Хеппи-энд для Дездемоны

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 16

По мере моего рассказа с лица Елены Петровны сползало напряжение.

– Значит, Арина Виолова? — переспросила она, когда фонтан сведений иссяк. — Сама книжки пишешь или просто фамилию на обложке ставишь?

– Начитались желтой прессы? — не выдержала я. — Не верьте! Никто не отрицает существования издательских проектов, но тогда автора публике не представляют, он нигде не появляется, интервью не раздает. А я постоянно где-то выступаю.

– Да уж видела, — улыбнулась дама. — То-то мне твое лицо знакомым показалось. Кстати, я люблю детективы и твои читала. Ничего, забавно. Только, не обижайся, на правду совсем не похоже!

– В истине ничего привлекательного нет, — с вызовом заявила я. — Хоть я не обладаю бурной фантазией, в основном описываю события, в которых участвовала сама.

– Полагаешь, Настя погибла? — резко спросила Елена Петровна.

– После общения с вами уж и не знаю, что думать, — сказала я. — Насколько я поняла, Настя — сотрудник милиции.

Соседка помотала головой и, подняв указательный палец правой руки, сказала:

– Нет, бери выше.

– Не понимаю.

Ляля округлила глаза.

– А ты подумай.

– ФСБ?

Она опустила руку.

– В квартире чисто, «жучков» нет, я проверяла. Можем говорить свободно.

– Значит, она точно жива! — воскликнула я.

– Отчего ты сделала такой вывод?

– Криминалисты дали заключение, что умершая женщина за короткий период дважды вступала в интимный контакт, причем с разными мужчинами, в сумочке у погибшей обнаружили пакетики с презервативами, а еще она лечила гонорею. Следовательно, это не Настя.

– Почему? — одними губами спросила Елена Петровна.

– Ну неужели вы не сообразили? Результаты вскрытия свидетельствуют: неизвестная из отеля — проститутка. Непонятно, правда, как на ней очутилась одежда Насти, но мне сейчас пришел в голову простой ответ: Настя могла обменяться костюмом с некой путаной и…

– Анастасия работала под видом продажной женщины, — перебила меня собеседница, — что предполагает наличие средств защиты в сумочке.

Я кивнула.

– Презерватив прихватить не проблема. Вот с гонореей сложнее — откуда она у сотрудницы органов? Опять же двое разных мужчин. Лаборатория не ошибается, ДНК человека индивидуальна, анализы не врут.

Елена Петровна нахмурилась.

– Все ложится стежками, получается картина. Гонорея почти профессиональное заболевание у путан. Хорошо, она не СПИД подцепила. Еще раз объясняю: Настенька была проституткой.

– Она изображала продажную женщину, — напомнила я. — Согласитесь, есть разница!

Ляля встала и начала бесцельно ходить по кухне.

– Нет, ты не понимаешь, — сказала она наконец. — Настя внедрилась в среду, стала одной из них. Нельзя притворяться, мигом вычислят. Догадываешься, что случается с раскрытым агентом? Впрочем, лучше тебе не знать!

– Вы хотите сказать, что она на самом деле обслуживала клиентов?

– А как же, — прошептала Елена Петровна. — Иначе ее быстро бы раскусили.

– Это невозможно! Невероятно!

– Эх, писательница… Ну сообрази! Значит, в борделе девки работают, мужиков ублажают, а агент чего, в комнате запирается?

– Настя не в публичном доме, она при сутенере…

– Еще лучше! — воскликнула Елена Петровна. — Да моментом убили бы! Один раз отказала кобелю, во второй раз не получится. Проститутка обязана любой каприз клиента выполнять! Зачем к ним мужики ходят? Нереализованные желания осуществлять! Обычные женщины кое-что никогда не сделают, а девка с обочины — вещь, кукла, тело без души.

– Вы говорите страшные вещи! — прошептала я. — Не верю!

Елена Петровна обхватила голову руками и застонала.

– Убили! Ох, чуяла я беду! Неделю назад сон мне привиделся. Иду будто я по улице, а в небе ворона на белого голубя налетела, клюет его, рвет на части, кровь брызгами летит. Надо прогнать черную птицу, да у меня ноги в землю вросли, ни туда, ни сюда. Смотрю, перышки метелью полетели, сожрала, холера, голубка. Ну до чего мне тревожно стало! Ох, не к добру это видение.

Ляля положила голову на стол и тихо заплакала. Я вскочила, обняла ее.

– Подождите, вдруг она жива!

– Нет, нет, — монотонно повторяла та, — все умерли. Ну зачем они так? Меня оставили! Теперь Настя. Я виновата, я виновата! Ох, следовало ей запретить, не рассказывать… Но я дура… В память! А они хороши, не пожалели девочку! Ужасные вещи я говорю? Деточка, ты ж не знаешь, какие агенты бывают. А каково консервами жить? Всегда на взводе!

– Консервы? — окончательно потерялась я. — Это кто?

Внезапно Ляля выпрямилась, схватила посудное полотенце, вытерла лицо и сказала:

– Те, кто годами своего часа ждут. Но не о них речь. Мои все умерли, теперь настал Настин черед. Не осталось никого. И я уйду! Очень скоро. Жаль, в Бога не верю, никого там, на небесах, не встречу. Гроб в землю зароют, к червям. Какие там светлые ангелы! Не видать мне их, конец игры. Карты не пересдать. Ну за что?

– Хотите, я в аптеку сбегаю? — предложила я.

– Нет, — твердо ответила Елена Петровна. — Хорошо! Решено, пошли!

– Куда?

– Ко мне, в соседнюю квартиру, разговор у нас не простой, лучше его не здесь вести. А ну-ка, живенько гаси везде свет.

Я вскочила и пошла к выключателю.

– Эй, писательница! — вздрогнула Ляля. — Ты гель-то поднови, он, похоже, стерся. На столешнице вон след от руки остался.

Я посмотрела на полированное дерево.

– Гель?

– Ну да. Для рук.

– Вымыть руки? Зачем?

Секунду женщина сидела молча, затем подняла брови:

– Не знаешь про жидкие перчатки?

– Нет, — нехотя призналась я.

– Берется баллончик со специальным раствором, — пояснила Елена Петровна, — обрабатываются ладони, и тогда не остается отпечатков. А ты прямо так хваталась за предметы? Ничего себе! Начнут искать, мигом обнаружат.

– Вы тоже сейчас и сахарницу переставляли, и шкафчики открывали, — попыталась отбиться я.

Настина соседка рассмеялась.

– Мне отговориться легко. Настя уехала, велела за квартирой присматривать, я захожу, проверяю. Моих отпечатков здесь море, а вот твои откуда? Стой, сама электричество выключу.

Ляля засновала по квартире. Сначала она погасила свет, потом подняла рулонки, поставила на подоконник в кухне вазу с искусственными цветами и поманила меня рукой.

Очень тихо, на цыпочках, мы вышли из квартиры Насти и проскользнули в соседнюю дверь.

– Хорошо, — выдохнула Елена Петровна, устроившись в кресле, — сейчас все тебе расскажу. Только дай честное слово, что напишешь книгу, сообщишь детали. Пусть они попрыгают!

– Кто?

– Они! — зло повторила хозяйка. — Они, подлые! Я давно правду просекла. Не нужны им простые люди, нашим начальничкам. Хорошо хоть, мои до бардака не дожили. Нет, что творится, а? Все порушили! А Настя, наивная… Ты за нее отомстишь. И за всех! Понимаешь?

– Не очень, — осторожно ответила я. — Кто такие «они»? Зачем мстить? И о чем писать книгу?

Елена Петровна сложила руки на груди.

– Начну от печки. К сожалению, моя мать очень рано скончалась. Ушла из жизни, когда мне исполнилось шесть лет…

С самого детства Леночка знала жестокую правду: мама погибла в поезде. Ехала в купе, попутчики сошли ночью, а Анну Семеновну не разбудили, не сказали ей: «Закройте задвижку в купе». Оплошностью воспользовались, очевидно, профессиональные воры. А может, Аню ограбили бывшие соседи — истину так и не удалось установить. Около шести утра в коридор вагона из купе вышла пассажирка. Пошатываясь, она сделала несколько шагов и упала. Проводница бросилась к ней, несчастная еле слышно пробормотала:

– Кто-то унес мои документы и деньги. Очень сердце болит!

На станции вызвали врача, вот только медицина опоздала, пассажирка умерла. Никакого криминала в ее смерти не усмотрели, у бедняги случился инфаркт — очевидно, обнаружив пропажу вещей, дама так переволновалась, что у нее не выдержало сердце.

Лялин папа женился во второй раз, но дочка от этого не пострадала. В детстве Лялечка вообще редко задумывалась о родственниках. Мамы своей она не помнила и, как бы дико это ни звучало, от отсутствия ее не мучилась — у девочки была тетя Марта, которая дарила ей любовь, ласку и внимание.

Раз в году Марта водила Лялечку на могилу мамы и говорила:

– Здравствуй, Анечка, посмотри, как выросла Лялечка. Деточка, где цветочки?

Девочка покорно клала к подножию памятника букетик, но никаких эмоций при этом не испытывала, в памяти от мамы не осталось ничего.

У Лялечки было счастливое детство. Тетя Марта вела хозяйство, она не работала, а отец был военным и часто уезжал в командировки. Никаких подробностей Лялечка не знала, она только жалела, что папа редко бывает дома.

Марта была строгой, не давала ей послаблений, ровно в восемь вечера падчерице предписывалось идти спать, а в шесть утра вскакивать по будильнику. Уроки, прогулка, чтение книг, занятия в музыкальной школе… все подчинялось старому распорядку. Марта не терпела лентяек, требовала помогать ей, и к десяти годам Лялечка умела сварить суп, навертеть котлет, а в дневнике у нее стояли только самые лучшие отметки. Ляля любила Марту, но одновременно и боялась ее. А вот папу обожала. Петр входил домой ясным солнышком, в кармане у него всегда имелись подарки — то вкусные конфеты, то игрушки.

– Нельзя баловать ребенка, — качала головой Марта. — В первую очередь кнут, во вторую пряник. Только так мы вырастим достойного члена общества.

– Немного ласки ей не помешает, — усмехался Петр, — маленькую девочку следует изредка целовать.

– Глупости! — вспыхивала Марта. — Ребенок от сахарного сиропа портится.

Школу Лялечка закончила с золотой медалью, но четкого представления о том, чем заняться, она не имела, поэтому с радостью приняла совет любимого отца. А он сказал:

– Иди в университет на экономический факультет. Получишь диплом, устрою тебя в хорошее место.

Студенческие годы Ляля провела восхитительно. Тетя Марта ослабила вожжи.

– Ты уже взрослая, — со вздохом сказала она падчерице. — Надеюсь, я заложила правильный фундамент и ты не наделаешь глупостей. Только не возвращайся домой за полночь.

– Ни за что, тетечка! — пообещала Ляля. — Да и зачем так поздно гулять?

Марта улыбнулась.

– Вот влюбишься и поймешь.

Лялечка постаралась не измениться в лице. Она давно испытывала нежное чувство к мальчику по имени Женя, жившему в соседней квартире.

Здесь уместно сказать, что дом, в котором прошла жизнь Ляли, являлся, как раньше было принято говорить, ведомственным. Не очень большое пятиэтажное здание постройки тридцатых годов населяли военные. Отец Евгения, как и Лялин, служил в каком-то полку, но форму не носил. Впрочем, своего отца Лялечка тоже никогда не видела в гимнастерке и фуражке.

Женю с Лялей связывала дружба еще с детского сада — они ходили в одну группу, и девочка не помнила дня, когда не была влюблена в этого мальчика. В семь лет они вместе пошли в школу, а вот после выпускного бала их пути разошлись, Евгений поступил в МАИ, решил стать авиаконструктором. Но дружба их не распалась. Правда, со стороны Жени это была именно дружба, а вот Лялечка готова была отдать жизнь за любимого. И вот что странно: Петр с Мартой и родители Жени, Валерий с Ольгой, великолепно знали об отношениях между детьми, и, если учесть, что семьи обитали на одной лестничной площадке, это предполагало наличие доброй дружбы и между старшими поколениями, но Петр никогда не здоровался с Валерием, а Ольга норовила мышкой проскочить мимо Марты, только бы лишний раз не заговорить с соседкой. Впрочем, когда Ляля заглядывала к Жене, его родичи были милы, да и Марта всегда угощала мальчика чаем.

Когда Ляля перешла на третий курс, умер Валерий. Поехал, как обычно, в командировку, заснул в купе и не проснулся. Узнав о его кончине, Лялечка кинулась к соседям. Не успела она позвонить в дверь, как та распахнулась. На пороге стояла, покачиваясь, Ольга.

– Явилась! — вдруг захохотала она. — Прилетела падаль клевать? На что ты надеешься? Хочешь Женькиной женой стать? Не мечтай, нам в семье убийцы не нужны. Вот он что наделал!

– Кто? — отшатнулась Лялечка, никогда до сих пор не видевшая Ольгу в подобном состоянии.

– А твой папочка распрекрасный! — завизжала Оля. — Сначала жену свел на тот свет, а теперь и Валерку… Ненавижу! Пошла вон! Не знаешь, чем он занимается? Ха! Спроси-ка у него! Я в курсе! Я в курсе! Он и меня убьет! Если я умру, это будет его рук дело!

Ольга стала издавать вовсе несвязные звуки, затем она упала на колени и принялась биться лбом о порог.

– Жень! — закричала Лялечка, пытаясь остановить и поднять мать любимого. — Скорей, сюда!

Но парня не оказалось дома. Ляля с огромным трудом подняла Ольгу и потащила ее в спальню.

– Мне плохо, — пробормотала Ольга, когда девушка взгромоздила ее на кровать.

– Сейчас, сейчас, — засуетилась Ляля, — я врача вызову.

– А ну, сядь! — неожиданно приказала Ольга. — Может, оно и к лучшему, что я сорвалась. Наорала на тебя…

– Я не обижаюсь, — быстро сказала Лялечка, — понимаю, как вам тяжело.

Ольга приподнялась на локтях.

– Понимаешь? Дура! Слушай внимательно. Как ты считаешь, чего мы с Мартой и Петром рожи друг от друга воротим?

– Не знаю, — откровенно ответила Лялечка, — я не задумывалась на эту тему.

Ольга засмеялась.

– Тайна, покрытая мраком. Ты свою мать помнишь?

– Нет, — призналась девушка.

– Фото ее видела?

– Пара снимков есть в альбоме.

– Надо же! Я думала, они все уничтожили, — протянула Ольга. — Хорошо, что ты не маленькая, переживешь правду. Хочешь за Женьку замуж?

– Нет! — вспыхнула Ляля. — Мы просто дружим.

– Замечательно, — издевательски протянула Ольга. — Надеюсь, не успели согрешить?

– Что вы такое говорите! — покраснела Ляля. — Разве можно!

– С твоими генами еще не то в голову придет, — прошипела Ольга. — Хотя, похоже, ты дура, дура, дура!

– Наверное, мне лучше уйти, — дрожащим голосом вымолвила девушка.

– А ну сидеть! — заорала Ольга. — Смотреть в лицо и отвечать! Вообще ты про мать что слышала?

– Ничего, — замотала головой Ляля. — Тетя Марта не рассказывает о ней.

– Неужели ты никогда не интересовалась?

– Нет.

– Дура! — попугаем повторила Ольга. — Марта сволочь. Видела же все, понимала! Ладно, слушай. Никогда тебе с Женькой не быть вместе, скорей всего вы брат и сестра.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

1 комментарий

  1. Первый раз познакомилась с творчеством Донцовой по книге про Тараканову, с тех пор очень люблю ее детективы и особенно Виолу. Если честно, мне не нравятся названия, как-то они не совпадают с внутренним содержанием книг, какие-то поверхностные. А героини всегда на высоте — добрые, порядочные.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *