Хеппи-энд для Дездемоны

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 30

На улице было прохладно, но мне стало жарко. Не застегивая куртку, я дошла до машины и села за руль. Задумалась.

Хорошо ли мы знаем своих приятелей? С Никой Терешкиной я познакомилась, дай бог памяти, лет пятнадцать тому назад. В таком мегаполисе, как Москва, по размерам напоминающем целую страну, люди очень часто общаются либо только с коллегами по работе, либо с соседями. Естественно, ежедневно ездить пить чай к подружке из своего Теплого Стана в ее Митино не станешь. Если вы не сидите в одном офисе и не живете в близстоящих домах, ваше общение с друзьями сводится в основном к телефонным звонкам и визитам на день рождения. Вот с Никой у нас так и вышло. Мы встречались примерно раз в полгода, созванивались и в принципе были в курсе дел друг друга. Я знала, что у Терешкиной не простые отношения с Василием — Нику раздражали пассивность мужа, его полнейшее нежелание принимать решения и патологическая лень.

– Лет десять назад я ушла бы от него! — восклицала подруга. — Но теперь… Кому он нужен? Погибнет ведь с голода. Да и коней на переправе не меняют.

Я лишь тихо вздыхала в ответ. Ни один супруг, как ни обидно это знать женщинам, не умер после ухода жены. Пожил некоторое время в грязи, питаясь лапшой быстрого приготовления, и нашел себе новую бабу. В нашем мире полно женщин, готовых тащить на своем горбу сожителя.

И вообще стенания Терешкиной я воспринимала как привычную песню. Ее брак с Василием, несмотря на отсутствие счастья, казался стабильным. Впрочем, что такое удачное замужество? Нам свойственно ныть и желать невероятного. Помните некогда популярную песенку про мечту девушки о суженом: «Чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил, чтоб зарплату отдавал, тещу мамой называл, чтоб в компании был не скучен и к футболу равнодушен, и к тому же чтобы он и красив был, и умен!» Может, и бродят где-то по свету подобные экземпляры, но мне они не попадались. Не видела я похожих на этот песенный идеал мужчин ни в своей жизни, ни в биографии знакомых. Обычно получается как в другой песне: «Выиграла в любви джек-пот, присмотрелась — идиот». Ох, милые мои, а и не надо присматриваться!

Так знаем ли мы своих близких? Вот я, например, провела много лет около Тамарочки, и что могу сказать о ней? Да только самое хорошее. Тома — надежный человек, она великолепная хозяйка, замечательная жена и мать, лучшая подруга на свете. В свое время Томуся сняла с моих плеч все бытовые заботы, а потому большую часть своей взрослой жизни госпожа Тараканова провела, катаясь как сыр в масле, — дома всегда был обед, царили чистота и красота. Мы разделили обязанности: я зарабатывала деньги, Тома вела хозяйство. Могу сообщить и массу бытовых деталей. Подруга не ест молочных продуктов, очень любит романтические комедии, ни за какие блага в мире не нацепит мини-юбку. Я была уверена в ней, как в себе, мне казалось, что она — мой оплот, моя крепость… И что получилось? Когда встал вопрос о разводе с Куприным, Тома сказала:

– Вилка, Олег и Семен неразлучны, если ты решила бросить мужа, то это не значит, что я должна последовать твоему примеру. У меня дети, им необходим отец. И если уж на то пошло, скажу: Куприну сейчас требуется поддержка. А ты сильная, справишься в одиночку.

Очень хорошо помню свои ощущения в тот момент. Упади на меня небо, я изумилась бы меньше. Когда возник выбор: я или семья, Томочка, не колеблясь, выбрала второе. Я попыталась втолковать подруге, что не бросаю мужа, что это он предал меня, но она не захотела разбираться в ситуации, осталась с Семеном и Олегом. В жизни подруги, ее супруга и моего бывшего мужа мало что изменилось, сногсшибательные перемены рухнули на меня. Это я убежала прочь с небольшой сумкой в руке и целый год не могла решиться позвонить Тамарочке — боялась, что разрыдаюсь, услыхав ее тихое «алло». Сейчас, правда, наши отношения вновь стали напоминать былую дружбу. Томуся даже сказала:

– Наверное, ты питаешься всякой дрянью. Я могу приехать, сварить тебе суп.

Но до этого дело пока не дошло, и я не уверена, что хочу видеть Тому на своей кухне. После моего ухода из семьи в голову мне полезли совсем уж нехорошие мысли. Томуська никогда не работала, у нее слабое здоровье, аллергия и прочие заморочки, деньги на жизнь добывала я. Ничем не брезговала — мыла полы, бегала по ученикам, уходила из дома в семь утра, возвращалась за полночь, таща в клювике конверт с купюрами. И ни разу Тома не сказала:

– Вилка, ты посиди месячишко дома, я тоже могу мыть полы.

Нет, она вела хозяйство и, жалея меня, говорила:

– Тебе не следует много трудиться, нам мало надо.

Но никогда она не изъявила желания сама «встать к станку». Я была в нашем тандеме сильной, она — слабой и всячески подчеркивала это. Так знала ли я Тому? Вопрос остается открытым.

А знала ли я Терешкину? Ох, получается, что нет, хотя, выбирая ей букет на день рождения, никогда не приносила лилий — у Ники аллергия на сильно пахнущие цветы. Еще я привозила подруге шоколад и хорошо помнила, что она любит молочный с воздушным рисом. И что я выяснила в последние дни? Оказывается, Терешкина была членом банды детоторговцев, на полученные деньги приобретала квартиры и драгоценности, хотела удрать от Василия и Веры. Уму непостижимо!

Ладно, предположим, Ярцев достал супругу за долгие годы брака. Но дочь? Да, Вера тяжело переживала подростковый возраст, в свое время Ника жаловалась на ее грубость и нетерпимость. Но со временем девушка изменилась, у нее начались романы с молодыми людьми, Вера перестала придираться к маме, больше не выклянчивала дорогую одежду и косметику. Мне казалось, что Ника вполне довольна судьбой. И тут такое! Надо было видеть, с какой гримасой Вера произносила «тынц, тынц, тынц», говоря об отце, который вечно смотрел телевизор.

Еще меньше я знала о Василии. Никогда он не упоминал о трагедии, случившейся с первой женой. Я вообще не слышала о его бывшей семье. Ну как Ярцев мог сдать дочь в детдом? А Ника… Разве красиво сводить счеты с ребенком? Да, десятилетняя Жанна подставила подножку Терешкиной, но ведь девочка была маленькой, следовало попытаться наладить с ней отношения, подружиться. Только Ника просто вычеркнула дочь от прежнего брака из биографии Василия. Охотно верю, что у каждого человека имеется свой скелет в шкафу, но в случае с Никой обнаружился целый склад костей, кладбище секретов.

Внезапно у меня сильно заболела голова, меня затошнило. С неба сыпался противный дождь, мне захотелось спать. Отчаянно зевая, я покатила в сторону дома. Сейчас полежу пару часов, а потом… Что, продолжу поиски? Кого? Я до сих пор так и не могу понять, кого убили в отеле «Оноре», Нику или Настю. Труп один, пропавших двое.

Ладно, хватит ныть. Следующий этап — повторный визит к Галине. Теперь-то я не дам маху, запру дверь изнутри, а ключ проглочу. Птичка не вылетит!

Когда я вошла в свой подъезд, в сумке затрясся мобильный.

– Милая, — заквохтал Куприн, — я узнал много интересного.

Сказать ему, чтобы никогда не смел обращаться ко мне «милая»? Я подавила растущее раздражение. Спокойно, злиться можно лишь на близкого человека, Олег мне теперь посторонний.

– Василий Ярцев, — радостно продолжал Куприн, — попадал в поле нашего зрения. Правда, очень давно. Он был женат…

– На женщине по имени Екатерина, а Нику Терешкину имел в любовницах, — перебила я бывшего мужа. — Катя погибла, случайно напоровшись на нож, которым резала обои. Василия отпустили, эксперты доказали — случилось несчастье, никакого злого умысла. Хотя я бы на месте следователя почесала в затылке. Мотив-то был! Терешкина ждала ребенка, Ярцев постоянно собачился с женой. Но претензий к мужу погибшей не имелось. А он отправил свою дочь Жанну в детдом, расписался с Никой и зажил вполне счастливо. Если это вся нарытая тобой информация, то я уже ее знаю. Прости, у меня очень голова болит. Наверное, это реакция на смену погоды. Надо лечь в постель.

– Откуда ты узнала про Екатерину и Жанну? — изумился Олег.

– У женщин свои секреты. Давай считать, что пока счет десять — ноль в мою пользу, — буркнула я и отключила сотовый.

Вот оно, преимущество свободной женщины. Если бы до сих пор в моем паспорте стоял штамп о браке, Куприн мог устроить мне показательный скандал, заорать, придя вечером с работы:

– За каким лешим ты выключила мобильный? Что за дурацкое поведение?

И мне бы пришлось врать, блеять нечто типа:

– Батарейка села, я зарядку не нашла.

Ни под каким видом я не стала бы сообщать правду, глядя майору в глаза: «Да просто мне надоела дурацкая болтовня. Хотелось покоя, не было ни малейшего желания трепаться с тобой».

А сейчас без всякого опасения я нажала на кнопку и не ощущаю никакого неудобства. Куприн потерял право руководить мною! Пустячок, а приятно. Есть женщины-собаки, которым необходим хозяин, они будут подчиняться любому, кто возьмет в руки поводок, а есть женщины-кошки — те сами выбирают, с кем жить, и, как правило, сохраняют дистанцию. Я из последних. Хорошо хоть вовремя разобралась в себе, а то бы служила пуделем при Олеге. Чего уж удивляться по поводу того, что не знаю много о своих друзьях и приятелях, иногда в собственной душе полно темных закоулков…

Лифт не работал, мне пришлось подниматься пешком.

В прихожей царила хирургическая чистота.

– Правда, красиво? — потребовала одобрения Стелла, выходя к двери.

– Замечательно, — кивнула я и стала искать тапки.

– Я выбросила твои шлепки, — заявила девочка, — они очень старые и потертые.

Я молча пошла босиком в спальню и обнаружила, что моя кровать застелена, как койка курсанта. Покрывало натянуто без морщинки, подушка стоит треугольником, а на тумбочке аккуратной стопкой сложены детективы. Из гостиной доносилось ровное бормотание телевизора.

– Мне кажется или ты слушаешь немецкий канал? — изумилась я.

Стелла вздрогнула.

– Нет.

– Но я слышу всякие «дер», «дас»…

– А! — отмахнулась девочка. — Я тыкала пальцем в пульт и набрела на мультики. У тебя же «тарелка» есть.

Я кивнула и упала на одеяло. «А сейчас еще раз об авиационной катастрофе», — заявил диктор по-немецки.

– Что у них случилось? — машинально поинтересовалась я.

– Опять лайнер упал, — откликнулась Стелла. — Валятся, как груши! Никогда в самолет не сяду, хоть золотом меня осыпь.

В моей душе зашевелилось удивление. Что-то было не так, какая-то фальшь. Но подумать мне не удалось, девочка принялась отчитываться о проделанной работе.

– Я перемыла сервиз в шкафу.

– Спасибо, — зевнула я, надеясь, что она отстанет. Ан нет, Стелле хотелось услышать похвалу.

– В туалете начистила держалку для бумаги.

– Молодец.

– В ванной отполировала краны.

– Супер.

– Разложила фото.

– Я в восторге.

– Правда?

– Да, да. Давно хотела заняться снимками, но времени не хватало.

– Здоровски вышло! — подпрыгнула Стелла. — Ща покажу.

Я закрыла глаза и начала проваливаться в сон. Но задремать не удалось. Заскрипела кровать — ничтоже сумняшеся Стелла устроилась рядом, раскрыла толстый альбом и начала меня допрашивать:

– Это кто?

Я приоткрыла один глаз.

– Мой отец, Ленинид.

– Лицо знакомое, где-то я встречала его, — протянула Стелла. — Может, он к Стасу приезжал за девками?

– Навряд ли, — улыбнулась я. — У папеньки проблем с женским полом нет. Он актер, снимается в сериалах.

– Точно! Круто, у тебя знаменитый отец.

– Да, действительно, здорово, — вяло поддакнула я.

– А это что за девчонка? — не успокаивалась Стелла.

– Кристина. Моя…

Слова закончились. В принципе Кристя мне никто — дочь мужа Томы от первого брака. Правда, я всегда называла девочку племянницей.

– Твоя дочь? — удивилась Стелла.

– Нет, просто… э… потом как-нибудь расскажу.

– Ой, — обрадовалась Стелла, — вот ее я знаю! Такая ё-моё! Настька ее богомолом называла.

Я распахнула другой глаз и села. Палец Стеллы указывал на снимок, сделанный в позапрошлом году на даче у Ларисы Кругликовой. Пять женщин, держа в руках шампуры с нанизанными кусками мяса, весело улыбались в объектив. Слева Лара, потом я, в середине Ника, за ней Томочка и Оля Серегина.

– Кого ты имеешь в виду? — удивилась я. — И при чем тут монахи?

– Богомол — это насекомое, вроде кузнечика, — объяснила Стелла. — У него самка прям больная. Накидывается на мужиков, в смысле на богомолов, и съедает их. Представляешь? Он ее… того, а она его потом жрет!

– И при чем здесь фото? — недоумевала я.

Стелла хихикнула и показала на Терешкину.

– Вот эта богомол. Может с тремя мужиками за раз!

Сон мгновенно покинул меня.

– Ты знаешь Нику?

Стелла кивнула.

– Сто раз ее видела.

– Где?

– В «Оноре», в гостинице для шлюх.

– Ну-ка, расскажи!

Девочка потянулась.

– Она хуже любой б…и.

– Сделай одолжение, не ругайся.

– Так по-другому не сказать, — заморгала Стелла. — Я не в обиду, просто констатирую факт. Муха — это муха, корова — это корова, а… Извини, если обидела.

– Продолжай.

– А че?

Я сделала глубокий вздох. Ну почему, общаясь со Стеллой, я испытываю дискомфорт? Что не так? Но сейчас нет времени разбираться в собственных ощущениях.

– Сделай одолжение, расскажи все, что знаешь о Терешкиной, — попросила я девочку.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

1 комментарий

  1. Первый раз познакомилась с творчеством Донцовой по книге про Тараканову, с тех пор очень люблю ее детективы и особенно Виолу. Если честно, мне не нравятся названия, как-то они не совпадают с внутренним содержанием книг, какие-то поверхностные. А героини всегда на высоте — добрые, порядочные.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *