Хождение под мухой

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 11

До дома я добралась, устав, как собака. Не успела открыть дверь, как налетели домашние, требуя любви и внимания.

– Погладь мне на завтра юбку, – заявила Лизавета.

– Сама не можешь?

– Мне еще шпаргалку по истории писать, – возмутилась девочка, – а тебе делать нечего.

Я покорно взялась за утюг. – Лампуша, – всунулся в кухню Кирюшка, – ты обещала сделать мне доклад на тему «Жизнь человека в эпоху кардинальных перемен».

– Не может быть, – подскочила я.

– Забыла? – надулся Кирюшка.

– Скачай из Интернета.

– Таких умных много, – вздохнул мальчик, – вот Женюрке вчера притащили девять совершенно одинаковых рефератов, прикинь, как она обозлилась.

Женюрка – это учительница географии, и я вполне понимаю ее справедливый гнев.

– Может, сам попробуешь? – я безнадежно попыталась отвертеться от написания доклада.

– Ага, – поджал губы Кирюшка, – как своей Лизочке юбочки наглаживать, так пожалуйста, а как мне помочь… – Между прочим, – проорала Лизавета, – я учусь на одни пятерки, не то что ты! Двоечник!

– Я?! – взвился Кирка. – Подлое вранье! У меня только одна пара, по алгебре, да у всех приличных великих людей были двойки по математике. Может, только у Эйнштейна четверка стояла.

– Насколько знаю, Альберта Эйнштейна с успехом исключали из всех учебных заведений, – хмыкнула я, – за неординарность…

Кирюшка уже открыл было рот, чтобы обрадоваться, но тут раздался звонок.

– Мамуська пришла, – заорал Кирилл и ринулся к двери.

Лиза понеслась с ним. Я продолжала гладить юбку.

Жизнь человека в эпоху кардинальных перемен! Ничего себе темочка, на докторскую диссертацию тянет. Что они там, в школе, совсем с ума посходили, да?

– Лампа, – послышался голос из коридора, – иди сюда.

Я выглянула в прихожую и онемела. Между двумя парнями покачивалась Капа.

– Это что, – спросила я, – вернее, кто?

– Вот, – ответил один из юношей, светловолосый, – домой доставили.

– На дискотеку не пошли, – добавил другой, – решили довести, испугались, что под машину попадет.

– Где вы ее нашли? – ошарашенно спросила я.

– Капа, ты напилась! – сурово констатировала Лиза.

– Вовсе нет, – заплетающимся языком сообщила старушка, – всего-то бутылочка сухого, для тонуса.

– В «Ариадне» отыскали, – сообщил темноволосый парень, – в кафе на Тверской, сосиски-гриль, пицца и коктейли.

– Шампань-коблер, – икнула Капа, – жуткая блевотина.

В ту же минуту ее тоненькие ножки, обутые в страшно модные, но очень неудобные тупоносые ботиночки на пятнадцатисантиметровой платформе, подломились, и старушка кулем рухнула на некстати подвернувшуюся Аду.

– Спасибо, ребята, – сказала я.

– Да не за что, – хором ответили те, – прикольная тетка.

– Лампа, – завела Капа, – ты детям лазанью на ужин дала? Мальчики, хотите лазанью? Это вам не сосиски-гриль.

– Вот, – поднял вверх указательный палец Кирюшка, – вот, совсем упала, почти умерла, а думает о голодных детках, учись, Лампа! Кстати, никакой лазаньи мы и в глаза не видели.

– Безобразие, – прозаикалась Капа.

Потом она, ухватившись за Лизу, встала и, пошатываясь, побрела в кухню.

– Умираю, но не сдаюсь, – прокомментировал молчавший до сих пор Сережка, – просто крейсер «Варяг», а не Капа. Может, ребята, вы и впрямь поесть хотите?

Студенты переглянулись.

– Раздевайтесь, – предложила Юлечка.

Парни начали стаскивать куртки. Я прошла на кухню и обнаружила, что совершенно пьяная Капа весьма ловко разожгла духовку и теперь вовсю гремит тарелками. Очевидно, в старушку встроен автопилот.

Нежданные гости и хозяева принялись азартно уничтожать угощение. Я же пошла в спальню и забилась под одеяло, спать хотелось просто ужасно. Глаза закрывались, и тут дверь тихонечко приоткрылась. Шлеп, цок, цок, шлеп, шлеп… Тяжелое тело плюхнулось прямо на меня. Кое-как разлепив веки, я обнаружила около своего лица страшную морду варанихи. Очевидно, Люся прониклась ко мне теплыми чувствами, поэтому и решила скоротать ночку около любимого человека. Спихнуть рептилию оказалось невозможно, и я, покорившись судьбе, задремала. Не жизнь, а театр абсурда, кому рассказать, не поверят. Сначала пьяная бабушка приводит двух парней, а потом в кровать валится обнаглевшая вараниха. Хорошо хоть они травоядные животные. Не хотелось бы спать безмятежным сном рядом с кровожадным созданием.

Утром Капа, весело напевая, жарила блинчики. Я решила приструнить ее и сурово сказала:

– Ты вчера напилась, как свинья.

– Кто? – подскочила старушка, переворачивая блин на сковородке.

– Ты.

– Я не пью совершенно, – заявила бабуся и ловко побежала к балкону, где стоит ящик с овощами, – веду трезвый образ жизни, и потом, Лампуша, где ты видела пьяную свинью? Это милое животное, так же, впрочем, как и я, совершенно не употребляет спиртного.

– Какого черта тебя понесло в кафе?

– Как это? – изумилась Капа. – Танцевать, конечно, ну проглотила парочку-другую бокальчиков, но ведь это ерунда.

– Танцевать?

Капа взбила ярко-красную челку и заявила:

– Не будь занудой, можно подумать, тебе сто лет.

– Но и тебе не двадцать, – парировала я.

– Согласна, – не обиделась Капитолина, – только где сказано, что человек после пятидесяти должен по вечерам гнить в кресле у телика? Мне охота веселиться. Детей я вырастила, внуков, кстати, тоже, сломалась на правнуках, устала. Мужей всех похоронила.

– Их у тебя было много?

Капа стала загибать пальцы:

– Толя, Сеня, Федя, Миша… Кого-то забыла… Никита! Нет, мы с ним не расписывались. А! Роберт! Вечно я его забываю, очень противный был, зануда и брюзга. По паспорту сорок лет, а старик стариком, вечно ныл: «Капа, веди себя прилично. Капа не надевай мини-юбку, тебе пятый десяток катит».

Будь его воля, нацепил бы на меня серый халат и противогаз. Кстати, Лампа, тебе никогда не приходило в голову, что если ты накрасишь глаза и губы, то станешь просто красавицей?

Сказав последнюю фразу, бабуся ринулась в коридор, откуда незамедлительно донесся вопль.

– Лампа, закрой сковородку крышкой, я за сметаной побежала, кончилась, зараза.

– У нас еще и картошки нет, прихвати пару килограммчиков, – гаркнула я и тут же прикусила язык.

Похоже, совсем ума лишилась, посылаю старуху за тяжелыми корнеплодами. Но Капитолина не усмотрела в просьбе ничего особенного.

– Ладно, – крикнула она в ответ и исчезла.

Да уж, Капа ведет себя как пятнадцатилетний подросток, и я невольно стала общаться с ней, как с молоденькой девушкой. Странным образом я теперь совершенно не замечаю ее морщин. Взгляд упал на зеркало. Не успев сообразить, что делаю, я схватила Капину косметичку и принялась тщательно краситься. Когда-то, выходя на сцену в обнимку с арфой, я, естественно, накладывала макияж. Все актеры, в том числе и мужчины, используют декоративную косметику. Делают они это отнюдь не из кокетства, а из самых простых утилитарных соображений. Ненакрашенное лицо кажется из зрительного зала белым пятном. Но в обычной жизни я редко пользуюсь косметикой.

Стукнула входная дверь, и появилась усталая Катюша.

– Что с тобой? – удивилась она. – Просто кабаре-канкан!

– Ничего, – буркнула я и отправилась смывать макияж.

Большую половину дня я провела в хозяйственных хлопотах, периодически пытаясь дозвониться до больницы, куда уложили Володю. Но в справочном бюро кто-то просто повис на проводе, и узнать о состоянии здоровья майора мне не удалось. В «Шерлоке» никто не отзывался. Очевидно, Федька работала вовсю, получив таинственного клиента, желавшего иметь дело только с ней.

Посчитав себя свободной, где-то около шести вечера я поехала на улицу Ударников. Небось Королев Евгений Сергеевич, отправивший ту подлую телеграмму, уже вернулся с работы и коротает время, уютно устроившись перед теликом с бутылочкой пивка.

Дверь распахнула раскрасневшаяся женщина, лет пятидесяти. Вытирая мокрые руки фартуком, она спросила:

– Ищете кого?

– Королев Евгений Сергеевич тут проживает?

Хозяйка испугалась:

– Господи, вы из милиции, опять Воробьев жаловался? Ну, поверьте, коли у него вновь шины проколоты, мой сын ни при чем. Мальчишка сегодня весь день сидит дома, температура у него. Женька, урод, поди сюда!

В коридор выглянул худенький бледный подросток лет двенадцати и ломающимся баском спросил:

– Чего?

– Того, – заорала мать, – допрыгался, дохулиганился, довыражался. Явились тебя арестовывать.

– Ничего я не делал, – загундосил паренек, – телик смотрел и в приставку играл, честное слово.

Мамаша попыталась ухватить его за ухо, но сын ловко увернулся. Видя, что хозяйка готова начать боевые действия, я попыталась задушить конфликт в зародыше:

– Нет, нет, просто мне нужно побеседовать с Евгением, по-дружески.

– О чем? – насторожилась мать.

Я вытащила из кармана телеграмму и показала парню.

– Ты отправлял?

– Ну, – настороженно протянул тот, – было дело, а чего – нельзя?

– Видишь ли, Евгений, – ласково сообщила я, – естественно, можно заниматься почтовыми отправлениями. Только ты, дружочек, к сожалению, влип в крайне неприятную историю. Впрочем, думается, что ты тут ни при чем, ну зачем тебе доводить до смерти Надежду Киселеву, а? Или я ошибаюсь? Ты ее за что-то ненавидел?

Парень попятился:

– Вы че?

– Ой, горюшко, – зарыдала в голос его мать, – у всех дети, как дети, а мой урод! Одна тяну, без отца, вся извелась, как одеть, обуть, а он! Вечно гадости на уме. Говори сейчас же, что за телеграмма!

И она со всего размаха отвесила сыну звонкую оплеуху. Подросток стукнулся головой о косяк и неожиданно заплакал.

– Не бейте его, – испугалась я, – не надо. Давайте я пройду в комнату и поговорим спокойно.

Хозяйка посторонилась и указала рукой на дверь, ведущую в кухню. Втиснувшись между столом и подоконником, я уселась на колченогую табуретку и спокойно сказала:

– Разрешите представиться, Евлампия Андреевна Романова, но, поскольку я хочу избежать официальности, можно просто Лампа.

– Вера, – буркнула хозяйка.

– Очень рада. Верочка, не надо волноваться, похоже, Женя совсем не виноват. Скажи, дружочек, как ты оказался в Журавлеве? Не ближний ведь свет.

– Свекровь там живет, – ответила Вера, – бабка его, мать моего бывшего мужа. Та еще пройдоха. Уж как меня терпеть не могла, прямо изводила. Из-за нее и с Сережкой развелась, только напрасно карга радовалась. Думала, я хуже всех. Ан нет. Женился Серега во второй раз, вот новая сноха за меня и отомстила, небо в алмазах старухе показала. Разменяла их хоромы в центре и получила себе трехкомнатную возле метро «Сокол», а бабку отправила в маломерку в Журавлево. Дальше не нашла, дальше только Киев. Вот теперь бывшая свекровь меня полюбила и Женьку к себе приглашает.

– К бабке ездил, – хмуро подтвердил парень, – в ее доме почта.

Женя преспокойно шел по дорожке, когда к нему подошла прилично одетая дама. Внешний вид женщины говорил о хорошем достатке. Синее пальто с мехом, такого же цвета сапожки, шляпка, и пахло от тетки чем-то вкусным.

– Мальчик, – спросила она, – хочешь заработать сто рублей?

Женя обрадовался. 16 марта у матери день рождения, он присмотрел ей кошелек, который как раз стоил стольник.

– Дурак откажется, – ответил подросток, но на всякий случай поинтересовался: – А делать-то что? Если что-то плохое, то не стану.

– Как можно, дружочек, – ласково улыбнулась тетка, – просто помоги мне, видишь, руку сломала, правую.

Женя поглядел на гипс.

– И чего?

– А надо телеграмму отправить, вот текст. Сделаешь, получишь денежки. Не хочешь, другого подожду.

Женька не усмотрел в просьбе ничего особенного. Со сломанной рукой и впрямь невозможно держать ручку. Он пошел в почтовое отделение и мигом заполнил бланк. Возникла только одна незадача. Служащая велела написать обратный адрес. Не слишком мучаясь, парень указал свой, потом вынес квитанцию, отдал сдачу, получил «гонорар» и побежал к бабушке.

– Можешь описать незнакомку?

Женя напрягся.

– Ну такая, в общем…

– Какая?

– Обычная. Нос, глаза, рот…

– Волосы какие, короткие, длинные?

– На ней шапка была, с мехом, вроде торчали волосья…

– Глаза голубые?

– Нет.

– Карие?

– Нет.

– Серые?

– Нет.

– Так какие тогда? – вышла я из себя. – Зеленые?

– Глаза как глаза, – вздохнул мальчишка, – не разглядел. Вот пальто синее, сапоги такие же, гипс… Больше ничего не увидел, да и зачем мне? Сто рублей получил, и все.

Признав полное поражение, я направилась к выходу. Неожиданно Вера, зарыдав, отвесила сыну еще одну затрещину.

– Ну погоди, одни останемся и поговорим.

Я вышла за порог, потом повернулась и сказала:

– Вера, вы не правы, ребенка нельзя бить.

– Мой сын, – обозлилась тетка, – воспитать хочу, чтобы человеком стал, а он все проказничает.

Я посмотрела на бледного, испуганного мальчишку и сказала:

– Он у вас замечательный, а баловство пройдет. Лучше вспомните, на что Женя потратил сто рублей, не на «Сникерсы» и жвачки, он вам подарок купил.

Вера зарыдала и бросилась обнимать сына. Дверь в квартиру она забыла закрыть, и я, пока не приехал лифт, видела, как мать гладит подростка по взъерошенным волосам.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *