Хождение под мухой

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 16

К доктору Альберту Константиновичу Бобрину я прибыла ровно в одиннадцать. Но встать мне сегодня пришлось в шесть утра. До визита к врачу пришлось ехать в Лианозово к Светлане Михайловне и брать у нее историю болезни Славы.

Бобрин принял «клиентку» радушно, быстро пролистал пухлый томик, раздувшийся от бланков анализов, и мягким, чарующим голосом сообщил:

– Очень правильно, что хотите помочь сыну.

– Мужу, – на всякий случай поправила я его.

Альберт Константинович глянул на год рождения, потом покосился на меня, я уже хотела сказать коронную фразу Капы. «Покажите закон, в котором сказано, что дама моих лет не имеет права сбегать в загс с двадцатипятилетним парнем», – но врач ласково поправился:

– Ну да, мужу. Положение у него серьезное, я даже скажу, крайне серьезное, хорошо бы нам сделать операцию на следующей неделе.

– Но нужна донорская почка.

– Естественно.

– Вы найдете ее за такой короткий срок?

– Голубушка, – расцвел в улыбке Бобрин, – вы только заплатите пятнадцать тысяч, остальное – наше дело.

– Но я не хочу, чтобы Славе пришили бог знает что! – Это невозможно.

– Еще подсунете гнилушку, которая никому не подошла!

В глазах Альберта Константиновича мелькнул злой огонек, но, очевидно, мысль о пятнадцати тысячах «зеленых» лучше любой валерьянки сдерживает гнев, потому что хирург мило ответил:

– Понимаю вашу тревогу, но все будет в лучшем виде.

– Где же вы возьмете орган?

– Ну это вам знать ни к чему, имя донора мы не сообщаем.

– Да?

– Таковы правила.

– Я заплачу деньги только в одном случае, если собственными глазами увижу больницу и сумею убедиться в том, что она оборудована как следует.

– Хорошо, – ответил Альберт Константинович и взял телефон.

Спустя пять минут в руках у меня была заветная бумажка.

– Клиника за Красногорском, – напутствовал меня Бобрин, – в лесу, райское местечко. Вам нужен инфекционный корпус.

– Что?!

– Не пугайтесь, – улыбнулся врач, – нам ни к чему лишние свидетели, поэтому на дверях вы увидите всякие странные таблички, шагайте смело, это камуфляж. Обратитесь к Рыбаковой Алле Станиславовне, она вас ждет. Посмотрите все, потом привезете мне денежки – и с богом.

Я села в «Жигули» и покатила в больницу. Милый, улыбчивый Альберт Константинович не обманул. Место, где предлагали соперировать Славу, выглядело словно элитный дом отдыха. Несколько двухэтажных корпусов, стоящих на значительном удалении друг от друга. Наверное, летом тут и впрямь райское местечко, когда вот эти большие деревья покрываются зеленью, воздух наполняет свежесть.

Территория была окружена забором, и охранник не впустил мою машину. Я бросила «Жигули» возле автобусной остановки и принялась изучать указатели «Хирургия», «Гинекология», «Терапия», а вот то, что нужно.

Дорога вилась между сугробами. Тут и там виднелись чистенькие лавочки, то ли здесь отлично работал дворник, то ли больные вытирали места для сидения сами. Внезапно дорога закончилась, впереди вилась узкая тропка. Я шла и шла, минут через десять в голову закралась мысль: может, перепутала дорожки? Но именно в эту минуту деревья внезапно расступились, и прямо передо мной возникло плоское, одноэтажное здание, украшенное табличкой: «Инфекционное отделение, вход строго по пропускам». Железная дверь оказалась запертой, я позвонила. В глазке мелькнула тень, а из динамика донесся каркающий голос:

– Вы к кому?

– К Рыбаковой Алле Станиславовне.

Дверь лязгнула, я юркнула в приоткрывшуюся щель. Девушка лет двадцати, черноволосая и кареглазая, весьма сухо велела:

– Куртку вешайте на крючок, обувь снимайте.

– А где номерок?

– Оставляйте так, у нас не крадут, – резко ответила медсестра и сунула мне пакет, – одевайте.

Внутри оказались бумажные, одноразовые вещи: пижама, тапочки и шапочка.

– Свое складывайте, – велела девица, увидав, что я хочу натянуть штанишки на джинсы.

Потом меня, облаченную во все стерильное, доставили в кабинет. Полная, румяная, совершенно роскошная дама, которая могла бы служить моделью для Кустодиева, приветливо сказала:

– Это вы от Альберта Константиновича? Пошли.

Мне показали комнату, отделение, операционную, блок интенсивной терапии. Придраться было не к чему.

– Понравилось? – цвела улыбкой Алла Станиславовна.

Я кивнула:

– Но есть вопросы.

– Конечно, дорогая.

– Можно навещать больного после операции?

– Не рекомендуется, исключительно из соображений безопасности. Вы можете принести инфекцию.

– Выписку даете?

Алла Станиславовна замялась:

– А вам надо?

– Конечно! Как же дальше лечиться.

– Мы отпускаем больных работоспособными.

– И все же, вдруг чего?

– Тогда только к нам. Естественно, если по нашей вине случилась неприятность, все сделаем бесплатно.

Очевидно, на моем лице отразилась сложная гамма чувств, потому что Алла Станиславовна мигом добавила:

– Поверьте, четыре года работаю, ни одной жалобы.

– И не умирают?

Рыбакова развела руками:

– Мы же не боги. Всякое случается, у каждого врача, как говорится, имеется свое кладбище, но не надо думать о плохом.

Но я упорно подбиралась к интересующей меня теме.

– Карточки заводите?

– Конечно, – успокоила Рыбакова, – у нас очень строго.

И она похлопала рукой по компьютеру. Я уставилась на выключенный монитор. Так, понятно, информация там, но как к ней подобраться?

– Еще вопросы есть?

– Нет, – промямлила я, понимая, что сейчас настанет пора прощаться.

– Тогда решайте все формальности с Альбертом Константиновичем, и ждем!

Я вышла на улицу, прошла часть пути назад, села на одну из скамеек, пустовавших около большого сугроба, и призадумалась. Ну и что делать?

– Ой, Сашенька, – раздался за моей спиной плач, – ой, ну зачем ты это придумал!

От неожиданности я подскочила и обернулась. Взгляд уперся в сугроб, голос лился словно из кучи снега.

– Ну почему? Так бы выкрутились…

Очевидно, с той стороны стояла еще одна лавочка, где устроилась ничего обо мне не подозревающая парочка. Я хотела было уйти, чтобы не подслушивать чужие разговоры, но следующая фраза заставила меня замереть.

– Ой, Сашенька, – рыдала женщина, – ну и придумал, почку продать! Это что же, инвалидом жить?

– У меня еще одна останется!

– Ну, господи…

– Хорош выть, – довольно сердито заявил парень.

Но рыдания после его слов превратились почти в вопль.

– Ладно, – отрезал юноша, – успокоишься, придешь. Вечером Лена дежурит, я попрошу, чтобы тебя пустили. Но имей в виду, начнешь сопли лить – выгоню.

Через секунду я увидела, как у меня из-за спины вынырнула высокая, стройная мужская фигура и скрылась на дорожке. Всхлипывания продолжали нестись, теперь они перешли в скулеж, словно плакала маленькая, брошенная хозяевами собачка.

Я решительно встала, обогнула гору снега, увидела с той стороны скамеечку, а на ней скрюченную фигурку в дешевой куртке и растоптанных сапогах.

Сев рядом, я поинтересовалась:

– Тебя как зовут?

– Галя, – всхлипнула девушка.

– Небось замерзла.

Галя заклацала зубами.

– Пошли.

– Куда?

– Ко мне в машину.

В «Жигулях» я включила печку и сказала:

– Уж извини, слышала твой разговор с Сашей, что это за история с почкой?

Галя судорожно разрыдалась, потом, слегка успокоившись, вытерла рукавом слезы и прошептала:

– Ужас кромешный, кошмар, посоветоваться не с кем. У меня в целом свете никого, кроме Сашки. А он, знаете, чего придумал? Почку свою продать!

– Зачем? – фальшиво удивилась я.

Галя опять заплакала. Наверное, бедная девушка настрадалась по полной программе, потому что принялась выплескивать на меня, совершенно постороннего человека, море информации.

Галя росла без родителей, у дальних родственников, не забывавших лишний раз упомянуть, что они держат ее в доме из милости, исключительно из одного христианского милосердия. Галя в благодарность с десяти лет взвалила на себя всю домашнюю работу от стирки и готовки до ухода за полусумасшедшей, парализованной бабушкой. В школу Галя ходила урывками и к моменту встречи с Сашей профессии не имела.

Познакомились они в овощном магазине, парень налетел на Галю, тащившую неподъемные торбы. Одна из сумок упала на пол… Похоже, тут поработала сама судьба, пожелавшая соединить два одиночества. Саша тоже не имел отца с матерью, но жил один, в комнате, оставшейся после родителей. За плечами у парня была служба в армии, да не где-нибудь, а в Чечне, и Галя иногда пугалась, видя, какие нехорошие взгляды бросает кавалер на нищих, стоящих на станциях метро в камуфляжной форме и с табличкой на груди «Помогите ветерану чеченской войны». Один раз случился скандал. Саша подошел к мордастому парню и прошипел:

– Ты там был, гнида, а?

«Ветеран» мигом подхватился и убежал. Саша рванулся за ним. Галя повисла на женихе.

– Не надо, миленький, оставь его!

– Сволочь, – дергался Саша, – нас позорит!

– Ну ради меня.

– Ладно, – буркнул жених.

– Он вообще ради меня на все готов, – плакала Галя, – когда мы поженились, стал по восемнадцать-двадцать часов работать. Утром на мусорнике бачки по дворам собирает, днем на своей машине бомбит, у нас «Москвич» старенький был, затем клиентов обучает, как инструктор.

Саша заставил Галю пойти учиться на медсестру, покупал жене сам все – от белья до шапок, не позволял даже приближаться к пылесосу и помойному ведру. Все детство и юность горбившаяся на чужих людей, Галочка чувствовала себя настоящей королевой. Ей казалось, что жизнь не может быть лучше, но, когда она, узнав о беременности, сообщила о предполагаемом ребенке мужу, ливень любви превратился в бурный поток. Теперь Саша тер морковку, укладывал Галю спать в девять вечера, запретил ей смотреть телевизор и водил по выходным в музей. Они стали закупать приданое.

– У меня ничего хорошего не было, пусть мелкий получит все, – говорил Саша, приобретая коляску, кроватку, бутылочки.

Потом случился скандал с соседями по коммунальной квартире. Две старые девы, державшие в своих комнатах кошек, выразили недовольство.

– Младенец, – корчилась одна, – ужас, орать начнет, спать не даст. Имейте в виду, никаких пеленок в ванной и колясок в коридоре.

– Отвратительно, – вторила другая, – начнет ходить, покоя не жди!

Саша посерел и рванулся к злобным бабам, сжав кулаки. Галя повисла на муже:

– Дорогой, ради нас…

Саша остановился, но было видно, что это далось ему с огромным трудом. Недели три он ходил чернее тучи, потом заявил:

– Пакуй шмотки.

– Почему? – испугалась Галя.

– Я квартиру купил.

Девушка чуть не потеряла сознание.

– Где? Когда? Откуда деньги?

Муж спокойно объяснил:

– В Красногорске, не Москва, конечно, но прописка столичная. Однокомнатную, маломерку, в новостройке, за десять тысяч.

– Долларов? – ужаснулась Галя.

– Уж не рублей, – хмыкнул муж и добавил, увидав испуганные глаза жены: – Мой ребенок не будет от старых идиоток шарахаться.

– Но деньги…

– Комнату продадим, остальное заработаю, да не бойся, Костик дал, они со Светкой на дачу копят.

Комната ушла за пять штук. Галя не могла нарадоваться своему счастью: собственное жилье, любящий и любимый муж, да еще родился здоровенький крепыш, сыночек Васенька.

Но потом пошла полоса неприятностей. Сначала развалился «Москвич», и из бюджета семьи выпала одна из статей дохода. Затем Галочка забыла, уходя гулять с Васенькой, задвинуть решетку на окне, и их квартиру, находящуюся на втором этаже, над козырьком подъезда, ограбили. Утащили телевизор, два золотых колечка и «сейф», коробку из-под печенья, куда Саша старательно складывал каждую копейку, собирая пять тысяч для друга. Ну а следом стало совсем плохо. Неожиданно в их крохотную квартирку явилась Светка и сообщила:

– Мы с Костей расходимся, имущество поделили, ему автомобиль, технику, а мне заначку на дачу. Гони немедленно пять кусков.

Саша перезвонил другу. Тот сначала мямлил нечто невразумительное, потом подтвердил:

– Да, долг перешел к бывшей жене.

А Светка, словно с цепи сорвавшись, названивала каждый день, требуя денег. Она ругалась, грозила обратиться попеременно то в милицию, то к бандитам. Галя плакала, Васечка, чувствуя, что мать находится не в своей тарелке, нервничал, капризничал и не спал по ночам. И тогда Саша надумал продать почку.

Сначала Галя, услыхав от мужа привычные слова: «Выброси из головы и забудь, это моя проблема», – успокоилась.

Потом до нее постепенно дошла суть, и Галя впала в перманентную истерику. Но всегда идущий жене на уступки муж неожиданно проявил несвойственную ему твердость:

– Долги следует отдавать. Я брал, мне и расплачиваться.

– Давай продадим квартиру, – ляпнула Галя.

Саша щелкнул жену по носу:

– Забудь, плюнь и разотри.

– Господи, – рыдала сейчас Галя, – ну и ужас он придумал. Первый раз на меня обозлился.

– Послушай, – медленно проговорила я. – Думается, я смогу отговорить твоего Сашу от безумной затеи.

– Миленькая, – молитвенно сложила руки Галя, – умоляю, помогите. Век благодарна буду, отслужу вам чем хотите. Окна помою, квартиру за бесплатно отремонтирую, не думайте, я все могу: обои клеить, потолки делать, даже полы циклевать, только отведите от Саши беду.

– Что это за медсестра, которая пускает тебя по вечерам?

– Лена. Тут врачи в семь уходят, в отделении никого, только в реанимации бригада дежурит, но она в простые палаты не суется, – принялась подробно объяснять Галя, – посещения вообще-то запрещены, стерильность у них, но Лена меня пускает, сочувствует. Хорошая девушка. Вот мы с Сашей и пользуемся, когда она дежурит.

– Хорошо, – сказала я, – во сколько надо идти, чтобы на докторов не нарваться?

– Для надежности в восемь.

– Ладно. Значит, ждем двадцати часов, потом ты идешь к этой Лене и слезно просишь ее пустить к Саше его старшую сестру, то бишь меня. Ну наври, будто я из Новосибирска специально за огромные деньги прилетела ради встречи с братом… Сумеешь?

– Попробую, – робко пробормотала Галя.

– Э, нет, так не пойдет. Нужно наверняка.

– Хорошо, – пролепетала она.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *