Хеппи-энд для Дездемоны

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 22

На Востоке ценятся незрелые девочки, двенадцать лет — самый брачный возраст. А еще тамошним мужчинам очень нравятся полные блондинки с голубыми глазами. Кстати, чем юная особа глупее, тем лучше. Если у нее неоконченное школьное образование, такая красавица имеет очень высокую цену на ярмарке невест. Вот только эмансипация распространилась повсюду. Все чаще мусульманки не хотят заниматься только домом и детьми, а рвутся получить образование и делать карьеру. Да и родители пошли другие, многие не торопятся выдавать замуж дочку в детском возрасте, отправляют ее за границу, в европейские страны или в Америку. Ну и кто возвращается потом на родину? Самоуверенная дама, которая не собирается прислуживать мужу и его родителям. А между прочим, многие мусульманские мужчины хотят иметь не одну, а три жены, и Коран это разрешает.

Но где найти невест, так сказать, хорошего качества? Конечно, можно отправиться в сельский район, там легче обнаружить деву, правильно воспитанную родителями, она умеет читать и способна написать собственное имя, но это все ее навыки. Вот только беда — к такому персику, как правило, прилагается толпа бедных родственников, искренне считающих: раз их дочери-племяннице-внучке повезло выйти за богатого, то в шоколаде должна быть вся семья. Ясное дело, родители невесты получают нехилый калым, но ведь отцом с матерью дело не ограничивается, в придачу к молодой жене муж получит с десяток ее сестер, и каждой на руку придется повесить золотые браслеты, шейку обвить ожерельем… Причем хорошо, если дело обойдется лишь ювелирными изделиями. Ведь неприлично, если тесть и теща обеспеченного человека проживают в глинобитной хижине, а халву едят только по большим праздникам, окружающие начнут сплетничать, бормотать на всех углах: «Похоже, дела у Хусейна пошатнулись, родственники, словно странствующие дервиши, в рваных сандалиях ходят».

Симпатичная, фигуристая девочка лет тринадцати, желающая выйти замуж, а потом безропотно рожать детей и проводить время дома, — мечта для многих восточных мужчин. А если еще у невесты нет родственников… Представляете ценность подобного варианта?

Где Ника находила покупателей на живой товар, Ирина Сергеевна не знала. Она играла в «бизнесе» строго отведенную ей роль. Вот, допустим, та же Олеся Смагина. Когда горе-ученица получила дневник, в котором стояла запись: «Переведена в восьмой класс», Ермакова отправилась к девочке домой.

Дверь ей открыла Зина. Уборщица страшно удивилась, увидав на пороге завуча.

– Чего случилось? — заголосила тетка.

– Войти можно? — поинтересовалась Ирина.

– Не убрано у меня, — сопротивлялась многодетная мать.

– Ничего, я по делу, — не дрогнула Ирина.

– Муж заболел, — сочиняла поломойка.

– Я не боюсь инфекции, — нагло заявила Ермакова и вошла в загаженную двушку.

Пейзаж выглядел удручающе: двухэтажные нары, сколоченные из досок, куча разновозрастных чумазых детей и пьяный мужик. Олеся, самая старшая из отпрысков, стирала в ванной гору ребячьих колготок.

– Зина, — сурово начала Ирина, аккуратно устроившись на краешке колченогой табуретки, — ты видела дневник Олеси?

– Слава богу, в восьмой класс перетащили, — перекрестилась уборщица.

– Вот именно, — кивнула завуч, — очень правильное слово ты подобрала, «перетащили»! С огромным трудом твоя дочка переползла, на одних тройках выехала. И, скажу честно, поставлены они ей из чистой жалости! Олеся — лентяйка, домашние задания не выполняет, на уроках болтает, вертится и…

– Леська! — заорала Зина. — Подь сюды!

Не успела девочка войти на кухню, как добрая мама отвесила ей оплеуху и заорала:

– Ах ты сучонка! Дармоедка! Жопу отрастила, жрешь за троих, дешевле тебя похоронить, чем прокормить! Вот, послушай, че про тебя Ирина Сергеевна рассказывает! Позор школы!

Девочка заревела, а Ермакова замахала руками.

– Зина, Зина, не шуми! Я не ругаться пришла, а с деловым предложением. Олеся, скажи, тебе нравится учиться?

– Не-а, — честно ответила девочка и тут же получила от матери новую зуботычину и окрик:

– Дура! Кланяйся завучу и благодари! Ходишь в гимназию бесплатно!

– Перестань, Зина! — стукнула кулаком по столу Ермакова. — Дай с ребенком побеседовать, сиди молча! Скажи, Лесенька, каковы твои планы на жизнь?

– Колготки достирать, — шмыгнула носом Олеся, — а потом телик позырить, если мать к Ленке отпустит. Наш-то папка пропил.

– Ой, беда, ой, горе! — завыла Зина. — Вынес из квартиры нажитое подчистую!

– Солнышко, — ласково продолжала Ирина, — хотела бы ты жить на берегу теплого моря, в собственном доме, с прислугой и добрым мужем, родить деток и никогда ни о чем не волноваться?

Олеся разинула рот, а завуч продолжала рисовать упоительную картину:

– Супруг будет взрослым, умным человеком, абсолютно не похожим на твоего, с позволения сказать, отца. Непьющий, ласковый, очень щедрый, богатый. В его доме золотая посуда, парчовые занавески, в каждой комнате телевизор. А еще тебе купят все, что ты захочешь.

– И в школе не надо заниматься? — подпрыгнула Олеся.

– Никогда, — заверила Ирина Сергеевна.

– Куда идти? — деловито осведомилась девочка. — Прям щас замуж побегу.

– Где ж такой вариант найти? — задала вопрос Зинаида.

Ирина Сергеевна прищурилась.

– Вам повезло. Родственник одного из наших учеников влюбился в Олесю. Кстати, вот от него подарок.

– Вау! — завопила Леся, увидав бархатную коробочку с дешевой золотой цепочкой.

– Дай сюда! — занервничала Зина.

– Мое, не хапай! — вцепилась в упаковку Олеся.

– Иди, солнышко, поиграй, — улыбнулась Ирина, — а мы с мамой потолкуем.

Через неделю после беседы Олеся исчезла из Москвы. Никто из окружающих не насторожился и не стал задавать вопросов. Подруг у Зины не было, впрочем, уборщица очень скоро приобрела избушку в деревне и съехала туда со всей семьей. Городскую квартиру она сдала и стала жить намного лучше, чем прежде. Осенью, когда дети вернулись в класс, Ермакова объявила:

– Олеся ушла в другую школу.

Бывшие одноклассники не расстроились. Со Смагиной никто не дружил, уход двоечницы никого не удивил. И так давно было ясно, что Олесе трудно учиться в престижной гимназии…

Ирина Сергеевна остановилась и снова начала обмахиваться газетой.

– Значит, Смагина сейчас где-то на Востоке? — уточнила я.

Завуч кивнула.

– Вы получили деньги?

– Да.

– И сколько?

– Коммерческая тайна.

Я усмехнулась.

– Ладно, в конце концов важна не сумма, а факт ее обретения.

– Мы с Никой творили добрые дела! — воскликнула Ермакова. — Помогли Зинаиде, Олесе. Устроили девочке счастье.

– Вам известна ее судьба?

– Нет. Но я уверена, что у Смагиной все отлично.

– А жениха ее видели?

– Нет.

– С его родителями беседовали?

– Нет.

– Вот здорово! — не выдержала я.

– Мое дело — найти подходящую кандидатуру, — опустила глаза Ирина Сергеевна, — остальное — забота Ники. Она занималась оформлением документов и переговорами с покупателями. Я имею обширный круг знакомств, часто езжу на совещания, семинары, беседую с коллегами. С одним ля-ля, с другой… вот и видишь рыбку. Я очень хорошо умею общаться.

– И давно рекрутором служите?

– Да уж года два, — после некоторого колебания призналась Ермакова.

– Многим детям счастье устроили?

– Не считала, — призналась Ирина Сергеевна. — Мое дело маленькое. Ну, допустим, Ника говорит: «Есть азербайджанец, ищет невесту двенадцати-тринадцати лет, желательно светловолосую, с пышной грудью, тихую, скромную». Или: «Новый клиент араб, ему нужна стройная, темноволосая девочка, грубиянка и нахалка. Мужчине хочется такую воспитывать». Ну я и начинаю подыскивать. Ни разу облома не было, рано или поздно находила подходящую кандидатуру.

– И никто не поднял шума?

– Зачем? — искренне удивилась Ирина Сергеевна. — Никакого повода для возмущения. Девочка счастлива, родители в восторге, жених на седьмом небе.

– Ловко, — покачала я головой. — Вам никогда не приходило в голову, что детей покупали для секс-услуг? Что через некоторое время живая игрушка окажется в борделе или ее вообще убьют?

– Ну и ужас тебе в голову пришел! — подскочила Ирина Сергеевна. — Девочки счастливы замужем!

Я уставилась на нее. Интересно, она великолепная актриса или кретинка? Скорее второе, трудно поверить в такое умение прикидываться. Сейчас Ирина Сергеевна изобразила на лице гамму сменяющих друг друга чувств: изумление, негодование, испуг…

– Документы оформляла Ника, — продолжала Ермакова. — Уж не знаю, каким образом. Вроде девочки уезжали учиться в колледж. Нет, нет, какое рабство! У них имелись паспорта, все нужные бумаги. Мы безупречно работали, без единой запинки!

– Что же сейчас вас так взволновало? Отчего вы так напуганы?

Ермакова сжала в кулаке пачку сигарет.

– Ну… было одно дельце… я не хотела… Но дали такие деньги! Володя Рыбаков сам пожелал…

– Вы продали мальчика? — нахмурилась я. — Что, тоже замуж выдали?

– Нет, конечно, — махнула рукой завуч. — Там другая ситуация. Володя остался в России, его усыновили.

– Сколько лет парнишке?

– На момент перехода в новую семью ему исполнилось тринадцать, — прошептала Ирина Сергеевна. — Ох, чуяло мое сердце!

– Что же за человек решил взять под крыло подростка? Обычно усыновляют пеленочных младенцев, ладно детсадовцев, но у школьника, даже первоклассника, почти нет шансов найти новых маму и папу.

– Тут совершенно особый случай, — простонала Ирина Сергеевна. — Боже! Я предупреждала! Но Ника словно с цепи сорвалась. Да и сумма была невероятно велика. Я еще подумала: в последний раз, больше не стану помогать Терешкиной, уйду на пенсию, поселюсь в домике, начну разводить розы…

– Вернемся к Рыбакову!

– Володя учился в нашей гимназии.

– Тоже налоговая льгота?

– Нет, нет, за него отец плату внес.

– Как же вы решились замахнуться на мальчика с богатым папой?

Ирина Сергеевна вскочила, потом снова села.

– Володя — его сын от первого брака.

– Ясно, — кивнула я.

– Отец его женился второй раз, на немке по имени Карина, — живописала ситуацию завуч, — перебрался на жительство в Германию, сюда больше не приезжает, но деньги на сына давал. А мать Володи, между нами говоря, проститутка.

– На дороге стоит? — уточнила я.

– Нет, — с досадой отмахнулась Ермакова. — Иногда я видела ее фото в журналах, вся в драгоценностях, и подпись: «Светская дама Илона Рыбакова с банкиром N» или «Илона и коммерсант М». Она по богачам специализируется, а по сути шлюха. Работать, как, допустим, я, честно, от звонка до звонка, не желает. Молодежь теперь умная, им подавай все и сразу.

Я постаралась сохранить на лице милую улыбку. Да уж, представительница старшего поколения госпожа Ермакова — достойный пример для подражания.

– Конечно, Володя мешал светской крысе, — продолжала швырять камни в незнакомую мне Илону завуч. — Когда мальчику семь лет было, мать его за четырехлетку выдавала.

– И получалось? — заинтересовалась я.

– Легко, — кивнула Ирина Сергеевна. — Рыбаков щуплый, малорослый, очень тихий, слова лишнего от него не услышишь. Да оно и понятно — с такой-то мамашей…

Но все-таки Володя подрастал, Илоне стало трудно объявлять сына крошкой, пришлось признать: ребенок посещает школу. А разве у юной девушки может быть взрослое чадо? Илона отдалилась от парнишки. На занятия его привозил водитель, дома за ним приглядывала домработница, а бесшабашная маменька крутила романы. Ермакова жалела милого, скромного мальчика, у которого в классе не было друзей. Ну что за судьба ждет подростка? Исполнится ему восемнадцать, отец прекратит платить алименты, останется юноша нищим. Илона выскочит замуж, на отпрыска совсем махнет рукой.

И тут появился Александр Львович. Ермакова, как всегда, клиента не видела, но Ника рассказывала о нем взахлеб.

– Богатый, умный, интеллигентный, замечательный и… хочет усыновить Володю. Увидел его случайно на улице, и все! Теперь не спит, не ест. Комнату приготовил, учителей нашел! Ира, надо обработать парня. У тебя получится.

– Очень сомневаюсь, что Илона даст согласие, — вздохнула завуч. — Сын — ее счет в банке. Если мальчик окажется в другой семье, то бывший муж, Георгий Константинович, прекратит отстегивать ей тысячи. И потом, что он-то, настоящий отец, скажет?

– Спокойно, — потерла руки Ника, — без паники. С Илоной проблем не будет. Она собралась замуж, избранник очень богат. Наша невеста смело скостила себе десять лет, ей теперь всего двадцать два года. И как она объяснит наличие сыночка-семиклассника? Она что, родила его, учась в третьем классе? Действуй смело, главное — Володя.

Трудно поверить, но дело станцевалось за два часа. Мамаша не сумела скрыть бурной радости от предложения и кинулась подростку на шею.

– Солнышко, пойми, маме хочется счастья!

– Ага, — кивнул Рыбаков.

– Потом все уладится, — щебетала кукушка.

– Угу, — согласился Володя.

– Многие в подобных ситуациях отдают детей в интернат, а я хорошая, отправлю тебя в богатый дом, — вещала Илона.

Мальчик посмотрел на Ирину Сергеевну.

– Когда переезжать? Могу прямо сейчас…

– Видно, сладко ребенку жилось в материнском доме, — подвела итог Ермакова. — Сразу убежать от светской дамы рвался!

– Как же вам удалось переоформить документы мальчика? — изумилась я. — Или отец дал согласие на усыновление?

– Нет, — усмехнулась Ирина. — Илона сообщила мужу, что выходит замуж. Георгий Константинович обрадовался. В случае повторного брака наша львица лишалась права на денежное содержание от первого супруга, но алименты на сына он был обязан платить до восемнадцатилетия парня. Илона спокойно сообщила бывшему супругу: «Володю лучше отправить учиться в Англию, в закрытый колледж. В Москве педагоги балуют детей, знаний не дают, а в Великобритании изумительная дисциплина и знающие воспитатели. Если ты сразу оплатишь шестилетнее пребывание парня в колледже, мы в расчете. Никаких алиментов больше не надо. Я честная женщина, не собираюсь наживаться за твой счет».

– Понимаю, — кивнула я, — Георгий Константинович отстегнул немалую сумму, которую Илона забрала себе, а Володя отправился к новому, так сказать, папе. Сделать фальшивые документы подростку не так уж трудно. И все шито-крыто. Илона выскочила замуж, а Георгию Константиновичу никакого дела до старшего сына нет, небось у него от немки другие дети родились. «Папочка» Александр Львович может делать с несчастным Володей что угодно. Вы понимаете, зачем он так добивался мальчика?

– Конечно, — кивнула Ермакова. — У Александра Львовича был сын, который умер в младенчестве. Рыбаков фотографически похож на погибшего малыша. Очень простое объяснение.

Мне захотелось стукнуть Ирину Сергеевну каким-нибудь тяжелым предметом по башке. Значит, престарелый педофил похоронил младенца, а потом случайно встретил семиклассника, который словно две капли воды похож на прелестного малютку? Ничего глупее в жизни не слышала. Новорожденный и подросток? Наверное, просто одно лицо! И вновь возникает вопрос: Ермакова сволочь или стоеросовая дура?

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

1 комментарий

  1. Первый раз познакомилась с творчеством Донцовой по книге про Тараканову, с тех пор очень люблю ее детективы и особенно Виолу. Если честно, мне не нравятся названия, как-то они не совпадают с внутренним содержанием книг, какие-то поверхностные. А героини всегда на высоте — добрые, порядочные.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *