Хождение под мухой

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 13

Сев в «Жигули», девушка слегка расслабилась и пробормотала:

– Ну спасибо! Мне вас прямо господь послал. Как бы я маму домой волокла!

Я посмотрела в зеркальце. Женщина полулежала на заднем сиденье с закрытыми глазами. Ее рот был открыт, и из него вырывалось неровное, прерывистое дыхание.

– Вашей маме плохо?

Девушка обернулась и спокойно ответила:

– Нет, она всегда спит после того, как понервничает. Можно закурить?

– Конечно, хочешь, возьми в бардачке мои сигареты.

Девушка вытащила пачку ментоловых «Мore» и щелкнула зажигалкой. Путь предстоял неблизкий, езжу я медленно, поэтому скорей всего потрачу час или полтора на дорогу. Мы познакомились, девушку звали Настей, и она бесхитростно рассказала о своей семье.

Маме пятьдесят лет, а отцу чуть больше. Родители в разводе, но скорей всего папа давным-давно умер, потому что пил, словно верблюд, пересекший пустыню Гоби. Только не подумайте, что мужик, как вьючное животное, хлебал воду. Нет, Николай прикладывался исключительно к водке. Светлана Михайловна, мать Насти, с трудом разменяла жилплощадь. Ей с двумя детьми досталась квартирка в Лианозове, а бывшему муженьку комната в коммуналке, правда, возле Центрального рынка. Николай с детьми не встречался, алиментов не платил и гулять с сыном и дочерью по воскресеньям не рвался. Светлана одна тянула Настю и Славика. Тот, кто в одиночку поднимал двоих детей, поймет, как трудно пришлось женщине, не имевшей к тому же никакого приличного образования.

Светлана Михайловна всю жизнь бегает по чужим людям домработницей, получая за тяжелый физический труд копейки. Женщина надеялась, что, став взрослыми, сын и дочь начнут хорошо зарабатывать. Настя оправдывала надежды матери. Росла хорошей, не капризной, малоизбалованной девочкой. Окончила десятилетку и поступила в техникум, выучилась на бухгалтера, сейчас работает в большом частном магазине и имеет неплохой оклад, позволивший семье слегка высунуть голову из нищеты.

Но основные надежды на счастливую старость Светлана связывала со Славиком. Менталитет российской женщины таков, что она чувствует себя спокойно, только имея в доме мужика. Поэтому Света всегда любила Славу больше Насти. А если уж совсем честно, мальчишка был ее единственным светом в окошке. Частенько последние деньги тратились на покупку ему одежды или велосипеда. В детстве у Насти был весьма скудный гардероб, кукла Катя и косорыленький мишка. Слава, моложе сестры на два года, имел железную дорогу, солдатиков, пистолеты разных марок и калибров… Если в доме случались яблоки, то самое большое и красивое доставалось ему.

– Славик маленький, – объясняла свои действия мать, – ему надо уступать.

Настя не спорила. Надо, значит, надо.

– Вот отслужит Славонька в армии, – мечтала Светлана, – вернется, и заживем!

Впрочем, иногда мечты заводили женщину совсем далеко. Вот ее Слава поступает в институт, становится ученым человеком, профессором или инженером…

Надо сказать, что Слава тоже рос некапризным. Материнскую любовь принимал с мягкой, извиняющейся улыбкой, а красивое яблоко всегда резал на две половинки и угощал Настю. Вообще дети у Светланы получились хорошие, жить бы да радоваться, только судьба посчитала, что мало досталось несчастной бабе колотушек, и отвесила ей еще один пинок.

Когда Славику исполнилось четырнадцать лет, он начал болеть. Диагноз поставили сразу – пиелонефрит. Света кинулась лечить сына и пошла по дороге, которую истоптали сотни несчастных матерей: поликлиника, больница, санаторий, больница, санаторий, больница, больница, больница… Потом от полного отчаяния она кинулась к бабке-травнице, колдуну из Малаховки. Затем пронеслась по гадалкам и экстрасенсам. Все, от ортодоксальных врачей до нетрадиционных медиков, обещали скорое выздоровление, только парню, вопреки всем прогнозам, делалось все хуже и хуже. Его, естественно, не взяли в армию. К двадцати годам Славик был инвалид, получал копеечную пенсию, а все деньги в семье уходили на его лечение.

Но вот настал день, когда приятный профессор сообщил Светлане:

– Голубушка, спасти вашего сына может только пересадка почки.

Врагу не пожелаешь того, что испытала несчастная мать, когда ей сказали:

– Ни ваша почка, ни Настина не годятся.

Славику выпал по жизни такой случай. Органы ближайших родственников ему не подходили, ни мать, ни сестра ничего толком не поняли из подробных объяснений медиков, ясно им было только одно: Славику придется ждать донора. Парня поставили на очередь. Светлана Михайловна свела знакомство с такими же, как она, несчастными родителями и поняла: Славик запросто может умереть, не дождавшись почки. Очередь двигалась очень медленно. Частенько больные, только-только записавшись, оказывались мигом на операционном столе. Врачи объясняли обозленным родителям:

– Орган подбирается строго по параметрам. Эта почка подошла именно данному пациенту, а не вашим детям.

Но среди родственников упорно циркулировали другие сведения, называлась сумма: пятнадцать тысяч долларов. Именно столько требовалось отдать врачу, чтобы при следующей возможности подошли ваши параметры.

Измученная Светлана решилась. Дождавшись удобного момента, она проскользнула в кабинет профессора, того самого ласкового, улыбчивого мужчины, про которого ходили слухи о взятках, и сказала:

– Думаете, мы бедные, ничего не имеем? Через три недели я принесу вам пятнадцать тысяч «зеленых», только помогите Славику.

– Что вы, – замахал руками сладко улыбающийся врач, – пересадки осуществляются совершенно бесплатно, по жизненным показаниям.

– Ой, ладно, – отмахнулась Света, – а то я не знаю! В понедельник Малашенко соперировали, а он только на очередь встал, а в четверг Родионова. Кстати, тот позже нас на полгода в клинике объявился. И не надо говорить о совместимости. Просто у Малашенко и Родионова родители деньги гребут лопатой, сразу видно: машины, шубы, кольца. А я скромно одета, вот вы и решили, что тут взять нечего. Поэтому я и пришла сказать: пятнадцать тысяч есть, оперируйте Славика.

Доктор побагровел, но удержался от крика и довольно спокойно ответил:

– Понимаю ваше горе, поэтому не обижаюсь. Очередь есть очередь. Поставлю Славу вперед, ко мне мигом прибегут другие родители с теми же обвинениями. У нас никто взяток не берет. Бывает случай, когда почка идеально подходит для определенного больного, вот тому и отдаем. Могу пообещать только одно, если подобная ситуация возникнет для вашего сына, он окажется на столе в тот же день.

Светлана в полной прострации поехала на работу. Где-то в районе обеда на нее напало отчаяние. Ну и дурака же она сваляла! Естественно, сладкоголосый доктор берет деньги, только он ни за что не станет иметь дело с бабой, пришедшей к нему без рекомендации. Следовало не вбегать в кабинет с предложением пятнадцати тысяч, а искать людей, которые бы вывели на взяточника. Теперь же ничего не поделаешь. Даже если Света и отыщет нужного человека, который порекомендует ее профессору, последний не захочет иметь дело с ней, и Славик умрет.

Опустив тряпку в ведро, Светлана горько зарыдала. На плач прибежала хозяйка и принялась утешать домработницу. Вот где Свете везло, так это с работодателями. Она служила у хороших, интеллигентных людей, относившихся к прислуге, как к ровне. И сейчас хозяйка суетилась возле нее, предлагая попеременно валокордин, валерьянку и анальгин.

– Что? Что случилось? – недоумевала она. – Дети заболели?

Заливающаяся слезами Света неожиданно рассказала ей все: про мужа-алкоголика, развод, детей, болезнь Славы и врача-взяточника.

Хозяйка призадумалась, потом спросила:

– Извини, конечно, но где ты возьмешь пятнадцать тысяч?

– За мою хрущобу, – пояснила Света, – дают двадцать. Пять стоит жилье в деревне.

– Ясно, – протянула хозяйка, – ладно, продолжай убирать, есть у меня одна идея.

Через два часа в руках Светы был заветный адрес. Егор Владимирович Правдин брался уладить дело за те же пятнадцать кусков. Сумма платилась за пакет услуг. Славе гарантировали в течение недели добыть нужную почку и прооперировать парня в клинике. Деньги следовало отдать вперед.

Света развила бешеную деятельность и за месяц провернула все дела. Продала хрущобу в Лианозове, купила домик без удобств в местечке Разуваево, передала доллары Правдину.

– Он лично брал? – прервала я Настю.

Девушка кинула:

– Да, в кабинете. Открыл конверт и пересчитал бумажки, очень аккуратный. – Ты сама видела?

– Нет, я в приемной ждала, с ним мама разговаривала.

Егор спрятал конверт и заверил Свету:

– Все будет в наилучшем виде. Не дергайтесь. Сегодня вторник, в четверг звоните в девять утра, будем Славу укладывать в клинику.

Светлана Михайловна отчего-то поверила Правдину и убежала окрыленная. В четверг, как и было велено, она позвонила Егору и узнала страшную новость: Правдин погиб. Известие было настолько ужасным, что целый день Светлана провела почти спокойно, только ночью до нее дошло, что случилось. Славику не помогут, деньги пропали.

Проорав в голос всю ночь, Светлана наутро собралась на Ваганьково.

– Пока не увижу гроб, не поверю, – твердила она, цепляясь за Настю, – нет, не поверю! Не поверю!

Пришлось дочери везти мать на кладбище.

– Вот что вышло, – бормотала девушка, глядя на бегущую за окном дорогу, – сам умер и нас, считайте, убил. Через три дня с квартиры в деревню съезжать, уже покупатели нервничают, мама пообещала в понедельник площадь освободить, думала, Славик в больнице месяц проведет, а мы пока обживемся. Что же теперь, а?

И она заплакала. Я молчала, в голове, словно вспугнутые птицы, бились самые разные мысли. Егор брал взятки за пересадку органов? Но ведь клиника Богдана не занималась ничем серьезным. Да, там имелись хорошие специалисты: невропатологи, окулисты, терапевты… Да, в просторных кабинетах было большое количество новейшей, самой современной аппаратуры. В медицинском учреждении великолепно ставили диагнозы и… отправляли больных в другие места, если требовалась операция. Похоже, что Богдану не нравилось наблюдать, как денежная река течет в чужие карманы. Наверное, поэтому он и задумал создать новый центр с больницей и санаторием, но не успел… Впрочем, в клинике делали аборты. Но, согласитесь, это ведь не операции по трансплантации органов.

Мы доехали до Лианозова и поднялись в крохотную квартиру, забитую узлами и коробками. На разложенном диване лежал худой-прехудой парень со странно раздувшимся, словно накачанным воздухом лицом. Глаза его были обведены черными кругами, губы по цвету слились со щеками.

– Мама, – попытался он приподняться, – что случилось?

– Все в порядке, – фальшиво бодро ответила Настя, – отдыхай, Славик. Видишь, погода каждый день меняется, вот ей плохо и стало.

– Ну, – поинтересовался Слава, – когда меня соперируют?

– Скоро, – попыталась изобразить радость Настя и быстро глянула на меня: – Пойдемте, чаем угощу.

На неожиданно большой кухне она поставила чайник и прошептала:

– Не знаем, как Славе сказать про смерть Егора Владимировича, прямо язык не поворачивается, он так надеялся.

И она тихо-тихо, как-то робко заплакала.

– Чего уж там, доча, – произнесла Света, входя в кухню, – теперь ничего хорошего с нами не случится. Не жилец Славик, до конца года не дотянет.

Женщина села к столу и принялась мерно засовывать и вытаскивать из кружки пакетик чая «Бодрость». Потом она заметила меня и пробормотала:

– Это вы нас подвезли? Спасибо, только извините, заплатить нечем, денег нет. Хотите банку варенья? Закрутила в прошлом году.

Я вздохнула. Очевидно, у бедной Светланы нет настоящих друзей, вот женщина и не привыкла к тому, что кто-то может помочь бескорыстно.

– Мне не нужны деньги, более того, я могу попробовать выручить ваши пятнадцать тысяч.

В глазах Светы мелькнула робкая надежда.

– Да? И сколько?

– Нисколько, лишь бы получилось. Только вы должны мне помочь.

– Как?

– Позвоните своей хозяйке, поблагодарите, сообщите, что у Славика все хорошо, и спросите, нельзя ли помочь на тех же условиях даме по имени Евлампия Андреевна Романова, это я.

– Зачем?

– Послушайте, не будем терять времени, хотите вернуть деньги, звоните.

– Мне не нужны эти тысячи, – выдохнула Света.

– Правда?

– Пусть лучше Славика прооперируют.

– Может, получится, звоните!

Света пододвинула к себе допотопный аппарат и принялась накручивать черный диск.

– Тамара Петровна? Здрассти, Света беспокоит.

Я молча слушала ее сбивчивую речь. Наконец женщина положила трубку на рычаг:

– Прямо сейчас велит ехать.

– Куда?

– Улица Фестивальная, знаете?

Еще бы, это совсем недалеко от моего дома.

– Вот, глядите, – старательно растолковывала Света, – на бумаге нарисую. Там запутаться легко, первым стоит дом 9, а вам нужен 9б, только не перепутайте, не «а». 9б.

Я кивнула и уехала.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *