать, ни Владимир, ни Алина у Алика подобных чувств не вызывали. Ванюшин от всей души жалел падчерицу Благоева, хотел, чтобы в жизни у нее появилась радость. А еще он считал, что во всех бедах девушки виновата мать Ксении, которая требовала от дочери невозможного и морально сломила ее. Альберт не желал принимать горькую правду: Ксюша психически нездорова, поэтому и предпринимает попытки суицида. Страстный собиратель старины наивно думал, что обладание составленной им коллекцией – наивысшее счастье для любого человека, поэтому завещал экспонаты Ксении – дабы та обрела смысл жизни, почувствовала себя богатой владелицей уникальных вещей. Пункт про самоубийство был внесен исключительно для того, чтобы удержать девушку от глупостей.

Умный, образованный, гениальный в своем деле Алик был никудышным психологом. Наверное, он никогда не слышал фразу: «Не радуй другого своими радостями», и ушел на тот свет, полагая, что теперь уж Ксения будет совершенно счастлива и проживет много-много лет в согласии с собой. Альберт Яковлевич и не представлял, насколько составленное им завещание усложнит жизнь его друзьям и их детям.

Когда вернулась из заключения Ванда, именно она и стала рулить всем хозяйством в семье Благоева. Но и Володе с Алиной тоже приходилось следить за Ксенией и приглядывать за подрастающей Триси, которой никто, конечно, не собирался рассказывать правду о матери.

Так прошло около десяти лет. Скончался Сергей Николаевич, поручив Резникову распоряжаться коллекцией. Чтобы избежать досужих слухов, Владимир женился на Ксении. И он же придумал байку об известном композиторе Кауф, слегка аутичной, экстравагантной даме, которая создает хиты и не желает ни с кем общаться. Зачем это понадобилось? Сейчас объясним.

Профессор Благоев, человек щепетильный до мозга костей, старался не трогать экспонаты из коллекции Ванюшина. Продавал какой-нибудь раритет лишь в случае форс-мажорной ситуации. Например, когда потребовалось срочно увезти из дома Фридриха и превратить его в Ивана Карнаухова. Или когда нужно было заплатить нечистому на руку судье за малый срок для Ванды, а потом отдать большую сумму начальнику лагеря, чтобы Комиссарова работала на зоне библиотекарем и была вовремя представлена на условно-досрочное освобождение. На всякие, по мнению старшего Благоева, глупости вроде авто для Володи и Алины он тратиться не собирался, платил брату с сестрой исключительно оговоренную сумму, ни копейкой больше.

А у младших Резниковых было много желаний. И у Виктора Марковича тоже имелась мечта: Дворкин хотел стать владельцем небольшой клиники.

За неделю до смерти тяжело больной Благоев сказал другу:

– Витя, я не прошу тебя распоряжаться коллекцией, пусть ее хранит Володя. Ты лишь пригляди, чтобы Резников не натворил глупостей. Возьми на столе конверт, там банковские реквизиты. На счету лежат деньги на твою клинику: я продал Караваджо. Это не подарок, в обмен поклянись присматривать за всеми, пока жив.

И едва Сергей Николаевич скончался, Владимир Резников начал строительство дома и приобрел автомобиль. А Алина затеяла снимать клип. Надо было хоть как-то объяснить, откуда у них взялись деньги, вот и возникла легенда о великом композиторе Ксении Кауф.

Дворкин, увидев, как Владимир швыряется деньгами, устроил ему взбучку, а тот спокойно пояснял:

– Сергей Николаевич почти ничего из коллекции не тронул. Но мы с Алиной имеем право на достойную жизнь, заслужили ее. Алик составил перечень того, что можно сбыть. Так что ж нам теперь, солить вещи, которые можно продать, а самим жить в нищете? Я продаю лишь разрешенное, в основной фонд руку не запускаю.

Виктор Маркович провел инвентаризацию собрания Ванюшина, понял, что нынешний его хранитель не врет, и слегка успокоился.

В семье Кауф неожиданно установился мир.

Владимир и Алина наконец-то осуществили свои мечты – жили в роскошном особняке, Алина собрала группу и выступала на разных праздниках. Брат с сестрой, вознаграждая себя за юность, проведенную рядом с ненормальной Ксюшей, теперь вели светскую жизнь – посещали всевозможные тусовки и как дети радовались своим фотографиями в глянцевых журналах. Алина сама написала тройку песен и зарегистрировала их на имя Ксении Кауф. Ванда твердой рукой вела хозяйство. «Гениальная музыкантша» не выказывала агрессии, не делала попыток суицида, сидела день-деньской в своей комнате, которую по совету все того же психиатра Владимир обставил так, как некогда была оборудована квартира Благоева.

– Люди, подобные Ксении, плохо переносят перемены, – объяснял врач. – Даже замена пледа на кровати может спровоцировать у нее взрыв гнева, а затем суицидальный порыв. И очень важно соблюдать расписание дня – не менять время приема пищи, сна и прогулок.

С годами Ксюша, к удивлению окружающих, стала почти приветливой. Теперь, если утром, когда она спускалась за своей геркулесовой кашей, ей попадался кто-то из живших в доме, Кауф вежливо здоровалась и могла сказать человеку пару слов. Ванда решила, что Ксения выздоравливает, и стала нанимать себе в помощь домработниц.

Чем занималась Кауф в своей комнате, куда Ванда никогда не допускала прислугу? Спала, смотрела телевизор, часто садилась за рояль и извлекала из него странные звуки.

Вы не поверите, но от Беатрисы удалось скрыть болезнь матери. Триси росла в уверенности, что та просто черствая эгоистка, которую волнует исключительно она сама и ее творчество. Владимир, Ванда, Алина и Виктор Маркович старательно внушали девочке, что Кауф гениальна и зарабатывает миллионы, на которые семья живет, не зная печали. Поэтому маму надо беречь и прощать ей все закидоны.

Наверное, в этом обмане и был смысл. Нехорошо, когда ребенок думает, будто он не нужен матери. И еще хуже знание о том, что твоя мама сумасшедшая, неоднократно пытавшаяся свести счеты с жизнью, даже желавшая убить своего крохотного сына и зарезавшая соседку.

Ясное дело, про брата Фридриха, ставшего Ваней Карнауховым, Триси тоже никто не рассказывал…

Резников прервал свое горькое повествование и схватил бутылку минералки со стола.

– А потом Иван Карнаухов поступил в тот же институт, что и Триси, – тихо сказала я. – И это неудивительно, потому что близнецов всегда тянет в одну сторону. Беатриса с Ваней были детьми Генриха Кауфа, талантливого художника по стеклу, и гены отца заставили девочку и мальчика увлечься одной профессией. Вуз, где обучают созданию и реставрации витражей, в России один, вот близнецы и встретились. Ничего удивительного, что брата и сестру потянуло друг к другу, но они приняли это чувство за страстную любовь.

– Верно, – признал Дворкин. – Мы пришли в ужас, когда Триси обманом привела Карнаухова в дом. Но поделать уже ничего не могли. Девочка познакомила Ваню с Ксюшей, а та неожиданно мило его приняла. Все. Мы не осмелились открыть детям правду, они уже жили вместе. Представляете психологическую травму? Такая правда могла сломать им жизнь.

– Тогда Ванда пригласила Кошмарова, – вставила свою реплику Лиза.

Виктор Маркович кивнул. И сразу добавил:

– Но ничего не вышло.

– И вы придумали трюк с чашкой? – возмутилась я. – Решили посадить Ваню за решетку? Спасали Триси за счет брата? Ну да, он вам совсем чужой, воспитывался Элеонорой…

– Тань, прикинь, что могло случиться, узнай они случайно о своем родстве после того, как у них родились бы дети? – забубнил Роберт. – Вдруг им для чего-то пришлось бы сдавать анализ ДНК?

– Мы ничего не знали! – закричал Владимир. – Всю историю с чашкой придумала Ванда, это ей в голову приходили тупые идеи! Она была идиотка!

– Тише, дорогой, не нервничай, – попросил Виктор Маркович, кладя Резникову на плечо руку.

– Отстань, надзиратель! – еще громче заорал тот. – Жизни нам от тебя нет!

Дворкин покраснел.

– Я удерживал вас от глупостей. Например, останавливал, когда вы тратили слишком много денег. Но я понимаю, что у вас есть желания. Слова не сказал, когда дом строить решили, машины купили и в жизнь богатых балбесов окунулись. Но что-то я не разрешаю. И правильно. Кто ситуацию исправил, когда к нам полиция заявилась и про задержание Ивана сообщила? Ванда накатала заявление о краже, договорилась с барыгой, что тот в органы позвонит, Карнаухова к скупщику отправила. Комиссарова не отличалась большим умом, зато фантазии у нее на пятерых хватило бы. Знаете, что она ответила, когда я спросил, как же можно было парня так подставлять? «Ерунда, мы его выкупим».

– Но не получилось, – мрачно констатировала я. – Карнаухова осудили, и он вскоре умер от аппендицита.

Владимир пристально посмотрел на Дворкина.

– Скажи им правду. Теперь уже все равно.

Виктор Маркович свел брови к переносице и заговорил:

– Представьте чисто гипотетическую ситуацию. Полиция и судья оказались честными людьми, и Иван отправился на зону… Но начальник лагеря был понимающим человеком, поэтому Ваня не умер, а получил паспорт на другое имя и сейчас учится за границей, Элеонора купила дом на Кипре… Я не говорю, что так и есть. Это просто фантазия на тему.

– Чисто гипотетически… – ухмыльнулся Денис.

– Да, – с самым простодушным видом подтвердил Дворкин, – мы вовсе не сволочи. Попав в трудные обстоятельства, стараемся выкрутиться и вести себя достойно. Например, поняли, что Вировой тяжело жить там, где погибла дочь, и купили ей отдельную квартиру, содержали ее. Олимпиада нас откровенно шантажировала. Если, не дай бог, Ванда не могла привезти продукты в оговоренный день, сразу раздавался звонок от бабы: «Помните, что я для вас сделала? Спасла Ксению. Еще не поздно рассказать правду».

– Нам с Алиной порой хотелось убить мерзкую старуху! – выпалил Владимир. – Эта гадина сделала из смерти дочери карьер, откуда добывала золотую руду!

Дворкин спросил:

– Слышали? Вот почему сначала с Вировой контактировал исключительно я, а потом к ней стала ходить Ванда. Комиссарова не отличалась особым умом, но умела держать себя в руках.

– В отличие от глупой Ванды, вы способны предусмотреть все! – внезапно выпалил Денис. – Поэтому оформили купленную Олимпиаде жилплощадь на Комиссарову, не хотели, чтобы оборотистая баба продала ее или завещала кому-нибудь. Да-да, якобы подарили Вировой хоромы, а поселили ее на квадратных метрах по-собачьи преданной вам Ванды.

По лицу Дворкина скользнула тень. Я поняла, что Жданов попал в «яблочко», и рассердилась на него. Нельзя злить человека, который только решился на мало-мальски откровенный разговор. Нет, Денис точно не профессиональный полицейский. Я решила быстро отвлечь внимание Виктора Марковича на себя.

– Почему Ванда обратилась к нам?

– Дура, дура, дура! – закрыл лицо руками Владимир.

Дворкин откашлялся.

– За годы стабильного поведения Ксении мы расслабились. Она принимала лекарство и сидела тихо. Но недавно препарат, ей помогавший, сняли с производства как устаревший. Психиатр выписал другое лекарство, а то оказалось менее действенным. Ксюша таки покончила с собой – выпила большую дозу психотропного средства.

– Вы оставляли в комнате сумасшедшей пузырек с таблетками? – возмутился Денис.

Виктор Маркович поморщился.

– Нет, конечно. Ксения получала одну дозу утром, другую вечером. Принимала лекарство на глазах у Ванды.

– Где же тогда она взяла дозу препарата, достаточную, чтобы умереть? – не утихал Жданов.

Дворкин сложил руки на груди.

– Поймите, больной, маниакально склонный к суициду, очень хитер, уследить за ним чрезвычайно трудно. Нам просто повезло с первым препаратом. А вот переход на другой выбил Ксению из колеи. Думаю, она делала вид, что глотает капсулу, а сама прятала ее под языком. Ванда уходила, Ксю выплевывала лекарство и прятала. Вообще-то у таких больных надо всегда проверять рот после того, как он принял таблетки. Но, я уже сказал, долгие годы Ксения не делала ни малейших попыток суицида, и мы расслабились. Есть еще один нюанс. Больной, подобный Кауф, поняв, что у него накопилась смертельная доза препарата, становится очень спокойным, выглядит довольным. Когда Ванда с радостью сообщила: «Ксения в прекрасном состоянии, она даже улыбается, новое лекарство лучше старого», – мне следовало немедленно вызвать психиатра. Я не снимаю с себя вины: Кауф удалось совершить самоубийство отчасти и из-за моей халатности.

– Вот это был удар… – произнес Роберт. – Американские родственники могли ведь потребовать себе коллекцию.

– Верно, – согласился Дворкин. – Что означало бы конец обеспеченной жизни. Владимир и Алина ничего делать не умеют, им на рынке труда грош цена. Правда, у меня-то есть клиника, я не пропаду.

– Ага, – насупился Резников, – только куплена больница на деньги от проданных экспонатов, а не на своим трудом заработанные.

– Правильно, – не смутился Виктор Маркович, – мне клинику подарил Сергей. И за это попросил за детками-балбесами, то есть за тобой с Алиной и за Ксюшей присматривать. А также за глупой Вандой. Что я до сих пор и делал.

– Глупая, глупая, глупая Ванда! – истерично расхохотался Владимир. – Нет, она была оборотистая тетушка. Предложила Алинке совместный бизнес: Комиссарова договаривается со смазливыми юношами, селит их в хорошо обставленных квартирах, платит им не особо большую сумму, а они ублажают дамочек средних лет, получая от них подарки, и счастливы. Алинка же подыскивает клиенток среди богатых теток. Думаешь, откуда Саша взялся, который должен был Триси соблазнить?

Виктор Маркович удивительно вскинул брови.

– Ага! – обрадовался Владимир. – Ты не в курсе! Я сам недавно узнал, чем сестрица с Вандой занимались.

Дворкин прищурился.

– Называя Ванду глупой, я не имел в виду, что Комиссарова дура. Она была хитрой, хорошей актрисой, умела втереться в доверие, могла разжалобить человека. Но ей было свойственно принимать спонтанные решения. Она недолго размышляла над тем, как нужно поступить. И не советовалась ни с кем. Пришла в голову какая-нибудь идея? Хоп! Сейчас же воплощала ее в жизнь. А потом удивлялась: «Ой, зачем же я это сделала?» Она всегда действовала очертя голову, без излишней рефлексии. Кстати, так поступает большинство женщин, они, почуяв опасность, делают первое, что придет в башку. Ну, например, понимают, что сейчас попадут в ДТП, и нажимают на педаль тормоза. Потому что первая мысль у них: остановлюсь и избегу столкновения. Бабах – и гора гнутого железа. А следовало долю секунды поразмыслить и, наоборот, поддать газу, проскочить вперед. Вот Ванда и была такой «бабах».

Дворкин обвел слушателей взглядом, словно оценивая, понимают ли его. Затем продолжил.

– Пока я думал, как поступить, чтобы мы не лишились коллекции и экспонатов, разрешенных к продаже, которых оставалось еще очень много, она сгоняла к какому-то шаромыге, купила у него справку о наличии в крови Ксении яда и ринулась к вам. Поступок, идиотизм которого невозможно объяснить. Комиссарова совершила невероятную глупость, вернулась домой и со счастливой улыбкой рассказала мне все. Я обомлел и едва сумел спросить: «Понимаешь, что ты натворила? Впустила лис в курятник. Сейчас члены бригады пойдут по следу и бог весть что накопают. И кто тебе рассказал про яд, вызывающий такие же симптомы, как рассеянный склероз?» Ответ меня почти парализовал. «Я смотрела сериал. Там главная героиня таким способом избавилась от своего отца. Сначала понемножку травила его, чтобы почувствовал себя плохо, потом внушала старику, будто он неизлечимо болен. Пугала его параличом, слепотой, а затем нарочно оставила у него в комнате снотворное».

– Дура… дура… – простонал Резников.

– Я спросил у Ванды, – не обращая внимания на Владимира, говорил Дворкин, – подумала ли она о том, кого назначить на роль убийцы Ксении. То есть кого особая бригада должна вычислить и арестовать? Комиссарова опешила, затем выдавила: «Пусть заподозрят Володю. Он муж! Только ничего не докажут, потому что Вова ни при чем. Просто дадут заключение, что Ксю довели до самоубийства, и мы останемся с деньгами».

– Гениально! – воскликнул Денис. – Браво!

– Ксению никто не насиловал, и у нее не было агорафобии и рассеянного склероза, – вздохнула Елизавета. – Вот почему Кауф не обследовали на томографе и не возили по специалистам. Вы все соврали.

– И вот почему вы нам рассказали, что Ванда была когда-то осуждена за убийство. И в ее прощальном письме тоже содержалась эта информация, – подхватила я. – Хотели внушить нам: Комиссарова один раз убила, значит, могла и второй раз кого-то лишить жизни.

Дворкин пожал плечами.

– Что нам оставалось делать?

– Предсмертную записку Кауф написала Ванда? – предположила я.

– Точно, – кивнул Резников. – Почерка Ксении ведь никто не знал. Комиссарова, дура феерическая, решила, что суперскую пьесу придумала, и поперлась к вам. Нам пришлось спешно исправлять положение. Виктор придумал ход. Ванда признается в убийстве Ксении и прыгает с обрыва.

Я притворилась идиоткой.

– Комиссарова согласилась на суицид?

Дворкин скривился.

– Татьяна, вам же известно про веревку… План был таков. Ванда вечером делает короткую стрижку, красит волосы, забивает холодильник Олимпиады жратвой, дает ей побольше денег и предупреждает, что ее не будет месяц. А рано утром, подписав на глазах у Трофимова письмо, прыгает в Волчью яму. Мы одновременно убиваем всех зайцев: выводим из-под подозрения Владимира, подтверждаем, что Ксению именно довели до суицида, сохраняем коллекцию, живем дальше спокойно.

– Наконец-то свободными от психопатки, доставшейся нам в наследство от родителей, – добавил Владимир.

– Хорошая идея использовать Никиту, – протянул Роберт. – Ну и где Ванда?

– Предполагалось, что она повиснет на веревке, – мрачно проговорил Виктор Маркович. – Потом я медленно опущу ее вниз. Там, на узкой полоске суши, будет стоять Владимир, который подхватит Ванду и поможет ей встать на ноги.

– А зачем она разделась? – спросила я. – Вернее, сняла верхнюю одежду.

Виктор Маркович достал из кармана бумажный платок и принялся промокать им лоб.

– Мы думали, это придаст сцене убедительности. Если вдруг Трофимов не увидит Ванду, или его камеры дадут сбой, то я сам пойду на поляну и случайно найду там письмо, туфли и платье. Волчья яма не отдает тела упавших в нее, одежда должна была послужить лишним свидетельством суицида. Ну не могла же дама уйти голой? Ясно, что сиганула в воду. А на самом деле, очутившись на клочке земли, Комиссарова отстегнет страховочный пояс, подергает за шнур, и я его отпущу. Ванда стянет веревку вниз, они с Резниковым перелезут через валуны и сядут в машину. В салоне Комиссарова наденет приготовленное платье, и Резников отвезет ее в Калужскую область, в деревню, где у меня есть избушка, оставшаяся от мамы. Ванда поживет некоторое время там, пока мы добудем ей новые документы. Остальное – дело техники. При наличии денег любые проблемы разрешимы. Главное, чего мы этим спектаклем добивались, это чтобы вы прекратили расследование. Убийца сама себя покарала. Все.

– Ее письмо почти литературный шедевр, – одобрила Лиза. – Но я сообразила! Это отрывок из какой-то книги, да? В текст чужого произведения вы вписали нужные фразы. Так?

Я посмотрела на Дворкина.

– Поправьте, если я ошибаюсь – вы ведь использовали «Дневник Эни», о котором рассказывали мне во время нашей первой встречи. Я увидела книжку на столе в библиотеке особняка Кауф. Рядом лежали бумага и ручки. Вы не успели поставить томик на полку.

Виктор Маркович молча кивнул.

– Вам бы сценарии к фильмам писать, – восхитилась я. – Вот только неточности и косяки, допущенные сценаристом, веселят зрителей. В жизни все получается иначе. Где Ванда?

Дворкин сгорбился.

– В Волчьей яме. Я не смог удержать веревку. Сначала все шло хорошо. Она встала на край обрыва, перекрестилась, прыгнула… Трос сильно рвануло, мне обожгло ладони, от боли я вскрикнул и отпустил тонкий шнур. Ванда не опустилась медленно, не попала на полоску земли, а рухнула прямо в омут и сразу утонула. Володя стоял на берегу и все видел.

Резников передернулся.

– Она пролетела мимо так быстро, что я ничего не понял. Только услышал: плюх! И тишина.

Эпилог

Домой я приехала около семи вечера и застала Эмму Гавриловну в кресле у телевизора. Няня, одним глазом косясь в экран, другим смотрела на свое вязание. При виде меня Крокодиловна вскочила.

– Танечка! Ой, как здорово, что сегодня вы пришли пораньше. Димочка подъедет к десяти. Немного поздновато, но раньше ему работа не позволяет. Будете ужинать?

Сил на долгие разговоры у меня не было, поэтому я коротко ответила:

– Да.

– Прекрасно! – обрадовалась Эмма Гавриловна, направляясь к двери. – Сейчас накрою. Приятно, когда человек не капризничает, не кривляется, не ноет: «Только капельку съем… И, пожалуйста, соли, сахара, масла не кладите…», а говорит коротко и ясно: «да». Люблю четкие ответы на вопросы.

Я села у стола и бездумно уставилась в телевизор, который показывал новости на каком-то дециметровом канале. Сама люблю четкие ответы на вопросы, но не всегда удается их получить. Правда ли, что Ванда утонула? Виктор Маркович и Владимир били себя в грудь, утверждая, что произошел несчастный случай – Дворкин не удержал трос, Комиссарова погибла. Да или нет?

Я навалилась грудью на стол. Хотелось бы мне получить этот самый четкий ответ. Сейчас группа водолазов изучает Волчью яму. Час назад мне позвонил их начальник и сказал:

– Загадочное место, впервые подобное вижу. Глубина приличная, и там есть нечто вроде колодца, куда засасывает людей. Мои парни пролезли внутрь, обнаружили сеть разветвленных коридоров. У нас уйдет уйма времени, чтобы разобраться, куда они ведут. И я почти уверен: мы не найдем тела.

Значит, вопрос, погибла ли Ванда, повиснет в воздухе. Смерть Ивана Карнаухова оказалась фикцией, сейчас паренек под другим именем обучается за границей. Что мешало Дворкину и Резникову второй раз проделать подобный фокус? Вероятно, Комиссарова «утонула», а из самолета, который благополучно приземлился в каком-нибудь безвизовом государстве, вышла некая Катя Иванова… А может, Виктор Маркович и не соврал: труп Ванды утянуло невесть куда подводным течением.

Ну так что, есть у меня прямой и ясный ответ на вопрос, что случилось с Комиссаровой? Увы, нет. Зато мне понятно, что Резниковы и Дворкин лишатся коллекции. Американские адвокаты, представляющие интересы Мери Джонс, узнав о самоубийстве Ксении Кауф, потребуют собрание Ванюшина.

Я переменила позу.

Продавец, пытаясь всучить мне невероятно дорогую детскую коляску, с напыщенным видом произнес во время нашей беседы фразу: «Все упирается в деньги». Совсем не новая и далеко не оригинальная мысль. Но, к сожалению, очень часто стремление обладать как можно большим количеством приятно шуршащих купюр толкает людей в лучшем случае на глупость, а в худшем – на преступление. Ну посмотрите, что произошло с Резниковыми, Дворкиным, Благоевым…

Я выпрямилась. Кауф была психиатрической больной и покончила с собой. С Вандой, вероятно, произошел несчастный случай. Карнаухов якобы погиб на зоне. Беатриса находится в клинике неврозов, и она вообще ни о чем не знала. Кого привлекать к ответственности? Дворкина? Владимира? Алину? Полагаю, Виктор Маркович уже нанял лучших адвокатов, которые кинутся на защиту его самого и его подопечных.

Я откинулась на спинку стула. Ладно, моей задачей было распутать клубок и доложить о результатах Ивану Никифоровичу. Об остальном пускай беспокоится мое начальство. Это его забота думать, что делать со скелетами, вытащенными моей бригадой из шкафов.

Мне же надо подумать о своих делах. Во-первых, Денис Жданов. Сомнительно, что его двоюродный брат, малоизвестный актер Федор, сам решился подменить Дэна. Конечно, женушка Феди работает в «Желтухе», и это вроде объясняет его поступок – хотел помочь супруге добыть эксклюзивный материал о тщательно засекреченной особой бригаде и сумел проникнуть в новый коллектив. Но, знаете, мне не верится в такой поворот событий. Что-то подсказывает: лже-Дениса подослал шеф Ивана Никифоровича, всеми нами уважаемый Петр Степанович.

Ох, не зря Коробков предупреждал меня о подковерной игре, которую затеяли высокие боссы… Я в этой партии пешка.

Так как поступить с Денисом-Федором? Сообщить Ивану Никифоровичу о шпионе или пока подождать?

Второе недоумение – Лора. Секретарша из хамки в одночасье превратилась в милейшую бабулю. Что произошло? И, кстати, куда она подевалась? Дама неожиданно испарилась со службы, никого не предупредив. Ее мобильный выключен, домашний не отвечает. Мне пора бить тревогу, или это очередная штука, придуманная Иваном Никифоровичем, чтобы заставить меня нервничать?

– А вот и салат с кроликом! – весело объявила Крокодиловна, входя в комнату. – Ой, смотрите-ка, что там происходит…

Я вынырнула из своих мыслей. Только тогда поняла, что няня говорит про телевизор. В уши врезался голос корреспондента:

– Жители улицы Барыкина были потрясены сегодня днем необычной картиной. По тротуару, распевая песни советских композиторов, быстро катилась детская коляска. Поскольку никого из взрослых рядом с ней не было, одна из проходящих мимо женщин, Антонина Савина, решила остановить повозку. Но едва она дотронулась до нее, как из боков сначала раздался рев, а потом выскочили две руки…

Корреспондент осекся, затем продолжил:

– То есть, конечно, у детских колясок не бывает рук… В общем, из двух сторон люльки вылезли странные конструкции, которые вцепились в Савину и не дали ей отойти. Из «капюшона» в Антонину выстрелило красной краской, и откуда-то из недр четырехколесного монстра раздалось: «Детоворовка! Держите ее!» Вопль продолжался до приезда сотрудников МЧС. Повозка отчаянно сопротивлялась ребятам из службы спасения – орала и плевалась краской, но в конце концов Савину удалось освободить. Сейчас трофей находится в отделении полиции, и мы просим ее владелицу приехать по указанному в бегущей строке адресу. Чтобы успокоить зрителей, скажу: младенца в коляске не было. Зато там нашли ворох шерсти, предположительно – собачьей. С вами были «Самые правдивые новости недели». До следующих встреч…»

Крокодиловна засмеялась.

– Вот вруны! Неужели они предполагают, что им хоть один человек поверит? Поющая коляска, напавшая на похитителя ребенка… Танечка, как вам сия наглая ложь?

Я поперхнулась. Ну и ну, оказывается, проданный хитрой Надей экипаж продемонстрировал на несчастной собачке Бони далеко не все свои способности. Впрочем, хорошо, что он не облил ни меня, ни Раису Будкину, ни пришедшего нам на помощь соседа краской, не вцепился в нас железными клещами, не ударил током, не укусил… Да-да, не удивлюсь, если где-то в капюшоне спрятаны челюсти крокодила.

– Ну и придумали бред, – веселилась Крокодиловна. – Танюша, что вы скажете о таких вот правдивых новостях?

Я натянуто улыбнулась.

– И не говорите, Эмма Гавриловна. Чего только телевизионщики ради повышения рейтинга не придумают!

Слава богу, именно в этот момент затрезвонил сотовый и избавил меня от необходимости врать дальше. Я схватила трубку.

– Татьяна? Выйдите к своей машине, – скомандовал мобильный.

– Непременно. Но лишь после того, как вы представитесь и объясните, зачем мне спускаться во двор, – вежливо, но твердо ответила я.

Из трубки послышалось характерное короткое покашливание.

– Уже бегу! – воскликнула я.

Открыв джип, я заглянула внутрь, быстро влезла на заднее сиденье и сказала сидящему там Ивану Никифоровичу:

– Простите, я не сразу узнала ваш голос. Что случилось?

Босс вынул из кармана мобильный и нажал на кнопку.

Раздался противный, пищащий голос: «Если хочешь получить ее назад, сделай то, чего не сделал. Сроку – неделя».

– Кто это? – удивилась я.

Иван Никифорович стукнул кулаком по колену.

– Не поняла? Лора пропала.

– Господи, наша фуа-гра из топора! – ахнула я.

– Кто? – не понял начальник.

– Простите, – осеклась я. – Имела в виду… Э… Это неважно… Почему ее похитили?

– Отличный вопрос для профессионала, черт возьми, – зашипел шеф. – Мы с Лорой недавно поссорились. Из-за тебя.

– Из-за меня? – повторила я. – Как такое возможно?

Босс нахмурился.

– Требовалось проверить психологическую устойчивость новой и единственной в управлении женщины – начальницы бригады. Лора по моему приказу вела себя, скажем так, неадекватно – хамила тебе, вызывала на скандал. Ей эта роль была совсем не по душе, но я попросил, и Лора старалась. Понимаешь, она очень и очень близкий мне человек. Ведь на такое задание никого из посторонних, даже лучших агентов, отправить нельзя. Вчера Лора категорически отказалась продолжать испытывать тебя, сказала: «Татьяна настоящий профессионал и прекрасный, сострадательный человек. Я упала, ушибла ногу, а Сергеева, несмотря на все продемонстрированное мною пещерное хамство, кинулась мне на помощь, искренне пожалела грубиянку, приободрила. Я не хочу далее шпионить. И останусь в бригаде, мне у них нравится. Уже попросила Хоттабыча оборудовать в офисе столовую. И не смей ругать Абдуррахманыча за его помощь мне, он наш с тобой старый верный друг».

Иван Никифорович сложил руки на груди.

– Я вскипел, наговорил Лоре разного, она обиделась, схватила куртку и убежала. Мы и раньше ссорились, но она, уважая мое самолюбие, всегда первая звонила и предлагала помириться. На сей раз получилось иначе. Пришло вот это сообщение. В общем, это моя к тебе личная, огромная просьба: Таня, ты должна найти Лору.

– Вам нужно сообщить о случившемся Петру Степановичу, – пробормотала я.

Иван Никифорович тронул меня за плечо.

– Нет. Это невозможно. Не спрашивай почему. Надо быстро и тайно отыскать Лору. В обстановке строжайшей секретности.

– Мне придется привлечь членов своей бригады, – осторожно сказала я.

– Да, – кивнул шеф, – понимаю. Напомни им, что нельзя ничего разглашать.

– Мои люди не болтают, – ответила я. И, не удержавшись, добавила: – И не подсылают в чужие бригады шпионов-провокаторов, надеясь на то, что новая начальница оступится и ее можно будет с позором выгнать вон. Иван Никифорович, я вам не нравлюсь, вы считаете меня глупой, недостойной руководящего поста выскочкой. Может, вам лучше обратиться… например, к Федору Приходько или к Антону Котову? У них опыта поболе.

Шеф сгорбился.

– Нет. Так уж получилось, что полностью я могу довериться только тебе. Почему? Не спрашивай, нет времени на объяснения. Берешься за поиски?

Я кивнула.

– Прямо сейчас протрублю общий сбор и поеду в офис. Но мне придется задать вам кое-какие вопросы. Вас это не смутит?

Мой босс открыл дверцу.

– Нет. Буду в твоем кабинете через час.

Я схватила мобильный.

– Таня, – остановил меня Иван Никифорович. – Найди Лору. И я на всю жизнь стану твоим лучшим другом. Ты не знаешь, какой я верный, надежный человек. Буду оберегать тебя от всех неприятностей.

Мой начальник тенью выскользнул из джипа и растаял в темноте двора.

Я молча смотрела ему вслед. Не знаю, станем ли мы добрыми приятелями, ведь многие люди терпеть не могут тех, кто подставил им свое плечо в трудную минуту. Что же касается разных неприятностей… Я совсем не переживаю, получив очередной пинок от судьбы, потому что именно благодаря напастям осуществляю свои заветные желания. Каким образом мне это удается? Да очень просто. Главное, чтобы беды приходили к вам парами. Вот тогда вставайте между двумя неприятностями – и загадывайте желание.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *