Хеппи-энд для Дездемоны

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 19

Елена Петровна подняла взгляд и пару секунд молчала, потом устало продолжила:

– Я уже говорила, какая талантливая девочка Настя. Ее исключительные качества очень скоро оценило начальство, задания становились все труднее и опаснее…

Год назад племянница сказала ей:

– Лялечка, я временно уйду из дома.

– Куда? — испугалась тетка.

Настя сначала замялась, но потом решилась:

– Ладно, расскажу. Вместе с Интерполом мы вышли на строго законспирированную международную организацию торговцев живым товаром. Ее члены похищают детей и переправляют их в разные страны мира, поставляют богатым педофилам для утех.

– Ох, мерзавцы! — возмутилась Ляля.

– Верно, — кивнула Настя, — мерзавцы и еще убийцы: «отработанный товар» они уничтожают.

– Носит же земля таких подлецов! — вскипела тетка.

– Я с тобой совершенно согласна, — подхватила племянница. — Но уличить преступников сложно, еще труднее выявить всех участников цепочки, дойти до паука, раскинувшего паутину. Поэтому я временно покину тебя, стану внедренным агентом.

Ляля не сдержала вскрика. Она, хотя и работала в организации на одной из самых низших должностей, великолепно понимала опасность, которой согласилась себя подвергнуть Настя.

– Но почему ты? — залепетала тетка.

– Так решили. Это приказ, а он не обсуждается, — спокойно ответила Настя. — Но если хочешь знать, я изъявила желание сама. Думаю, папа с мамой меня бы одобрили.

Ляля сгорбилась, ей стало страшно. Если с Настей стрясется беда, она не сможет жить. Неужели господь отнимет у нее единственного родного, горячо любимого человека?

– Мы иногда будем видеться, — тихо сказала Настя. — Я придумала вот какую штуку. Ты по ночам, около часа, выходи гулять во двор. Если кто из соседей вопросы задавать начнет, пожалуйся на бессонницу, а сама на окошко кухни поглядывай. Стоит ваза с букетом — нет меня, исчезла икебана — я дома, тогда тихонько дверь отпирай.

В Ляле поднял голову профессионал. Хоть она и не была на оперативной работе, но все же соприкасалась с ней, читала документы. Кстати, Елена Петровна великолепно стреляет и никогда не была мямлей.

– Опасно носить при себе ключи от квартиры, — заявила она, — это может вызвать подозрения. У агента другая биография, в ней отсутствую я и все остальные родственники, ты уже не ты, а какая-нибудь Настя Елкина. Имя скорей всего для простоты оставят. Сколько их, этих Насть! Понимаешь, какую жизнь тебе придется вести? Не дай бог, увидит злой взгляд колечко с ключами, задастся вопросом, какую дверь они открывают, потянут за ниточку… Не на таких мелочах горели! Слышала про пачку сигарет?

Настя кивнула.

– Естественно. Один из наших агентов, работавших в Европе, купил «Кэмел» в мягкой упаковке и абсолютно спокойно вскрыл ее одним рывком, удалил всю верхнюю полосу из фольги, чем вызвал удивление собеседника. Европейцы отрывают только небольшую часть блестящей бумаги, а потом через отверстие вытряхивают сигареты. Этого незначительного действия хватило для зарождения подозрений. В конце концов наш сотрудник был раскрыт. [3 — Подлинный факт, описанный в воспоминаниях разведчика Абеля. Прим. автора.]

– Вот-вот, — покачала головой Ляля. — А ты собралась ключи с собой на задание брать. Придумай, где их спрятать.

Настя снисходительно улыбнулась и рассказала про окно, которое легко можно открыть снаружи. Племянница была умна, она и не собиралась брать с собой ключи…

– Вот так мы с ней и расстались, — завершила рассказ Елена Петровна. — Сегодня я впервые за год увидела, что букета нет, и пошла потихоньку сюда. Как ты все-таки думаешь, Настя погибла?

– Теперь боюсь, что да, — тихо, со вздохом, ответила я. — Наверное, ее раскрыли.

– При чем же тут муж той женщины — твоей подруги, Ники Терешкиной? — внезапно поинтересовалась Елена Петровна, продемонстрировав замечательную память. — По какой причине он оказался в гостинице?

Я пожала плечами.

– Пока непонятно. Вроде Ника собиралась встретиться там с любовником, а Василий вычислил место, где его жена надумала весело провести время… Ой, что-то концы с концами не сходятся!

– Так ты уверена в смерти Насти или нет? — упорно настаивала Ляля. — Я что-то вдруг сомневаться начала. Сначала-то чуть не умерла от горя, когда с тобой повстречалась, прямо разума лишилась, стала все выбалтывать. Я вообще-то не из тех, кто языком метет, а тут просто… понесло меня, тормоза отказали… Вот только туман рассеялся — я думаю, жива Настя. Я ведь ее чувствую! Знаю, тяжело девочке, но она выдержит и непременно ко мне вернется. Я бы беду почуяла сердцем!

И что было ответить на это заявление? Я очень хорошо понимаю, по какой причине Елена Петровна разоткровенничалась со мной. Ни один человек не способен постоянно сдерживаться, рано или поздно давление пара снесет крышку и наружу вылетит тщательно сохраняемое содержимое. А еще, наверное, Ляле больно смотреть на то, что творится вокруг. Ведь она и ее родственники служили совсем иной стране, другому строю. Бизнесмены тогда назывались фарцовщиками, Америка являлась империей зла, а СССР был «впереди планеты всей». Кроме того, Ляля тоскует о Насте, волнуется за нее, а тут появляюсь я с историей про гостиницу и девочку Стеллу. Ясное дело, у Елены Петровны всколыхнулся осадок на дне души, и она выболтала тщательно хранимые секреты, попросила меня написать книгу. Как она сказала? «Хочу отомстить нашим начальничкам, им все по барабану». Истерическая реакция на стресс, вследствие чего я стала поверенной чужих тайн. Но сейчас Ляля остыла и взяла эмоции под контроль.

– Ну и дура же я! — воскликнула Елена Петровна. — Ты уж извини, наболтала черт знает чего… Как разволнуюсь, такая фантазия просыпается! Вру без остановки, потом удивляюсь, откуда что берется.

Ляля замолчала и вдруг, забыв про свою неуклюжую попытку внушить гостье, что весь ее рассказ был неправдой, воскликнула:

– Настя жива! Мое сердце не лжет!

– Я понимаю вашу надежду, — кивнула я. — Но у Ники никоим образом не могло быть двух мужчин сразу.

– Почему? — скривилась Ляля.

– Терешкина — обычная женщина не первой молодости: дочь, муж, работа, никакого экстрима. Любовника она завела совсем недавно, впала в кризис среднего возраста, захотела встрепенуться. Ну никак она не могла сначала с одним в кровать лечь, потом, спустя короткое время, с другим! И еще эта плохо залеченная гонорея. Абсолютно не похоже на Нику. А вот для проститутки это обычный набор. И еще: одежда на трупе была не Терешкиной.

– Не смеши, — фыркнула Ляля, — переодеться легко.

– С какой стати Нике натягивать на себя шмотки Насти? — Я попыталась вернуть Елену Петровну с небес на землю. — Они не были знакомы, просто Ника очутились в той же гостинице, где бывала Настя.

– Зачем твоя Терешкина туда приперлась? — сердито перебила меня Ляля.

– Я объясняла уже: для встречи с любовником.

– Тело кто-нибудь опознал?

– Конечно, коллега по работе, завуч Ирина Сергеевна.

– А почему она? У Терешкиной нет родственников?

– Есть. Дочь Вера. Но ей решили тело матери не показывать. Труп изуродован молотком до неузнаваемости. Нику хоронили в закрытом гробу.

– Красиво получается, — хмыкнула Ляля. — Говоришь, такие травмы, что и определить личность нельзя? Как же завуч коллегу опознала?

Я заморгала.

– Не знаю. Может, по шрамам, родинкам.

– Они в школе голыми ходят? — прищурилась Елена Петровна.

– Нет, конечно. Терешкина с Ермаковой могли вместе посещать баню, бассейн…

Елена Петровна встала.

– Закрытый гроб, крематорий, а не кладбище… Все подсказывает: кто-то сделал так, что установить личность погибшей было невозможно. Хочешь знать мое мнение? В урне пепел женщины, имя которой пока неизвестно. Но это не Настя и не Ника.

– А кто? — разинула я рот.

– Понятия не имею. Думаю, некий режиссер поставил замечательный спектакль. Милиция считает, что погибла Ника, даже преступника арестовали, ты веришь в смерть Насти, но на самом деле убит кто-то другой.

– А где Настя?

– Не знаю, может быть, на задании, — заявила Ляля.

Мне стало жалко Елену Петровну. Не слишком-то счастливая судьба досталась женщине — у нее был один близкий человек, и тот погиб. Ляля не хочет признать факты и теперь готова поверить в любую чушь и ждать возвращения своей племянницы.

– И кстати, если убита Настя, — ровным голосом вещала собеседница, — то куда подевалась Терешкина?

Я вздрогнула. Такая мысль и мне приходила в голову.

– Почему твоя подруга не объявилась? — продолжала Ляля. — Не помчалась в милицию, не сказала: «Я жива»? А ее муж Василий? Он что, налетел на женщину с молотком и стал бить ее, не сообразив, кого видит?

– Ярцев находился в состоянии аффекта, — пролепетала я.

– Ты посмотри на ситуацию трезво. Охваченный ревностью мужик вбегает в номер гостиницы, где, как он думает, его жена изменяет ему с любовником. Подскакивает к кровати, видит совершенно незнакомую девушку и все равно лупит ее молотком?! Он что, псих? Я имею в виду в клиническом смысле слова.

– Нет, он нормальный человек. После работы самая большая радость для него — телик и пиво, — признала я. — Именно по причине Васиной аморфности Ника и решилась изменить ему.

– Вот-вот! — воскликнула Ляля. — Такой не впадет в буйство. Такой, даже если решил сгоряча убить изменницу и прихватил молоток, непременно остановится, наткнувшись на незнакомку. Извинится и уйдет. А где любовник Ники? Он что, спокойно разрешил убить спутницу? Позволил бить ее? Не полез в драку?

Елена Петровна задавала сейчас те же вопросы, что возникли и у меня. И я отвечала так, как самой себе недавно.

– Он испугался и удрал, подлый трус!

– Они не заперли номер? — настойчиво твердила Ляля. — Или Василий ломал дверь? В истории полно странностей и несостыковок. Думаю, они обе живы. И Настя, и Ника. А произошедшее в «Оноре» — просто спектакль.

– Но зачем было устраивать его?

– Не знаю.

– Если верить вашей версии, то Терешкина и Настя могут быть знакомы. Что их связывало? — спросила я.

– Не знаю.

– Кто тогда погиб в отеле?

– Понятия не имею. Хотя могу предположить: проститутка, одна из подопечных сутенера Стаса.

– Но Василия обвинили в убийстве жены и арестовали!

– Что тебя удивляет? Тот, кто задумывал спектакль, хорошо его организовал, подставив мужа, — предположила Ляля. — Кстати, ты тело Ярцева видела?

Я попыталась сосредоточиться, но ничего не получилось. Как назло, вспомнилась ситуация с отелем, в котором каждый месяц происходит убийство. От постояльцев информацию не скрывают, более того, клиентов просят помочь милиции, в конце концов справедливость торжествует, преступника ловят, но… его не арестовывают. Просто бред какой-то! История с гостиницей явно выдумана Олегом, чтобы подразнить бывшую жену! А я сейчас занимаюсь реальным расследованием! Очнись, Вилка!

– Ярцева? Нет. Его еще не отдали для похорон, — вернулась я к действительности.

– Ну-ну, — покачала головой Ляля. — Имей в виду: иногда органы идут на обман — заявляют о кончине человека, а тот жив-здоров.

– Зачем такое проделывать с Васей?! — заорала я.

Ляля приложила палец к губам.

– Тс… Не вопи. Шум нам не помощник. Ищи Нику, думаю, она знает ответы на все вопросы. А Настя жива. Она непременно вернется.

– Вы уверены?

– Стопроцентно.

– Елена Петровна, — не выдержала я, — иногда нужно признать жестокую правду. Не стоит обманываться, Настя…

– Выполняет особое задание, — перебила меня женщина. — И я ее непременно увижу, через год, два, три, но увижу. Ничего, подожду, я еще не дряхлая, вполне здоровая женщина.

– Настя…

– Она жива! Я это чувствую! — торжественно объявила Ляля.

У меня не нашлось никаких аргументов. Елена Петровна — умная женщина, но в данном случае она просто не желает признавать очевидные вещи.

На следующий день я прибежала в гимназию без пяти десять и сразу помчалась на урок. Завуч Ирина Сергеевна была где-то в здании — ее ужасный ярко-желтый портфель лежал на столе. Можно было подождать Ермакову и побеседовать с ней, но мне не хотелось пока раскрываться, поэтому я предпочла изображать классную даму, хотя на самом деле явилась расспросить завуча, как она сумела опознать Нику.

У девятиклассников был урок химии, я села за последнюю парту, прикрыла глаза и тут же услышала шепот Тимы:

– Эй, привет!

– Доброе утро, — ответила я.

– Как дела?

– Великолепно.

– Мы еще не поймали вора, — еле слышно сообщил Тимофей, — целый день висели в гардеробной, и никого.

– Тишина в классе! — заорала учительница и треснула указкой по столу.

– Во психованная, — понизил голос парень. — Слушай, с картиной облом вышел. Ее мне не продали!

– Ты о чем?

– Забыла? — обиделся мальчик.

– Извини, да.

– У моей тети день рождения, — забубнил он, — я не мог придумать, че ей подарить, а ты посоветовала прикол. Съездить в Третьяковскую галерею, купить там картину с тремя богатырями.

– И при помощи фотошопа вставить вместо изображений Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алеши Поповича фото любимых кошек твоей тети! — вспомнила я свою креативную идею.

– Суперприкол, — захихикал Тима, — но вышел облом. Картины нет.

– Надо же, там раньше всегда торговал ларек, — протянула я.

– Я его не нашел, — вздохнул парень. — Вернее, я обнаружил полотно, но мне его не продали.

– Странно, — хмыкнула я. — Не так давно одна моя знакомая приобрела в Третьяковке постер «Девочка с персиками». Может, продавец тебя неправильно понял? Ты объяснил, что хочешь?

– Я что, похож на идиота? — возмутился Тима. — При мазне бабка стояла, древняя, хуже мумии, чихнешь — развалится. Я сначала нормальных поискал, не хотел со старухой связываться, они все ку-ку. Только никого больше не обнаружил, пришлось к убогой подкатывать. Спрашиваю: «Можно вот эту картинку купить?»

– Значит, репродукция имелась в продаже?

– Ха! Бабуська морду скривила и в ответ: «Вам с рамой или вырезать?»

– Но почему ты говоришь, что случился облом?

Тима чихнул.

– Ты дослушай.

– Продолжай, — милостиво разрешила я и вот что узнала.

Тимофей окинул картину взглядом и решил, что тащить на себе здоровенную раму не стоит, поэтому вежливо ответил:

– Багет себе оставьте, мне только картина нужна.

– Зачем же тебе холст понадобился? — проявила любопытство вредная старуха.

Тима обозлился и хотел сказать ей нечто вроде: «Какое ваше дело», — но потом решил, что в музее нужно быть вежливым, и заулыбался:

– Тете хочу на день рождения подарить. Типа, прикол. Вместо парней фотошопом кошек воткнуть.

Божий одуванчик вздрогнул.

– Каких кошек? Куда? — бестолково стала спрашивать она.

Тима пустился в объяснения. Ему пришлось нелегко — пенсионерка никогда не имела дела с компьютером и не понимала, что задумал подросток.

– Стереть изображение богатырей? — в конце концов ахнула «мумия».

– Ну, типа так, а потом вшопить кисок, — удивляясь собственному долготерпению, растолковывал парень. — Сначала их нафоткать, затем ченч устроить.

Бабулька рухнула на стул, бархатную обивку которого давно со смаком слопала моль.

– Это полотно Васнецова, — обморочным голосом вдруг заявила она. — Понимаешь? Самого Васнецова! И картина называется не «Три богатыря», а просто «Богатыри». Неуч!

– Вот черт, — расстроился Тема, — как не повезло. Уже купили! Че делать-то? Такой прикол был бы суперский. И откуда этот Васнецов взялся? Сидел бы дома, так нет, приперся и схапал!

В расстроенных чувствах Тима огляделся и увидел еще одно изображение, на сей раз на картине было два главных героя: серый волк и девушка. Девятиклассник воспрял духом.

– О! — ткнул он пальцем в понравившееся полотно. — Это тоже подойдет… Его хочу!

– Это тоже принадлежит Васнецову, — простонала бабка.

Тимофей скривился.

– А вон та девчонка у болота?

– Где? — встрепенулась пенсионерка. — О каком болоте ты ведешь речь?

– Ну вон слева, — пояснил он. — Сидит там какая-то мымра с кислой рожей. Ее купить можно?

Старуха с усилием встала на дрожащие ноги.

– Мальчик, здесь все принадлежит Васнецову! — пафосно заявила она.

– Вот ё-моё! — в сердцах топнул ногой Тима. — Телефончик не дадите?

– Чей? — взвизгнула бабулька.

– Васнецова. Может, он продаст че-нибудь, — с надеждой спросил Тимофей.

– Анна Сергеевна! — заорала бабка. — Сюда!

Невесть откуда появилось еще одно ископаемое и недовольно пробурчало:

– Вы почему кричите, Мария Николаевна?

– Он хочет купить Васнецова! — сказала Мария Николаевна. — Просит его телефон!

Брови Анны Сергеевны сошлись к переносице.

– Молодой человек, вы в курсе, сколько стоит полотно?

– Мне по фигу! — отмахнулся Тима. — У меня кредитка, называйте цену.

– Очень дорого! — хором ответили бабки.

Потом Анна Сергеевна добавила:

– Народное достояние бесценно.

– У всего есть стоимость, — ответил сын бизнесмена.

Старухи переглянулись.

– Думаю, холст вам все же не по карману, — язвительно заметила Анна Сергеевна. — Точную сумму не скажу, но предполагаю, что она исчисляется сотнями тысяч в валюте.

Тима вытаращил глаза. На его взгляд, мазня не тянула и на тысячу евро, бабки явно сбрендили. Но, делать нечего, сохраняя хладнокровие, он попрощался с мумиями и ушел…

– Постой! — отмерла я. — Ты вел разговор о приобретении КАРТИНЫ?

– Ну не вазы же! — раздраженно ответил Тимофей. — Ты сама посоветовала в галерею сходить.

– И ты явился в зал Васнецова?

– Вот гад! Скупил все!

– Тима, я отправляла тебя в ларек за репродукциями, а не в залы, где висят подлинники, — только и сумела сказать я.

– Там никаких палаток нет, — отрезал мальчик. — Одни комнаты, и картинки в рамах.

– Это же Третьяковская галерея!

– И что? — удивился Тима. — Мы с мамой ездили в галерею где-то в центр. Там нормальные люди торговали, никто хрен знает сколько бабок за ерунду не просил. А здесь чума! Придется другой подарок придумывать.

Зазвенел звонок, школьники сорвались с мест.

– Дети, дети! — взывала химичка. — Я не успела рассказать домашнее задание! Постойте!

– Сорок пять минут гундела и не уложилась, — возмутился Тима, запихивая в рюкзак тетрадки. — Если я на урок опоздаю, мне в дневник двойбан, а училке че? Надо и им дневнички завести. Тогда будет по справедливости: они нас оценивают, а мы их!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

1 комментарий

  1. Первый раз познакомилась с творчеством Донцовой по книге про Тараканову, с тех пор очень люблю ее детективы и особенно Виолу. Если честно, мне не нравятся названия, как-то они не совпадают с внутренним содержанием книг, какие-то поверхностные. А героини всегда на высоте — добрые, порядочные.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *