Хождение под мухой

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 14

Тамара Петровна встретила меня, как родную, и повела по ковровым дорожкам в глубь отлично отремонтированной и дорого обставленной квартиры. Кухня тут оказалась просторной, сплошь забитой бытовыми электроприборами. Кофе мне предложили отличный, а коробка конфет бельгийского производства, с которой хозяйка небрежно содрала хрусткую обертку, стоила пятьсот рублей. Я давно поглядываю на эти шоколадки в супермаркете, но меня душит жаба, ну не могу отдать полтысячи за триста граммов изделий из какао-бобов.

– Дорогая моя, – щебетала Тамара Петровна, – я понимаю ваше горе, кто в семье болен?

Я человек суеверный, поэтому заявила:

– Муж.

– Вот уж несчастье, – квохтала дама, – совершенно случайно я имею возможность помочь, абсолютно бескорыстно. Поверьте, лишь из человеколюбия, мне ничего не достается.

Я посмотрела на ее сверкающие кольца, нанизанные на пальцы в несколько рядов, на тяжелые, оттягивающие уши серьги, на толстую цепочку… Обежала глазами роскошную кухню и кивнула:

– Встречаются, к счастью, в наши времена добрые люди.

– Абсолютно случайно я знаю об этой возможности, – ощупывала меня цепким взглядом хозяйка, – но, к сожалению, не все отличаются человеколюбием, поэтому операция стоит денег.

– Понятно, – улыбнулась я, – бесплатно ничего не бывает.

– Вот именно, – обрадовалась собеседница, – золотые слова! К сожалению, наши люди считают, что можно на рубль сотню получить. Но такого не бывает! Пятнадцать тысяч вполне умеренная цена. Считайте, что покупаете жизнь для супруга. Конечно, можно и бесплатно попробовать, в очередь встать. Только хочу предупредить, все равно даром не получится.

– Почему? – прикинулась я сибирским валенком. – Вроде государство гарантирует таким больным помощь, по жизненным показаниям.

Тамара Петровна хмыкнула:

– Так-то оно так, только придется хирургу заплатить, медсестрам, чтобы хорошо ухаживали, и потом начинаются всяческие нюансы…

– Какие?

Собеседница улыбнулась:

– Вы далеки от медицины?

Я засмеялась в ответ:

– Дальше не бывает.

– Тогда, конечно, трудно понять что к чему. Ну вот приведу пример. Шов после операции остается, понимаете, да?

Я кивнула.

– Его заклеивают пластырем, чтобы не попала инфекция, а затем больного водят на перевязки, обязательно каждый день, опять же из соображений стерильности. Вот тут и начинаются мелкие нюансики, о которых я говорила выше. Представляете, как выглядит наш, самый обычный российский пластырь?

– Ну такой кругляшок из липкой ленты…

– Именно. А теперь попробуйте сообразить, как «приятно» больному человеку, когда такую липучку сдирают со свежей раны.

Я содрогнулась. Жуть!

– Ага, – удовлетворенно кивнула головой Тамара Петровна. – Это если бесплатно. А коли «подмажете» медицинский персонал, вам наклеят такую симпатичную, импортную, беленькую штучку c марлевой подушечкой посередине. Медсестра только подденет ее легонько пальчиком – и готово! Без боли и страха. Поверьте, подобных мелочей много, не говорю уже о крупных проблемах.

– Каких?

– Вот недавно, – со вкусом заглотила приманку Тамара Петровна, – в одной из онкологических больниц умерло сразу десять пациентов во время операции. Перепутали дозы наркоза! Еще не такое случается, ежели без денег. Врачи-то тоже люди, кушать хотят, над платными пациентами трясутся, а про простых забывают. Да и винить докторов трудно. Оклады крохотные, жизнь дорожает с каждым днем!

Я постаралась сдержать рвущееся наружу возмущение. Моя Катюша никогда не делает различий между тем, кто сунул конвертик, и тем, кто не смог этого сделать. Да, она не отказывается от «гонорара», более того, в основном из этих сумм и складывается семейный бюджет, но, если в палате вдруг кому-то станет плохо, Катюша никогда не уйдет равнодушно домой. И ей наплевать, что этот больной «простой».

– И что нам надо? – перешла на деловой тон Тамара Петровна.

Очевидно, она сочла, что я достаточно напугана для того, чтобы кинуться отстегивать зеленые купюры.

– Как что?

– Ну орган… – Они бывают разные?

Тамара Петровна улыбнулась – приятно ощущать себя умнее собеседницы.

– Естественно, почки, потом, костный мозг, роговица глаза, доля печени, много чего…

– Муж мучается почками, но подробнее рассказать не могу.

– А мне и не надо, душенька, – зачирикала Тамара Петровна, – я сама в медицине через пень-колоду понимаю. Все документы: историю болезни, снимочки, анализы отдадите доктору. Только скажу его координаты. Значит, так…

И она принялась подробно описывать дорогу в клинику Богдана и Нади. Я с напряжением ждала, чью фамилию назовет дама.

– На втором этаже, душенька, – вещала Тамара Петровна, – налево, по коридорчику до конца, запомните, последняя дверь. Альберт Константинович Бобрин, скажите: от меня. Только, умоляю, не опаздывайте. Альберт Константинович страшно занятой человек, профессор, его рвут на части. Ровно к одиннадцати подходите, поняли?

– Деньги…

Тамара Петровна замахала руками:

– Это не со мной, просто я называю цену. А уж там Альберт Константинович объяснит, что к чему.

– Я хотела спросить, сколько должна вам.

– Душенька, – всплеснула руками хозяйка, – о чем речь! Просто я помогаю людям.

Рассыпавшись в благодарностях, я ушла. Очевидно, дама сидит на проценте, как страховой агент. Приведет одного клиента, получит, к примеру, сто долларов, приведет двух, соответственно увеличится и оплата.

Домой я неслась, не разбирая дороги. Вот оно что! Егор был замешан в махинациях с трансплантацией органов. Естественно, он не один делал деньги на чужом горе. Скорей всего Богдан тоже был вовлечен в аферу. Сейчас в моих руках тоненькая-претоненькая ниточка. Потяну за кончик и размотаю весь клубок. Сдается мне, что причину гибели Богдана, Нади и Егора следует искать в «почечном» бизнесе. Уж очень странно выглядит их кончина.

У Богдана загорелся джип. С чего бы это? Новая, дорогая иномарка… Неисправность электропроводки? Но ведь не вспыхивает же машина разом, словно облитая керосином тряпка. Наверное, сначала показался дымок из-под капота, потом вырвался небольшой язык пламени… Ладно, Егор не мог видеть начало пожара, он справлял малую нужду и небось повернулся спиной к джипу, но Богдан! Он что, спокойно наблюдал за происходящим? Не выскочил наружу, не схватил из багажника огнетушитель…

В такое верилось с трудом.

Не внушала никакого доверия и версия о случайно пробитом камнем бензобаке. Даже если предположить, что у дорогущего «Шевроле» резервуар для топлива сделан из тонкой пластмассы, все равно непонятно, как Богдан мог бросить окурок в бензиновую лужу, хотя он ведь не знал, отчего датчик показывает, что резервуар пуст… Ладно, пусть несчастный Шевцов и впрямь погиб от собственной неосторожности. Но Надя?! Кто-то ведь планомерно пугал женщину, доводя ее до смерти… И Егор! Упал с пятнадцатого этажа. Закружилась после ванны голова… Глупее не бывает.

Я вскочила в лифт и, входя в квартиру, додумала мысль. Нет, кажется, все случилось иначе. Как? Да очень просто: некто из больных, которым нужна была трансплантация почки, умер то ли из-за халатности врачей, то ли из-за ослабленного организма. Родственники, отдавшие огромные деньги, естественно, возмутились. Идти напрямую в суд они не могли. Наше государство наказывает не только тех, кто получает взятку, но и тех, кто ее дает. Вот обозленные люди и решили по-своему разобраться с милыми докторами. Дело было за малым: найти список больных и понять, чьи родители или супруг…

Я влетела на кухню и увидела Володю Костина, Сережку и незнакомого мужика лет сорока, в костюме, белой рубашке и галстуке.

– О, Володя! Уже выздоровел, – обрадовалась я, – что ж вы пустой чай хлебаете? Капа ужин не приготовила?

– Вот, – улыбнулся Вовка, – знакомьтесь, это и есть Евлампия Романова, собственной персоной.

Незнакомый мужчина резко покраснел, вскочил на ноги и забормотал:

– Страшно, просто страшно рад, Лев.

Я немного удивилась, отчего это гость так смущается, вроде давно вышел из подросткового возраста, но вслух, естественно, ничего не сказала. Лев сел на стул, опрокинул чашку, слава богу, пустую и снова сконфузился. Чтобы разрядить обстановку, я поинтересовалась:

– Покушать есть чего?

– Тебя ждем, – улыбнулся Сережка, – не хотели резать ту замечательную кулебяку с мясом, которую ты испекла утром!

Я уставилась на парня во все глаза. Испекла кулебяку? Что это с Сережкой?

– Это Капа…

Но я не успела договорить фразу, потому что Володя довольно ощутимо пнул меня ногой под столом, потом, показав глазами на Леву, добавил:

– Сколько раз тебя просили не вскакивать в шесть утра, чтобы ставить тесто, все зря. Знаете, Лева, Евлампия – потрясающая хозяйка. Готовит – пальчики оближешь, рубашки гладит, носки штопает, а какое харчо варит!

– Эх, жаль мне нельзя острое, из-за язвы, – пояснил Лев.

– О, – подскочил Сережка, – Лампа лучше всего стряпает суп-пюре, паровые котлеты и овощи. Отлично удаются ей диетические блюда, можно сказать – это ее конек! И характер замечательный, всегда молчит, никогда не спорит, тихо дела делает, великолепно зарабатывает…

Меня просто парализовало. Это что, случай общего помешательства? Даже в мой день рождения майор ухитрился критически отозваться о моей манере вести постоянные споры с домашними. Да что происходит, в конце концов? Не успела я открыть рот, чтобы вслух задать этот вопрос, как Володя пребольно наступил мне на ногу и быстро заговорил:

– Вот сейчас лучше еще один случай расскажу. А ты, Лампа, режь пока кулебяку да угощай Леву, не стесняйся.

Я стала ломать тупым ножом пирог, состряпанный с утра Капой. Майор заливался соловьем:

– Одного из солнцевских посадили в СИЗО. Обвинение рассыпалось на глазах, адвокаты поработали. Был только один железный эпизод. Где-то в Нижнем Новгороде нашли бабу, у которой этот авторитет взял что-то. Уж не помню что, то ли деньги, то ли золотишко – не в этом суть. Тетка держалась насмерть. Мол, она находилась в квартире, а тут влетел браток… Тогда один из друзей арестованного, прихватив с собой парочку адвокатов, рванул к потерпевшей. Разговор у них состоялся короткий. Женщине предложили десять тысяч долларов, если она откажется от показаний, и та согласилась. Обрадованные адвокаты и бандит примчались назад в Москву, схватили «бабки» и вновь рванули в Нижний. Ехали парни на огромном, дорогущем джипе «Шевроле», сильно смахивающем на танк, а за рулем сидела восемнадцатилетняя любовница одного из братков, большая любительница быстрой езды и острых ощущений.

Все у них шло хорошо, парни дали бабе денег, вышли во двор, и тут их всех повязал ОМОН, предупрежденный потерпевшей. Девчонка сидела в джипе, спокойно поджидая мужиков. Когда на ее глазах братков во дворе принялись укладывать мордами на асфальт, деваха не растерялась, завела джип и, пробив кирпичный забор, рванула по шоссе в сторону леса. Омоновцы, как водится, прибыли на операцию в раздолбанном автобусе, у оперативников имелись престарелые «Жигули», догнать убегавшую милиционерам было без шансов. Да они и не предполагали, что худенькая, почти невесомая девица решится на такой шаг, как «прохождение сквозь кирпич». Не всякому мужику по плечу подобная фишка. Одним словом, пока менты кумекали что к чему, девчонки и след простыл.

Естественно, был объявлен план «Перехват», только ни к чему он не привел. Вся дорожно-патрульная служба пыталась найти джип «Шевроле», за рулем которого сидела девица восемнадцати лет, но огромный автомобиль словно в воду канул.

Потом, спустя довольно большой промежуток времени, выяснилось, что автомобиль и впрямь утонул. Юная бандитка проявила невероятную смекалку и хладнокровие. В Новгородской области полно болот. Девица отыскала подходящее и недрогнувшей рукой утопила восемьдесят тысяч долларов в вонючей жиже. Потом выбралась из леса, тормознула попутную машину и спокойно прикатила в Москву. Естественно, ее никто не задерживал. По ориентировкам искали джип с бабой за рулем. Фокус состоял в том, что девушку милиционеры не разглядели. Ее просто не приняли в расчет, думали арестовать солнцевских, желающих подкупить свидетельницу, а потом заняться глупой девкой.

Володя замолчал, потом ухмыльнулся.

– История-то случилась в 1987 году, а через десять лет, один из ее участников, тот самый, что давал баксы потерпевшей, сообщил мне не для протокола имя дамы. Я ради интереса проверил ее данные, не поверите, благонадежная гражданка, мужняя жена, хорошая мать и отличный работник. Между прочим, парень еще нашептал, что девка по прежним временам стреляла, как Робин Гуд, со ста шагов в копейку лепила, ножи швыряла, словно циркачка, управляла мотоциклом, катером… Он в нее влюблен был, но девица резко порвала с преступным прошлым, ушла из группировки и превратилась в образцовую гражданку. Вот какие фортели бывают.

– Ну и к чему ты это рассказал? – удивилась я.

– А к тому, дорогой Лев, – торжественно заявил майор, – что незнакомая женщина может на самом деле оказаться совсем не той, за кого себя выдает. Так вот, наша Лампа не такая. У нее в биографии нет темных пятен.

Повисло молчание. Я просто не знала, что говорить.

– Ну, мне пора, – заявил майор, – слышь, Сережка, ты хотел книги взять?

– Иду, – подскочил парень.

Через пару секунд мы остались с Левой вдвоем. Мужик начал краснеть. Когда пауза стала неприличной, я спросила:

– Хотите еще чаю?

– Чай не водка, много не выпьешь.

– У нас есть спиртное, – обрадовалась я, – всякое разное: джин, коньяк, виски. Будете?

Лева сделался похожим на огнетушитель.

– Я совсем не употребляю, просто неудачно пошутил, не подумайте чего, сам пьяниц терпеть не могу.

Вновь воцарилась тишина.

– Еще кулебяки? – заерзала я.

Ну что за странный гость! Кто он такой? Зачем явился?

– Спасибо.

– Не понравилась?

– Замечательная, просто я мало ем.

Опять стало слышно, как в раковину из подтекающего крана капает вода.

– Не хотите закурить?

– Не курю.

Кап-кап-кап.

– Может, кофе?

– Не стоит беспокоиться.

Кап-кап-кап.

Тут я не выдержала и рявкнула:

– Ну, так и будем сидеть, как два кретина? В чем дело, в конце концов?

Лева побледнел.

– Да, вы правы, конечно, сейчас.

Он прокашлялся и сообщил:

– Воронков Лев Петрович, русский, 1960 года рождения, не судим, не пью, не курю. Женат не был, не подумайте чего плохого, совершенно здоров, просто не сложилось, хотя краткосрочные отношения с женщинами имел. Увлекаюсь альпинизмом, походами, люблю проводить отпуск на байдарке. Материально обеспечен, работаю автомехаником, являюсь совладельцем сервиса.

– Зачем вы все это мне рассказываете?

– Ну как же, – забормотал Лева, – если мы, ну, в общем, того… Думается, составим идеальную пару. Вы же тоже обожаете клуб авторской песни, костер… Мы могли бы вместе, на байдарке, по северным рекам…

Тут только до меня дошла суть происходящего. Парень явился свататься. То-то Володя и Сережка соловьями заливались об удивительных кулинарных талантах и потрясающем характере госпожи Евлампии Романовой. Скорей всего они и придумали эту историю. Вот негодники, убежали, бросили меня с Левой наедине, ну погодите! Костер, клуб авторской песни, байдарка… Да я терпеть не могу отдыхать на природе, когда нужно с идиотски счастливым лицом сидеть на корточках возле дымящих углей и жарить на веточках сосиски! При одном упоминании о байдарках у меня начинается тахикардия. Я не понимаю, как можно влезть в узкое суденышко и нестись, размахивая веслом, по речным порогам.

Что же касается клуба авторской песни… Уж извините, тут во мне просыпается матушка, оперная певица, давшая дочери консерваторское образование. Не хочу никого обидеть, но большинство бардов не владеет элементарной нотной грамотой, на мой взгляд, браться за написание музыки в этом случае просто самонадеянно. И почему, интересно, это течение так странно называется – авторское? А Бах, Бетховен, Гендель, Моцарт, Шнитке, в конце концов, они кто, если те авторы? Слушатели?

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *