Хеппи-энд для Дездемоны

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 25

Не сочтите меня квасной патриоткой, но я искренне считаю, что вкуснее наших продуктов нет. Автомобиль лучше приобретать немецкого производства, телевизоры японского, мебель итальянского, а колбаса, хлеб, масло, кефир, йогурты должны быть российскими.

Ну разве сравнятся с нашими шоколадками импортные конфеты? А их, с позволения сказать, пряники? Бедные европейцы никогда не пробовали те, которые производят в Туле, поэтому искренне считают вкусным продукт, похожий на кусок ваты в сахарной глазури. И разве можно сравнить жидкую белую массу с нашим замечательным творогом? Опять же курочки. Если есть выбор: купить замороженную еще при Наполеоне тушку, приехавшую из Европы, или взять свежую, парную цыпу из Подмосковья, угадайте, в какую сторону я побегу?

И никто из импортных производителей не способен сварить нормальное варенье, испечь овсяное печенье и вкусный хлеб. Вы же понимаете, что длинные багеты, вынимаемые из печки прямо в магазине, являются замороженными полуфабрикатами. Кстати, прежде чем угостить своего малыша аппетитным с виду леденцом на палочке, сначала внимательно прочитайте на обертке состав лакомства. На мой взгляд, лучше предложить дитятке сгрызть палочку, чем полизать прозрачную конфетку. В конце концов, «ручка» состоит из простой пластмассы, а вот съедобная часть содержит всю таблицу Менделеева.

Брюзжа себе под нос, я дошла до соков и оглядела длинные ряды пакетов. Хотите, научу выбирать самое вкусное питье? Значит, так! К импортным упаковкам даже не приближайтесь. Ну подумайте сами, способен ли натуральный продукт храниться около года без холодильника? Даже в рефрижераторе сок столько не продержится. Значит, идем мимо разноцветных, ярких упаковок с завлекательными надписями типа: «100 % живой сок» или «абсолютно натуральный продукт». В наше время таких просто не существует, бывают наименее «захимиченные». Не смотрите на средние полки, не поленитесь нагнуться — то, что нужно, в магазинах заталкивают в неудобные места. Наша цель — пыльные трехлитровые банки, закупоренные простецкой железной крышкой, а на боку должна красоваться слегка помятая, косо наклеенная этикетка. Чем гаже выглядит тара, тем лучше. Кстати, на бумажке непременно должны стоять слова «село», «деревня», «область». Самая правильная этикетка читается, например, так: «Энский край или невесть какая область, село бог знает чьего имени». Это там стоит заводик, где на самом деле из яблок давят сок и тут же разливают его в стеклянные емкости. Работают на конвейере простые трудолюбивые тетки, они закатывают соки как для себя.

А еще нужно посмотреть, откуда баночка с консервами. Если фруктовое изделие (сок или компот) прибыло из Краснодара, это хорошо, но коли оттуда же прикатила «Медвежатина в собственном соку», то перед вами явно туфта. Ну откуда в Краснодаре медведи? Думать надо и изучать выходные данные продукта, много интересного узнаете после прочтения этикеток.

Я притормозила, присела и вытащила баночку типа той, в которую раскладывали в советские времена майонез. Ну-ка поглядим! «Абрикосовый сок «Страна помидоров»». Очень мило! А украшает этикетку изображение толстощекой девицы, которая держит в руках… арбузы. Кажется, я набрела на лучший товар. Вот тут мелкими буковками указано — «село Пиндюрск Морского района». Ясное дело, там самые сочные абрикосы, и я охотно верю, что в баночку не налили консервантов. Они дорогие, в Пиндюрске просто нет денег на подобные изыски. Там поступают по старинке — стараются качественно стерилизовать тару.

Оплатив покупку, я пошла к аптечному ларьку и пристроилась в небольшую очередь. Очень некстати заболела голова, сейчас куплю какой-нибудь цитрамон и запью его соком. Хотя, наверное, лучше взять для этой цели воду без газа. Внезапно меня стало подташнивать. Хорошо хоть народу у окошка немного — старушка, беседующая с провизоршей, и мужчина лет сорока пяти.

– Деточка, — ласково говорила бабушка, — нога болит, сил нет. Дай чего-нибудь!

– Не могу, — твердо заявила девушка в белом халате, — вам к врачу надо.

– Там же очередь! Продай лекарство, любое, чтобы ныть перестало.

– Надо сначала разобраться, отчего болит, — разумно ответила фармацевт. — Артрит, полиартрит, бурсит, а может, грыжа позвоночника? Если пить неправильное средство, хуже станет.

– Ох, как ноет! Выкручивает, прямо пилой вгрызается! — пожаловалась бабушка. — Дай, что ли, анальгину, да побольше.

– Ладно, — кивнула провизор, — но все же пойдите к доктору.

– Ты не болтай, а работай! — обозлился мужчина. — Размахалась тут языком… Лучше руками шевели.

– Не злись, сыночек, — миролюбиво протянула старуха. — Болит же!

– Сколько вам лет? — скривился дядька.

– Восемьдесят стукнуло, — с достоинством сообщила бабуся.

– Так чего вы хотите в вашем-то возрасте? — заржал нахал.

– Видишь ли, дружочек, — пропела пенсионерка, — другой-то ноге тоже восемьдесят, а она еще ничего, даже не скрипит! Выпью лекарство, может, и вторая опомнится.

– У вас есть клизма? — Мужик отпихнул бабулю от прилавка.

– Конечно, — ответила продавщица, — вот на витрине.

– Во, блин! — моментально возмутился покупатель. — Кто только такие цены придумывает? Большая стоит десять рублей, а маленькая двадцать. Наоборот должно быть!

– Вы для кого берете кружку? — решила уточнить провизор.

– Офигеть! — обозлился дядька. — Я не кружку хочу, а клизму.

Фармацевт покрылась румянцем.

– Мы, медики, так говорим — кружка Эсмарха. Это правильное название, как вы выразились, клизмы.

Мужик вскинул брови.

– Чей стакан?

– Кружка Эсмарха, — терпеливо повторила девушка.

– Ну сколько можно возиться? — послышался сердитый голос, и к аптечному ларьку подошла полная женщина с ярко накрашенным лицом. — Вань, тебя только за смертью посылать! Взял спринцовку?

– Хрень какую-то предлагают, — растерянно ответил Иван, — чужую кружку.

– На фига нам посуда? Клизма нужна.

– Успокойся, Нин, — попытался купировать ситуацию Ваня. Но жена уже оттеснила мужа от прилавка и улыбнулась провизорше:

– Здрасти! Мне нужна… эта… ну… с наконечником.

– Кружка Эсмарха, — не меняясь в лице, подсказала продавщица.

– Нет, нет! — замахала руками Нина. — Чужую посуду не надо, использованное мы никогда не покупаем! Может, оно и дешевле, зато противно, мало ли кто в руки брал.

Я хихикнула и тут же начала кашлять. Нина покосилась на меня и продолжала:

– Есть дома из чего чай пить, дайте клизму.

– Размер?

– Чего?

– Кружки Эсмарха.

– Сказано же! Не надо чашек! — взвизгнула Нина. — Ты, девка, совсем тупая? Клизму дай! Для задницы!

Провизорша потеряла ангельское терпение.

– Объем скажите, — рявкнула она.

– Чего? — тупо спросила Нина.

– Задницы, — съязвила фармацевт.

Я снова издала смешок, но Нина восприняла вопрос всерьез и развела руки в стороны.

– Вот такая, ну, типа с небольшую подушку.

Провизор выложила на стол нечто темно-синее и заявила:

– Сорок два рубля.

– Минуточку, — ожил Ваня. — Во народ! Каждый облажать норовит! Вона на витрине почти такая же тридцатку стоит.

– Вам эта больше подойдет, — посоветовала девушка.

– Че, подороже скинуть хочешь? — нахмурился Вася.

– Точно, — уперла руки в боки Нина. — И смотрится гадко, та, которая подешевле, розовенькая, симпотная. А эта черная и дорогая.

– Хозяин — барин, — сердито откликнулась провизор. — Но в витрине кружка Эсмарха без наконечника…

– Вот ё-моё! — побагровела Нина. — Тебя переклинило? Сказано сто разов: мы не хотим посуду, да еще чужую!

– Может, энтот Эсмарх чем плохим болел, — подхватил Ваня. — Попользовался кружечкой и вам сдал. Нам клизму! Новую!

– Розовенькую, покрасивше, — приказала Нина.

– Вы ее в буфет хотите поставить? — заорала провизор и швырнула на прилавок клизму цвета поросенка, заболевшего краснухой.

– Хамье, — резюмировала Нина, — пока из себя не выйдешь, будут барахло всовывать.

Фармацевт набрала полную грудь воздуха, раскрыла рот… и в эту самую драматическую минуту из моей сумочки понесся звонок мобильного. Я схватила трубку.

– Вилка, — закричала Майя Филипенко, — ты где?

– В магазине.

– Скорей приезжай сюда!

– Куда? — резонно поинтересовалась я.

– Домой! — истерически орала Майка. — Живей!

– Извини, — я попыталась привести в чувство Филипенко, — но я не знаю твой адрес и…

– Вали к Терешкиной! — завопила Майя. — Тут такое…

– Какое? — испугалась я.

– Увидишь, — пообещала Майя и отсоединилась.

В квартире у Ники царил полный бардак. Путаясь в расшвырянных тряпках, я дошла до большой комнаты и громко спросила:

– Что происходит? Тут Мамай прошел?

– А-а-а! — разом заорали стоявшие ко мне спиной Филипенко с Верой.

– О-о-о! — невольно присоединилась к ним я.

– С ума сошла? — топнула Майя. — Прекрати голосить.

– Вы первые начали, — возмутилась я, — у меня машинально вышло.

– Как ты сюда вошла? — насела на меня Филипенко.

– Через дверь, она открыта.

– Вер, запри, — распорядилась Майя, и дочь Ники послушно пошла в прихожую.

– Тут снимали кино «Взятие Гудермеса»? — спросила я. — Или Федор Бондарчук решил «Девятую роту»-два выпустить? Подходящее, однако, место нашел. Осталось только окошко разбить да люстру снять. О, кстати, где светильник? Вы его уже срезали?

– Прекрати ёрничать, — устало отозвалась Майя. — Вера надумала навести порядок, вещи собрать, что не надо, выбросить или в церковь отнести, бедным людям.

– Бедным людям… — эхом повторила я. — Дочь избавляется от одежды покойных родителей?

– Ну да, — прозвучало за моей спиной, — не хранить же ее.

Я обернулась. Вера прошмыгнула в комнату и плюхнулась на диван.

– Квартира у нас небольшая, — сказала она, — моя комната из чулана сделана, вот я и захотела в родительскую спальню перебраться.

– Чулан? — изумилась я. — Что за ерунду ты несешь!

– Разве ты не знала? — хмыкнула Вера. — Апартаменты получал папа как передовик производства. Родителям дали двушку, но когда они в нее въехали, то обнаружили, что при спальне имеется кладовка — нечто вроде встроенного шкафа, а в большой комнате два окна. Мать тогда перенесла стену, вышла третья каморка. Незаконное, между прочим, дело, но получилось вроде хорошо: у меня спальня, у всех гостиная, и еще комната для родителей. Была двушка, стала трешка.

– Да, отлично, — одобрила я.

– Ты здесь не жила! — неожиданно огрызнулась Вера. — Стенку поставили из гипсокартона, и, если в гостиной чихали, я в кровати подпрыгивала. А папаша имел дурную привычку вставать в шесть утра и независимо от дня недели телик врубать. Вот мне здорово было! Поспать охота, а над ухом тынц-тынц-тынц… Чума!

– Понятно, — протянула я.

– Не фиг о ерунде трепаться! — взвилась Майя. — Лучше посмотри, Вилка, что мы нашли. Вон папочка лежит, можешь изучить.

Я подошла к столу, взяла листочки и начала внимательно их читать. «Свидетельство о собственности на дом», еще документы о приобретении одной квартиры… второй… третьей…

– Мы чуть с ума не сошли! — плаксиво воскликнула Вера. — Получается, что у мамы имелась куча жилплощади. Элитной! Почему тогда наша семья обитала в норе, а я за гипсокартонной перегородкой? В постоянном шуме, тынц-тынц-тынц…

– Ужас! — закатила глаза Майя. — Ужас!

– Не стоит впадать в панику, — предостерегла я. — Что страшного в документах?

– Вилка, ты идиотка, — в изнеможении проговорила Филипенко. — Вере надо срочно скрыться.

– Куда? Зачем? — удивилась я.

Майя схватила бутылку минералки, несколькими глотками опорожнила ее, икнула и запричитала:

– Ника — безголовая кретинка, хоть о покойных плохо и не говорят. Знаешь, чем она занималась? За что деньги получала?

У меня заколотилось сердце. Неужели Терешкина была до конца откровенна с Майей? Или Филипенко тоже вовлечена в аферу с детьми?

– Нет, — на всякий случай ответила я. — Вернее, да. Она работала в гимназии.

Майя всплеснула руками.

– Идиотка!

– Может, не стоит оскорблять друг друга? — обиделась я.

– Не ты идиотка, — отмахнулась Филипенко.

– Ну спасибо! — язвительно поблагодарила я.

– Ника — дура! — запальчиво сказала Майя. — Она давала свои документы людям, чтобы те на нее оформили жилплощадь.

Я разинула рот. Ай да Филипенко! И это она упрекает Нику в дурости. Отличное предположение!

– Небось связалась с бандитами, — неслась дальше Майя, не замечая реакции слушательницы, — те деньги отмывали. Я кино такое видела, недавно сериал прошел… назывался… э… не помню. Автор — Татьяна Устинова. Там девку заставляли недвижимость скупать, а потом ее убили, когда она не захотела дом возвращать. Главная героиня получала за свои услуги деньги и…

– Это точно не Устинова, — прервала я разошедшуюся Филипенко. — Татьяна подобной глупости никогда не напишет, она сюжет лихо закручивает.

– Да фиг с вами, писателями! — затопала ногами Майя. — К Вере банда домой скоро явится. Потребует свое имущество. Веруська, собирайся! Бежать! Скорей!

Колотясь, словно мышь, попавшая в буран, Филипенко схватила дорожную сумку и принялась без разбора запихивать в нее вещи.

– Стой, — тихо сказала дочь Терешкиной, — тут еще кой-чего обнаружилось. Пока ты, Майя, папины костюмы складывала, я тайник нашла.

– Где? Какой? — одновременно воскликнули мы с Филипенко.

Вера поманила нас пальцем.

– Идите сюда.

В полном молчании мы вошли в спальню Ники и Василия. Вера подошла к кровати и велела:

– Вилка, пощупай под матрасом, там найдешь кнопку.

Я покорно выполнила приказ.

– А теперь нажми на нее два раза подряд, — приказала девушка. — Видите?

– Офигеть! — завизжала Майя. — Ящик выезжает! Ну как ты его нашла?

Вера опустилась на пол, села по-турецки и начала раскачиваться из стороны в сторону.

– Мебель тут хорошая, — наконец выдавила она из себя, — мне хотелось сюда переехать. Отличная комната, просторная, с окном. Но ложиться на их матрас противно, я надумала свой купить. Решила измерить раму, полезла… ну и нашла кнопку… Случайно! Сама не знаю как… Значит, тайников было два. В первом документы, во втором…

– Драгоценности! — перебила ее Майя. — Вау! Да еще какие! Серьги… кольца… Ой, господи, ожерелье… Вилка, скажи, что оно из стекляшек!

– Очень похоже на натуральные бриллианты, — безжалостно констатировала я и тут заметила на тумбочке потрепанную плюшевую игрушку. — Ларсик! Вера, откуда здесь талисман Ники?

Девушка отбросила с лица волосы.

– Он тут всегда сидит.

– Но тигренок пропадал…

Вера нахмурилась.

– За тумбу завалился. Я начала убирать и нашла.

– Я совершенно уверена, что его там не было! — заголосила Майя, придя в себя от удивления. — Я всю комнату тогда изрыла в поисках талисмана!

– Ты его не заметила, — всхлипнула Вера, — лежал так неприметно, слился с ковром.

Я продолжала смотреть на осиротевшую игрушку. Ларсик какой-то странный. Что у него с лапами? И хвост короткий, уши непонятные…

– Вера, кто-то изрезал талисман! А потом решил реставрировать плюшевого уродца, зашил неровными стежками.

Девушка сгорбилась.

– Это отец, — прошептала она. — Не хотела вам говорить, да теперь уж все равно. Знаете, как мы жили?

– Очень счастливо, — затараторила Майя. — Образцовая семья! Пример для многих!

Вера выпрямилась и начала хохотать, по щекам девушки покатились слезы. Я бросилась на кухню за водой, а Филипенко принялась квохтать, беспорядочно размахивая руками:

– Верунчик, успокойся, сейчас валерьяночки глотнешь… Вот горе-то! Сразу без обоих родителей осталась! Да еще так трагично, не у всякого человека психика выдержит…

Вера встала, опустошила принесенный мною стакан и внезапно рявкнула:

– Заткнись!

Филипенко замерла, не договорив фразы.

– Чужая жизнь потемки, — сказала Вера, — что у кого на самом деле происходит, знать нельзя. Образцовая семья… Слушай, Майя, правду!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

1 комментарий

  1. Первый раз познакомилась с творчеством Донцовой по книге про Тараканову, с тех пор очень люблю ее детективы и особенно Виолу. Если честно, мне не нравятся названия, как-то они не совпадают с внутренним содержанием книг, какие-то поверхностные. А героини всегда на высоте — добрые, порядочные.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *